— Я думал, умру от страха. Как вспомню, как меня тогда колотило из-за страха, что случится непоправимое... Ох.

Ча Гёль не признавал Председателя Чхве своим отцом. Еще в средней школе он вымахал за метр восемьдесят и пошел по стопам деда по материнской линии.

Председатель Чхве лишь наблюдал за тем, как Ча Гёль относится к нему не как к отцу, а как к конченому ублюдку. И вот, пять лет назад, он снова появился перед ним.

И тогда Ча Гёль...

— И в кого у него только такой характер?

...вломился к Председателю Чхве, разнес кабинет в щепки, будто туда бомбу сбросили, и неспешно удалился.

Председатель Чхве запретил охране вмешиваться и просто молча за этим наблюдал.

А секретарь Ли стоял рядом, не зная, что делать, и трясся как осиновый лист. Он так напрягся от страха за жизнь Председателя, что потом слег с сильной лихорадкой.

На весь этот погром ушло чуть больше получаса.

На лице Ча Гёля, орудовавшего железной трубой, не дрогнул ни один мускул. Его отточенные, лишенные лишних движений удары казались пугающе изящными, что вселяло еще больший ужас.

Стоимость восстановления кабинета, в котором не осталось камня на камне, равнялась многолетней зарплате обычного офисного клерка. И это не считая уничтоженных картин известных художников и редкого фарфора, с трудом добытого на аукционах.

— Видимо, не в вас, господин Председатель.

За двадцать лет службы секретарь Ли научился позволять себе подобные реплики.

— Вот как? — тихо усмехнулся Председатель Чхве и отпил остывший чай.

— Приставь людей к депутату Иму.

— Слушаюсь, господин Председатель.

Председатель Чхве проявлял больше всего эмоций именно тогда, когда речь заходила о Ча Гёле. Главной обязанностью секретаря стало решение вопросов, связанных с его сыном. Поначалу он недоумевал, зачем вообще устроился в компанию, если приходится заниматься подобным, но в какой-то момент всё понял. Для Председателя Чхве это было самым важным.

Как и то, что делал и к чему готовился сам Председатель — всё это были отнюдь не пустяки.

Однако секретарь Ли даже не подозревал, что будущее, спланированное Председателем Чхве, наступит так скоро.

***

Она сейчас прямо в этот планшет залезет.

Ча Гёль уже со счета сбился, в который раз отодвигал Ли Хи У от экрана.

— Зря я ей эту штуку дал.

Но Ли Хи У, казалось, его даже не слышала. Она буквально слилась с планшетом воедино, а Ча Гёль лишь пораженно на нее смотрел.

Ее огромные глаза сверкали, то и дело меняя выражение, а пухлые губы слегка приоткрылись от напряжения.

Это было ее «базовое» состояние, а по мере смены кадров на экране ее глаза то округлялись еще больше, то сужались, а рот открывался шире.

[Посмотри мне в глаза.]

[Зачем?]

[В них отражаешься ты.]

Пиздец, ну и дерьмо же они несут. Услышав этот диалог, Ча Гёль скрипнул зубами, подавляя готовое сорваться с губ ругательство.

Но почему от таких ублюдских фраз у нее глаза бегают, а щеки краснеют?

От вида Ли Хи У, с замиранием сердца смотревшей дораму во вкусе Чан Пхаль Ёна, у Ча Гёля аж в голове зазвенело.

[Закрой глаза.]

У меня сейчас уши отвянут. Подперев висок пальцами и склонив голову набок, он вдруг услышал влажный звук поцелуев и трущихся тел. Ча Гёль вскинул наверх свои раскосые глаза.

Совсем ебанулись? В нынешних дорамах и такое показывают? Раз звуки такие откровенные, может, они там еще и еблю покажут? — подумал он.

В тишине раздался громкий глоток.

Услышав, как она сглотнула слюну, Ча Гёль перевел взгляд.

Ли Хи У, сама испугавшись звука собственного сглатывания, резко повернула голову и столкнулась с ним взглядом.

Наконец-то оторвавшись от дорамы, она посмотрела на него. Столкнувшись с реальностью, Ли Хи У замерла как вкопанная, а ее лицо на глазах начало заливаться краской.

— Давай сюда.

Он поманил ее указательным пальцем, и Ли Хи У, робко помявшись, медленно протянула ему планшет. Ее черные блестящие глаза зашныряли по его лицу.

— Это вредоносный контент. Хватит смотреть эту низкопробную чушь.

Ча Гёль выключил экран. Не стоило давать умную технику человеку, у которого на такое совершенно нет иммунитета. Надо было включить ей какую-нибудь документалку. Или образовательную программу. Тц, — цокнул языком Ча Гёль и швырнул планшет на место, где сидел Чан Пхаль Ён. Если бы тот это увидел, его бы точно удар хватил.

— Малышка, если подсядешь на такое, пиши пропало.

При этом она всё равно продолжала судорожно сжимать в руке вилочку, что показалось ему забавным, и он легонько щелкнул ее по кончику носа. Черная родинка на ее идеальном носике придавала ей еще больше шарма.

