«Не слышу, не слышу, не вижу, не вижу».

«Куда это она собралась?»

«Слушай, а её часом не похитили?»

«Я ж говорила, этот тип явно непростой. А вдруг бедняжку и правда силой притащили, что тогда?»

Галдящие голоса продолжали преследовать Ли Хи У.

Резко распахнув дверь комнаты и выскочив в коридор, она замерла, озираясь по сторонам. Она была абсолютно уверена, что проснется дома, и столкнуться с подобной реальностью никак не ожидала — её охватила паника.

Что с домом? Это не её дом? Глядя на бесконечно длинный коридор и совершенно не понимая, куда идти, Ли Хи У растерялась, а вместе с ней растерялись и трое призраков.

«Чего она встала?»

«Темно слишком, не видит ни черта?»

«Вообще-то комната того мужика в самом конце коридора...»

Она изо всех сил пыталась пропустить их слова мимо ушей, но голос прозвучал слишком отчетливо; сделав вид, что ничего не слышит, Ли Хи У двинулась направо, как вдруг:

«Налево».

От этого тихого шепота она неестественно дернулась и развернулась влево. Шлёп-шлёп-шлёп — её босые ноги быстро застучали по ледяному полу, пока она не уперлась в тупик.

«Говорили же, что здесь?» Ли Хи У нервно прикусила губу, пытаясь отыскать взглядом хоть что-то похожее на дверь, но в упор её не видела.

«Слушайте, а эта барышня случайно не из семидесятых вылезла, как и я?»

«Да я вообще не в семидесятых померла, а в этом доме поначалу тоже блуждала. Нищебродкой жила, вот таких хором отродясь и не видывала».

«Девушка, тут дверь-купе. Видишь выемку? Цепляйся за неё и толкай вбок».

Ей ужасно не хотелось этого делать, но Ли Хи У всё же послушалась призрака, нащупала углубление и сдвинула панель в сторону.

Дверь бесшумно и плавно отъехала, открывая небольшой тамбур. Впрочем, этот «небольшой» тамбур показался Ли Хи У огромным, но главное — стоило ей переступить его порог, как призраки перестали соваться следом.

«А походу её всё-таки не похищали».

«Так с хуя ли она к нему в спальню поперлась?»

«С виду тихая, а на деле та еще штучка, видимо».

Судя по всему, это и была спальня Ча Гёля. Раз призраки замерли снаружи — сомнений не оставалось. Ли Хи У потянула на себя первую попавшуюся ручку. Первым делом её окутал мужской запах. Густой аромат леса, смешанный с запахом дождя, затопил легкие. Тревога отступила, но сердце забилось с новой, совсем иной силой.

Едва она вошла, взгляд сразу уперся в стоящую прямо по курсу огромную кровать. В этой комнате было еще темнее, чем в её собственной, отчего возникало стойкое ощущение, будто она очутилась в чаще леса.

Здесь было так тихо. Так безмятежно.

Не решаясь подойти ближе, Ли Хи У просто осела на пол прямо у порога. Никаких призраков, никаких голосов. Впитывая эту первозданную тишину, она разморилась и сама не заметила, как свернулась калачиком прямо на полу.

Вскоре её глаза тихо закрылись.

***

Раннее утро, 6:20.

Ча Гёль, привычно открывший глаза ровно в это время, ощутил какое-то странное присутствие; раздвинув плотные шторы блэкаут, он повернул голову и обнаружил лежащую на полу Ли Хи У. Его удивленно расширившиеся глаза медленно сощурились. В полумрак спальни ворвался яркий утренний свет.

«Какого хуя я не слышал, как она вошла?» Небрежно накинув халат, он подошел к свернувшемуся комочку. Спящая на ледяном полу, подложив под щеку собственную руку, она выглядела до щемящего жалко и крошечно.

Когда он доставал её спящую из машины, она даже не шелохнулась; он думал, очнется, как только переступят порог, но девчонка дрыхла настолько замертво, что, когда он переложил её на кровать, она просто обмякла тряпичной куклой.

Он решил дождаться, пока она проснется, чтобы покормить её, но в итоге сам вырубился. Лег спать раньше обычного, проебал чужие шаги и разлепил глаза только сейчас — охуеть.

Ча Гёль протянул руку, убрал упавшую ей на самые глаза прядь волос и коснулся щеки, но, поразившись ледяной — даже не просто прохладной — коже, раскрыл ладонь и полностью накрыл ею её лицо.

— Малышка.

Услышав этот хриплый со сна голос, Ли Хи У потерлась щекой о накрывшую её ладонь. В поисках тепла её свернувшееся калачиком тело задвигалось, заизвивалось на полу, словно гусеница. От этого до нелепости жалкого зрелища у него с самого утра кровь прилила к паху.

Стоило Ча Гёлю одним рывком подхватить её на руки, как она буквально ввинтилась в него, пытаясь целиком утрамбоваться в его объятия. Ли Хи У принялась отчаянно тереться лицом о его обнаженную грудь в распахнутом вороте халата.

— Блядь, ты чё, бензина в огонь плеснуть решила?

И без того стоявший со сна член налился еще более жесткой, каменной твердостью. А ведь он только вчера вечером, стоя под душем, передернул трижды, после чего его так накрыло отходняком, что он обматерил себя последними словами.

Ча Гёль хотел сгрузить Ли Хи У на свою кровать, но девчонка вцепилась в него мертвой хваткой, отказываясь отлепляться, отчего он лишь ошарашенно опустил на неё взгляд.

Ли Хи У, за всю свою жизнь ни разу не спавшая нормально, впервые познала вкус глубокого сна и сейчас отчаянно брыкалась, наотрез отказываясь выныривать в реальность.

