Поэтому она нарочито равнодушно добавила:

— Родишь ты меня или нет, Им Джун Чхана тебе всё равно не удержать. Ты уже пыталась и провалилась, так чего теперь-то.

— Что ты такое говоришь. Я не для того тебя рожала, чтобы удержать твоего отца...!

Мама совершенно не умела врать. Мама, которая до её рождения морщилась и проходила мимо, услышав плач чужого ребенка на улице, вряд ли решилась родить от женатого мужчины исключительно из возвышенных побуждений.

Наверняка она верила, что если родит, то он уйдет к ней.

Ожидала, что если они вместе будут растить ребенка, то обязательно построят счастливую семью.

Только ради этой веры она пошла на то, чтобы быть отвергнутой собственными родителями, проигнорированной родственниками и отвернувшимися друзьями и коллегами.

Рю Джин всё это знала, но мама каждый раз в ужасе всё отрицала.

В такие моменты Рю Джин прищуривалась и смотрела на нее с подозрением: «Правда, что ли?».

— Сначала... Сначала да, было такое, но...

И то, как она в конце концов понуро признавалась, было милой чертой мамы.

— Сначала да, но, глядя, как ты растешь, я поняла. Я так рада, что родила тебя, независимо от твоего отца. Только после твоего рождения в моей жизни, состоявшей из одного лишь мрака, появился луч света...

В больших глазах мамы скопились слезы.

Рю Джин безнадежным взглядом смотрела на её бледное лицо, умоляющее не понимать всё так превратно.

Глупая.

Вообще-то, если бы ты тогда сказала, что жалеешь о моем рождении, я бы тебя поняла.

И даже если бы ты сказала, что из-за меня на твою жизнь легла тень, я бы искренне согласилась.

Это же естественно — иногда, а может, и каждую секунду, тосковать по тому будущему, от которого тебе пришлось отказаться из-за меня.

И всё же лицо мамы, называющей Рю Джин своим лучом света, было настолько чистым и прозрачным, без единой капли лжи, что Рю Джин, уже познавшей, насколько уродлив и грязен этот мир, было тяжело на это смотреть.

— Мне так жаль, что из-за моего эгоизма ты родилась в этом жестоком мире, но...

Она и правда любила поплакать. Вытирая мамины слезы, Рю Джин сказала:

— Тогда живи долго. Это единственное, что ты можешь для меня сделать.

Оглядываясь назад, она понимала, что эти слова были словно гвозди, забитые в материнское сердце.

Ей так нравилось, как глупая мама с широкой улыбкой уверенно обещала: «Конечно, не сомневайся», что она, будучи несмышленой дочерью, даже не замечала, как материнское сердце рвется на куски.

В тот день Рю Джин уснула в объятиях матери.

От мамы пахло не любимым маминым парфюмом, а резким запахом дезинфекции, но рука, гладящая её по волосам, была такой же, как раньше, поэтому Рю Джин смогла уснуть в тепле и покое.

— И угораздило же меня родить тебя такой красивой...

Пока её сознание постепенно меркло, до нее донесся голос, полный тяжелой тревоги.

Голос, полный тревоги...

— ...Вице-председатель.

Придя в себя, Рю Джин заметила вошедшую в гостиную статную фигуру.

Она мысленно отругала себя за то, что так глубоко погрузилась в воспоминания, что даже не услышала, как открылась дверь.

— Почему шторы раздвинуты.

В глубокую ночь его низкий голос звучал еще тяжелее.

Рю Джин немного замялась, оказавшись в затруднительном положении. Это был чисто её порыв, поэтому подходящая отмазка на ум пришла не сразу.

— ...Вид красивый, подумала, что если держать их закрытыми только потому, что ночь, будет слишком душно.

Как бы смешно это ни звучало, Рю Джин сказала правду.

Мама всегда хотела смотреть в окно. Какого цвета сегодня небо, насколько ясно светит солнце, на что похожи облака... Ей всегда было это интересно, поэтому Рю Джин тайком отдала свой номер опекуну пациента у окна и поменялась с ним местами.