Ли Хи У потерла нос, беззвучно шевеля губами. Перед глазами так и стояла только что увиденная сцена. Она смотрела на Ча Гёля, а сердце отбивало бешеный ритм.

Видимо, Ча Гёль был прав — ей и впрямь не стоило такое смотреть. Дело было не в том, что ей понравилось, а в том, что это было настолько поразительно и непривычно, что невозможно было оторвать глаз. Для Ли Хи У всё это было слишком странным и непостижимым.

— ...Кажется, вы правы, господин гость.

Она приложила ладонь к груди и тихо прошептала. Взгляд Ча Гёля потемнел. От того, как он на нее смотрел, у Ли Хи У внутри всё перевернулось.

— Пока я смотрела, сердце так быстро колотилось... А теперь смотрю на вас, господин гость, и тут как-то больновато.

Ча Гёль понимал, что она ляпнула это без всякого заднего умысла, но его длинные глаза опасно сузились.

Казалось, кровь во всем теле закипела. Его накрыл мощный импульс. Он то сжимал, то разжимал кулак, пытаясь взять эмоции под контроль, но порыв становился только сильнее.

Ча Гёль прекрасно знал, что это за влечение.

Пиздец, доигрался.

***

Он ненавидел, когда кто-то другой управлял его жизнью. Мать, потерпевшая крах в любви и в одиночку растившая сына без отца, сильно повлияла на Ча Гёля. То ли потому, что он рос без отца с самого рождения, то ли из-за своего врожденного характера, Ча Гёль никогда не искал его и не задавался вопросами.

Мать тоже особо не заводила разговоров об отце, но Ча Гёль знал: она до сих пор не может забыть его и всё еще любит.

Иного и быть не могло.

Она прятала в глубине шкафа безымянные, так и не отправленные письма, и медленно угасала.

Страдавшая от неразделенной любви мать в итоге умерла от передозировки препаратов, когда Ча Гёлю было семь. Из-за бессонницы она приняла слишком много снотворного. Дед по материнской линии, всю жизнь посвятивший мафии, похоронил единственную дочь и слег с тяжелой болезнью на нервной почве. Когда Ча Гёль подрос и узнал правду, это стало причиной, по которой он перестал подпускать к себе людей и стал еще больше ненавидеть, когда кто-то влиял на его жизнь.

Биологический отец, отпрыск одного из богатейших чеболей Южной Кореи, бросил мать из-за протеста своей семьи. Денег им было не занимать, но мать, выросшая в бандитской семье, ко двору не пришлась.

Более того, этот так называемый отец знал о беременности.

Он не признал ребенка своим и хладнокровно разорвал все связи с матерью, обдав её полным безразличием.

Жалкое зрелище. Да сдалась она, эта любовь. Сдалась эта семья. Сдался этот ребенок.

Поэтому Ча Гёль не привязывался к людям. Он выстраивал отношения, сохраняя комфортную дистанцию, и никого не подпускал близко.

И вот теперь...

Он подпустил кого-то, и к этому кому-то он испытывал сексуальное влечение. Да еще и к кому — к малышке, которой только-только стукнуло двадцать.

Может, это из-за того, что я давненько не спускал? Выдвинув вполне логичную гипотезу, Ча Гёль решил, что нужно позвать бабу, чтобы нормально поебаться.

— ...Господин гость?

Ли Хи У позвала Ча Гёля, склонив голову набок. Его переменившийся взгляд вдруг показался ей пугающим.

— Я больше не буду это смотреть. Буду слушаться вас, господин гость.

Она вообще понимает, как звучат ее слова? Ча Гёль запрокинул голову и тяжело выдохнул. Дело было не в том, что ему это не нравилось. Проблема в том, что ему это чертовски нравилось.

— Малышка.

— Да-а?

— Нельзя говорить такие вещи кому попало.

— А... эм, так я же вам это говорю. Вы же сами велели вас слушаться.

Вот именно, блядь. И с чего ты вообще поверила тому, кто такое несет?

— Да, так и надо. Говори это только мне. Исключительно мне.

Он не моргнув глазом сморозил эту хуйню.

Повернув запрокинутую голову вбок, он посмотрел на Ли Хи У. Она решительно сжала губы и кивнула, показывая, что всё поняла.

Осознание того, что он свернул куда-то не туда, пришло только сейчас, и он криво усмехнулся.

Сам над собой насмехаясь, Ча Гёль протянул руку и ткнул пальцем Ли Хи У в щеку. Щека оказалась такой мягкой и упругой, что он хотел было убрать палец, но вместо этого ткнул еще пару раз.

— Совсем ебанулся.

— А?

— Да это я не тебе, малышка.

Сбитая с толку Ли Хи У часто-часто захлопала глазами, а ее щека моментально покраснела от того, что в неё пару раз ткнули.

Ча Гёль резко поднялся и отошел.

— Ты ведь знаешь, что такое сотовый телефон?

Он взял коробку со смартфоном, которую принес сотрудник, пока Ли Хи У была с головой погружена в дораму.

Достав телефон, в точности такой же модели и цвета, как у него самого, Ча Гёль повернулся к ней. Когда ему передали смартфон, на нем уже было установлено несколько приложений, а номер оканчивался на те же цифры, что и у него.