На грудь словно положили тяжелый камень, стало тесно и тяжело дышать.
Вдруг захотелось увидеть господина гостя. Ли Хи У зажмурилась и не открывала глаз до самой своей остановки.
Выйдя из метро спустя минут сорок, Ли Хи У тащилась по лестнице вслед за призраком с каре и в отчаянии думала о том, что ей придется проделать этот же путь обратно. Как представлю, что снова через это проходить.
Ноги гудели, поднимаясь по ступенькам. А бегущая впереди девушка с каре только радостно махала ей рукой, подгоняя.
— Она, наверное, каждый раз сюда приходила, когда куда-то пропадала.
— Так этот её папаша-уебок, муженек и свекруха — они сдохли или живы?
Два других призрака галдели, обсуждая каждый свое.
Выйдя из метро на улицу, Ли Хи У наконец смогла нормально вдохнуть. Бледная, почти прозрачная под палящим солнцем, она продолжала идти за девушкой с каре. Место назначения было уже совсем близко.
«Закусочная Хёджон».
Так гласила вывеска на маленьком заведении, куда юркнула девушка с каре. Старая, выцветшая вывеска местами облупилась и потрескалась. Когда Ли Хи У вошла внутрь, женщина в красном фартуке радостно ей улыбнулась.
— Добро пожаловать. На улице, поди, жарища?
Двери в закусочной были распахнуты настежь, а внутри работали только два вентилятора. Девушка с каре стояла рядом с женщиной и счастливо улыбалась.
— Да нет, не очень. Я просто жару почти не чувствую.
Любой другой на её месте из-за такой духоты даже не подумал бы остаться здесь есть, но Ли Хи У осторожно опустилась на скрипучий железный стул. Женщина, на вид лет пятидесяти пяти, достала из холодильника бутылку с водой и поставила её на маленький столик вместе со стаканом. Было видно, что ей неловко из-за отсутствия кондиционера.
— Выпейте холодного чая. Я с утра свежий ячменный заварила.
— Спасибо.
Холодный ячменный чай оказался очень вкусным. Ли Хи У тепло улыбнулась женщине в ответ.
— Она говорила, токпокки здесь вкусные. Заказывай давай.
— Боже, ну что за убожество. Тц. Жалкие люди остаются жалкими до самого конца.
В ответ на циничную реплику красивой девицы, призрак с двумя хвостиками только глаза закатила, проворчав, что стервы не меняются.
— У моей мачехи самые вкусные токпокки! И лапша тоже. Да у неё тут всё объеденье!
Девушка с каре прыгала от радости, как ребенок.
— «Хотела бы я купить для мачехи порцию токпокки».
Призрак с каре, пережившая столько ужасов и покончившая с собой, даже после смерти не могла забыть женщину, которая хоть и не была ей родной матерью, единственная заботилась о ней и любила.
— Мне, пожалуйста, порцию токпокки. И... лапшу тоже.
— Осилишь одна? Порции-то большие.
Женщина с сомнением посмотрела на миниатюрную Ли Хи У. В её глазах читалось беспокойство, что девочка не сможет столько съесть.
— Осилю. Я только с виду худенькая, а так ем за двоих.
Ли Хи У лучезарно улыбнулась.
Токпокки она видела впервые в жизни, а вот лапшу ей иногда готовила тетушка Чангун, так что это блюдо было ей знакомо.
Женщина кивнула, наложила в тарелку токпокки и принесла ей. Добавив к заказу бесплатную плошку с бульоном от омука, она вернулась в закуток, который с натяжкой можно было назвать кухней.
Оттуда было отлично видно всё, что делала хозяйка, и Ли Хи У, подцепив токпокки вилкой, наблюдала за ней.
Женщине явно было жарко — её раскрасневшееся лицо блестело, и она то и дело вытирала пот со лба полотенцем.
— Вы давно здесь работаете? — спросила Ли Хи У, не сводя глаз с женщины, и кончиком языка осторожно попробовала соус от токпокки.
По сравнению с другими заведениями, эти токпокки были не такими уж и острыми, но для Ли Хи У, которая вообще не ела острого, это стало настоящим испытанием. Попробовав лишь капельку соуса, она с шипением втянула воздух и залпом выпила целый стакан воды.
— Давно. Уже больше двадцати лет.
— Так долго?
Услышав, что закусочная работает столько же, сколько она живет на свете, Ли Хи У округлила глаза. Она откусила кусочек, забавно задвигала челюстями и снова налила себе воды. Было остро, но остановиться невозможно. Увидев, с каким аппетитом она ест, девушка с каре просияла от гордости.
— Всё думаю закрываться, да никак не решусь. Хотя торговля уже не та.
— Очень вкусно. Я в жизни не ела таких вкусных токпокки.
Ну, технически, она не врала. Она ведь вообще их впервые пробовала. Женщина смущенно, но искренне поблагодарила её за комплимент. У неё были добрые глаза и мягкие черты лица. Ли Хи У вдруг стало как-то щемяще грустно, она отправила в рот большой кусок, забавно зашипела, шумно втянула воздух и начала жевать.
— Она что, острое вообще не переносит? Один кусочек съела, а воды выхлебала как верблюд.