— Пиздец, такое со мной и впрямь впервые.

В том, как она к нему липла, не было ни единой, ни на йоту блядской или сексуальной подоплеки. И тем не менее тело Ча Гёля плавилось от дикого желания всадить в неё по самые яйца.

Блядь.

Но еще большим пиздецом было то, что отдирать от себя эту Ли Хи У совершенно не хотелось. То, как её ледяная кожа постепенно согревалась, впиваясь в его тело, ощущалось охуенно. Он никогда раньше не думал, что касаться чужого тела может быть настолько приятно.

— Если не проснешься прямо сейчас, рискуешь увидеть то, чего видеть не должна. Уверена?

Его низкий шепот прозвучал пугающе опасно. Веки Ли Хи У дрогнули, обнажая прозрачные радужки. Судя по абсолютно ясному взгляду, она уже не спала; посмотрев на Ча Гёля снизу вверх, она тут же робко отвела глаза. Но пальцы, комкавшие его халат, так и не разжала, продолжая тихонько теребить ткань — из его груди вырвался нервный смешок.

«Что за хуйня».

Он видел баб, которые вешаются на шею, потому что хотят поебаться, но чтобы кто-то залез к нему в спальню и разлегся дрыхнуть на коврике у двери словно побитая собака — такое было впервые.

— А малышка-то у нас пиздец какая коварная.

— В-вовсе нет. Я не такая.

Её нежный голосок предательски сорвался. Глаза мигом округлились от вселенской обиды — ну и хули ты тогда до сих пор комкаешь халат и жмешься к телу мужика?

Ча Гёль слегка вздернул подбородок и сдул упавшую на лоб челку. Поймав его взгляд, Ли Хи У нехотя разжала пальцы, даже не пытаясь скрыть сочащуюся из глаз тоску по его телу. И тут же принялась разглаживать ладошкой помятую ткань халата.

— Наглаживаешь мужику грудь и говоришь, что «не такая»?

Рука, утюжившая халат, мгновенно замерла.

— ...Там помялось... простите.

Оттого, что она умудрилась поклониться и извиниться даже в такой позе, Ча Гёлю стало физически душно.

— Малышка.

— Да?

— Тебе не кажется, что пора бы слезть?

При этом сам Ча Гёль продолжал крепко держать её на весу. Пиздец какая сюрреалистичная ситуация. Он лишь подумал о том, какой невообразимой хуйней занимается в шестой час утра, но руки так и не разжал.

— ...Я слезу.

«Ебануться можно». Ча Гёль поставил закопошившуюся Ли Хи У на ноги и сунул обе руки в карманы свободных пижамных штанов. Полы халата тут же разъехались в стороны, обнажая рельефный торс.

Выпрямившись, Хи У хотела поднять глаза к его лицу, но её взгляд намертво застрял на уровне его груди.

Ли Хи У часто-часто заморгала. Склонив голову набок, Ча Гёль с ленивым любопытством наблюдал за тем, как она пялится на его торс. Пальцы Ли Хи У медленно потянулись к его груди, но в последнее мгновение, словно очнувшись, она одернула руку и спрятала её за спину. Подняв на него одни лишь огромные глаза, Ли Хи У робко проверила его реакцию.

— Татуировок никогда не видела?

Кив-кив.

Ли Хи У закивала, смотря на него снизу вверх. Её взгляд продолжал гипнотически блуждать по черному узору, выбитому на его коже.

— Охуеть просто.

Он вообще никого не пускал к себе домой, что уж говорить про спальню. Принимая решение забрать Ли Хи У, он о таких побочных эффектах как-то не подумал, и сейчас в его голове творился полнейший хаос.

— Малышка, тебе комната не понравилась?

— Понравилась.

— Тогда какого хера ты бросила кровать и разлеглась здесь на полу?

— ...

Казалось, в воздухе снова отчетливо щелкнули перекатывающиеся шарики зрачков. Сцепив за спиной пальцы, Ли Хи У судорожно шевелила мозгами в поисках приемлемой отмазки. Ча Гёль стоял, расслабленно перенеся вес на одну ногу, всем своим видом показывая: «Ну давай, удиви меня».

— Н-ну... я просто очень трусливая... мне стало страшно, вот я и...

«Девчонка, жившая вдвоем со старухой в глухой горе, в доме, похожем на декорации к историческому фильму, задвигает мне про страх? Что за хуйню она несет».

Именно это и было написано во взгляде Ча Гёля.

«Я же собственными глазами видел, как ты шастаешь по ночному лесу вообще без задней мысли».

— А, точно, господин гость!

Лицо Ли Хи У внезапно просияло, словно она встретила господа бога, и она звонко выпалила:

— Я приготовлю завтрак! Прямо сейчас!

Глядя на это абсолютно довольное собой личико, искренне верящее, что ей удалось мастерски съехать с темы, Ча Гёль лишь тяжело выдохнул и издал тихий смешок.

***

«Надо же, какие дома на свете бывают» — на то, чтобы спокойно этому поражаться, вокруг было слишком много лишних глаз и болтливых ртов. Ли Хи У в очередной раз убедилась: всё то прекрасное и удивительное, что она успела увидеть, существовало для неё только тогда, когда Ча Гёль был рядом.

Пока Ли Хи У нерешительно топталась на месте, теребя подол футболки, в её уши нескончаемым потоком лилась чужая болтовня. И пусть это была её привычная реальность, сами призраки были совершенно незнакомыми. Троица, усевшаяся в рядок прямо у входа в ванную, явно пребывала в диком восторге.