К несчастью, сразу после этого состояние мамы ухудшилось настолько, что у неё пропало всякое желание смотреть на улицу.

— ...

Джи Гон Му ничего не ответил, и на мгновение повисла тишина. Мерный писк аппаратов раздавался особенно четко.

— Вот как...

Спустя долгое время Джи Гон Му пробормотал это, глядя на пейзаж за окном. А затем спросил:

— С моим сыном познакомилась?

— Да, вице-председатель.

Рю Джин отступила в сторону, и Джи Гон Му опустился на стул. Он протянул руку и с нежностью погладил Джон О по щеке.

— Сыль А.

Он велел ей вести себя так, будто за ними наблюдают, даже когда никого нет рядом.

Сложив руки перед собой, Рю Джин почтительно и кротко ответила: «Да».

— Этот мальчик... очень похож на меня, правда?

— Да, честно говоря, я даже удивилась, что сходство сильнее, чем вы говорили.

Джи Гон Му усмехнулся, поглаживая худую щеку. В его следующем вопросе улыбки уже не было.

— А со вторым... сталкивалась?

— ...Да.

Джи Гон Му снова усмехнулся, услышав этот запоздалый ответ. Словно он прекрасно представлял, что произошло, когда они встретились.

— Кажется, он твердо решил меня выгнать.

Разве только решил? Он это прямым текстом пообещал.

Перед глазами всё еще стояло его лицо с предупреждением, что он будет изводить её так, чтобы она как можно скорее свалила.

— Учитывая его характер, раз он не перевернул всё вверх дном прямо там, значит, здорово сдержался.

Ну не знаю, для первого дня он как-то не особо сдерживался...

Рю Джин скрыла свои сожаления за робкой улыбкой.

— Кого еще видела?

— Мадам Со тоже видела. Через начальника Чо она также проверила мое удостоверение личности и резюме.

— Опять придирается на пустом месте.

Вообще-то, это были вполне обоснованные подозрения.

Затем Рю Джин рассказала о дворецком Хо и мадам Хан, с улыбкой добавив, что еда была очень вкусной.

Во взгляде Джи Гон Му мелькнуло весьма естественное, даже для актерской игры, тепло.

— Иди, поспи немного до рассвета.

— Нет, я уже поспала перед дежурством.

— Ничего страшного, иди.

— Но...

Рю Джин перестала притворяться смущенной и покорно кивнула.

— Поняла, вице-председатель. Тогда я спущусь утром.

Рю Джин послушно направилась через погруженную в темноту гостиную. Как раз в тот момент, когда она собиралась свернуть в коридор, ведущий в общежитие.

— Сыль А.

Рю Джин тут же обернулась.

— Да, вице-председатель.

— Не забывай заботиться и о цветочном горшке, что стоит здесь.

— ...

«Цветочный горшок» был кодовым словом, обозначающим Джи У Тхэ. Рука Джи Гон Му в этот момент действительно поглаживала цветок в вазе на тумбочке.

— Будет плохо, если поливать его слишком часто.

То, как нежно он поглаживал растение, контрастировало с пугающим ощущением, что стоит ему лишь чуть-чуть надавить — и он вырвет его с корнем. Это чувство давило на Рю Джин.

— Но и если вообще не поливать — тоже плохо.

Начало только первого дня, а вы уже так давите.

Рю Джин улыбнулась своей самой красивой улыбкой, чтобы внушить ему доверие и уверенность.

— Да, я буду внимательна.

Просто маячить у него перед глазами будет недостаточно.

Она признавала: из-за того, как он вел себя при их первой встрече, она подсознательно решила, что всё пройдет легко.

Эти наивные ожидания с треском разбились в дребезги, когда на кухне он без колебаний смешал её с грязью.

Так что ей придется приложить особые усилия. Пока этот горшок не перевернется.

Она выложится на полную.