— Вроде в бедности росла, с чего бы ей быть такой неженкой?
Пока эти двое бурчали, девушка с каре стояла рядом с женщиной, гладила её по волосам и терлась щекой о её плечо.
— А ты красавица, студентка.
Женщина с улыбкой посмотрела на Хи У. От того, что к ней обратились «студентка», Ли Хи У смутилась и неловко улыбнулась в ответ.
— Д-да нет, я не красивая. Спасибо вам на добром слове.
— Ой, ну скажешь тоже. И говоришь так вежливо, и ведешь себя скромно. Совсем не похожа на нынешнюю молодежь.
Промывая сваренную лапшу в холодной воде, женщина то и дело поглядывала на Хи У. Когда та только вошла, её лицо было мертвенно-бледным, но сейчас, от острой еды, вокруг глаз появился румянец, а губы покраснели и припухли. Женщина даже подумала, не знаменитость ли это, и мысленно отругала себя за недогадливость.
— Ты случайно не знаменитость какая-нибудь?
— Ч-что вы! Нет, конечно.
— А, ну я так и подумала. С чего бы звезде в такую забегаловку приходить.
— Если вкусно, то и звезды придут.
Одурманенная вкусом токпокки, Ли Хи У сказала это совершенно серьезно. То ли она воды перепила, то ли действительно наелась, но в животе уже чувствовалась тяжесть.
— У меня ведь тоже была такая же дочка-красавица...
Слова женщины прозвучали тихо, как мимолетный ветерок в разгар летнего зноя. Девушка с каре, которая терлась щекой о её плечо, замерла. Два других призрака тоже притихли.
— ...Она, наверное, очень красивая, раз похожа на вас.
Из-за острой еды во рту и в желудке пылал пожар. Лежащий на её сумочке на соседнем стуле телефон вибрировал, но этого никто не замечал.
— Похожа. Моя дочка — вылитая я.
На лице призрака с каре отразилось полнейшее отчаяние. Женщина говорила ровным, спокойным тоном — так говорят люди, которые годами подавляли в себе горе.
— Вы... не живете вместе?
Притворяться, что не знаешь того, что тебе уже известно, — задача не из легких. Ли Хи У молча смотрела на женщину, которая пыталась улыбаться через силу. С момента их встречи призраки ещё ни разу не были такими притихшими и подавленными.
— Она давно ушла на небеса. Я всё думала: вот встану на ноги и заберу её. Но всё как-то не складывалось.
Девушка, так похожая на эту женщину, закрыла рот руками и осела на пол. Ли Хи У была ещё слишком юна и неопытна, чтобы знать, какие слова утешения говорят в таких случаях.
— Я никому об этом не рассказывала, просто увидела такую красавицу, как ты, и дочку вспомнила. Прости.
— Вы... вы можете рассказывать. Мне интересно. У меня ведь тоже нет родителей.
Женщина слегка удивленно приоткрыла глаза, но тут же взяла себя в руки. Она поставила поднос с готовой лапшой на стол рядом с токпокки, а сама присела на стул поодаль от того места, где обычно сидела.
— Тяжело тебе, наверное, пришлось. Но знаешь, иногда лучше вообще без родителей, чем с такими.
Взгляд женщины устремился куда-то вдаль, за пределы закусочной. В открытую дверь ворвался порыв горячего ветра.
Ли Хи У, которая была сиротой с того момента, как начала себя помнить, не знала разницы между тем, когда родители есть и когда их нет. Она лишь молча смотрела на лапшу, украшенную яичным блинчиком.
— ...Не надо было позволять ей выходить замуж. Надо было забрать её. Я каждый день об этом жалею.
— Она... вышла замуж?
— Да. Я ведь тогда бросила её и сбежала. Жить было совсем невыносимо. Всё думала забрать её позже, а потом узнала, что она замуж выходит. Так молилась, чтобы она была счастлива. А потом мне сообщили, что она умерла. Я поехала туда, но мне даже не сказали, где её могила. Я ходила и расспрашивала несколько раз, и в итоге ответили, что её кремировали и развеяли прах. Но где развеяли — так и не сказали. А этот ублюдок, который назывался её отцом, на деньги, полученные после её смерти, продолжал заливать глаза водкой.
Притихшие было призраки разразились грязной бранью. Ли Хи У нахмурилась и мысленно к ним присоединилась. Призрак с каре стояла на коленях у ног женщины.
— Вещи моей дочки собрали как мусор и выставили на улицу, и я их забрала. Я заранее попросила об этом человека, который там работал. Когда я отдавала ему деньги за услугу, он вдруг замялся и рассказал мне кое-что. Сказал, что внутри есть то, что дочка сжимала в руке перед смертью. Я спросила, что это, а он ответил: «Сами увидите». Я принесла эти вещи сюда, села на это самое место, открыла... и выла как ненормальная.
— ...Что там было?
Лицо женщины оставалось невозмутимым, на губах даже блуждала легкая полуулыбка. Сколько же нужно было выплакать слез, чтобы дойти до такого состояния? Съеденные Ли Хи У токпокки встали поперек горла.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
