Контент удален!

— ...Господин гость, вы тоже можете делать ЭТО с кем попало?

— И что же это я могу делать с кем попало?

— Ну... как в том фильме. Проводить ночь с любой женщиной.

Услышав тихий голосок Ли Хи У, Ча Гёль озадаченно потер виски.

Непонятно, что там за фильм они смотрели, но, видимо, там было что-то в таком духе.

Конечно, он не проводил ночи с «любой» женщиной, но зато трахался с ними, так что, глядя в лицо Ли Хи У, он не мог с легкостью ответить «да».

— Так было в фильме?

Он ловко ушел от ответа. Совершенно не в стиле Ча Гёля.

— Да... И вот я подумала, а мы с вами, ну... тоже что-то вроде того? Я-то, конечно, совершенно точно нет, но... Что между нами вообще? Вот о чем я задумалась.

Ли Хи У опустила глаза и принялась бессмысленно теребить переплетенные пальцы.

— М-м, а кем бы тебе хотелось, чтобы мы были, малышка?

Это был его просчет: лишить девственности двадцатилетнюю девчонку и никак не определить их отношения. Он как-то не подумал, что для такой юной крохи это может быть важно. Будь Ли Хи У постарше или поопытнее, он бы относился к ней просто как к секс-партнерше.

Секс-партнерша, значит.

Это подразумевает, что она нужна только для секса, и встречаются они только ради него.

Ча Гёль недовольно нахмурился. Относиться так к Ли Хи У почему-то совершенно не хотелось. Пальцы, лежащие на руле, задумчиво забарабанили по оплетке.

— Этого я не знаю, но... мне не нравится мысль, что вы можете делать это с кем попало.

Её нежный голос прервал его размышления. Надув щеки и выпятив губки бантиком, Ли Хи У даже передернула плечами, словно ей была противна сама мысль об этом. С водительского сиденья донесся низкий смешок.

— А с кем мне тогда это делать, если не с кем попало?

— ...Только со мной.

Дойдя до этого момента, невольно задумаешься: а не гениальная ли эта воробышек кокетка?

Внизу живота потяжелело. На лбу Ча Гёля вздулась венка.

— Малышка, такие требования можно выдвигать, только если между людьми есть определенные отношения. Просто так требовать подобное нельзя.

— А... какие отношения?

— Когда люди встречаются. Становятся возлюбленными.

Собственные слова прозвучали так непривычно, что Ча Гёль потер подбородок. В тихой машине было слышно лишь их дыхание.

А ведь это определение ему чертовски нравилось.

Отношения, в которых можно что-то требовать. Отношения, дающие право на чувство собственности. Отношения, где одержимость становится чем-то само собой разумеющимся.

— ...И если мы... будем встречаться... вы будете смотреть только на меня?

— Да. И ты, малышка, станешь моей.

— А вы станете моим?

У неё сейчас глаза из орбит вывалятся. Огромные, широко распахнутые глаза смотрели только на Ча Гёля. Голос Ли Хи У дрожал от волнения.

— Да, буду твоим.

Ответил Ча Гёль с легкой, снисходительной усмешкой. Уж всяко лучше, чем секс-партнерша.

— Да, давайте! Давайте будем этими... возлюбленными!

Возлюбленные.

Он понимал, что это полная чушь, но Ли Хи У это слово подходило как нельзя лучше. Да и звучало неплохо.

Из дома они вышли просто посмотреть фильм, а вернулись обратно уже парой.

***

Начальник Ким, переминаясь с ноги на ногу, нервно осматривался в помещении, вывеска на котором гласила «Клуб игры в падук». Сюда его вежливо, но настойчиво привели несколько крепких парней в черных костюмах. Ситуация была настолько странной, что от одного лишь осознания, что это клуб для игры в падук, напряжение только возрастало.

Блядь, какой ещё падук? Любому понятно, что тут всё не чисто.

Эти амбалы и пальцем его не тронули, но Ким сразу смекнул: эти ребята не из тех, кто работает вбелую. Это не просто ряженая шпана.

Пока он мысленно матерился, дверь открылась, и вошли двое мужчин. Взглянув на того, кто шел впереди, и на того, кто следовал за ним, начальник Ким сразу понял, кто это.

— Мы ведь впервые видимся лично, начальник Ким?

Это был тот самый депутат Им, которого он видел по телевизору и который был его заказчиком. Мужчина, шедший следом, пододвинул стул и произнес: «Прошу, садитесь, господин депутат». Судя по голосу, это и был тот самый помощник, с которым Ким общался по телефону.

— Здравствуйте, господин депутат. Меня зовут Ким Джон Джин. Можете звать меня просто начальник Ким.

Ким низко поклонился. Чтобы выжить в этом бизнесе, нужно четко понимать, когда стоит прогнуться.

Депутат Им сел и сделал неуловимый жест рукой. Помощник тут же достал сигарету, протянул её и поджег зажигалку — все его движения были доведены до автоматизма и выглядели невероятно естественно.

— Извините, что выдернул вас в такое время, вы, наверное, заняты. Просто я человек нетерпеливый.

Депутат Им тонко издевался. Ким прекрасно уловил скрытый подтекст: «Сколько времени прошло с момента заказа, а ты всё ещё топчешься на месте?», и прикусил губу. Кажется, он вляпался по-крупному.

— Я велел привести вас, потому что хотел спросить лично. Когда вы приведете ко мне Ли Хи У?

***

По спине пробежал холодок.

Начальник Ким сидел за рулем своей машины, устало навалившись грудью на руль. Под глазами залегли глубокие тени. Он припарковался в месте, откуда лучше всего был виден выезд, через который обычно выезжала машина босса Ча.

Проведя здесь в засаде несколько дней, он обнаружил, что за боссом Ча шпионит не только он один.

Сколько лет он варится в этой сфере — неужели бы он не заметил такой очевидной вещи?

Да кто такой этот босс Ча, если за ним тянется такой «хвост»?

Протянув руку, Ким пошарил на пассажирском сиденье, нащупал купленную в круглосуточном магазине булочку, разорвал упаковку и откусил большой кусок.

— Да почему они не хотят за это браться? Блядь, что тут такого сложного?

Жуя всухомятку, он не сводил глаз с въезда.

«Мы ведь подписывали договор?»

«Да, подписывали».

«Насколько я помню, если исполнитель взял аванс, а потом отказывается от работы, неустойка там весьма приличная».

«Что? Какой ещё... там не было такого пункта».

«Если я говорю, что он там есть — значит, есть. Не верите — могу показать».

«...»

В тот день в клубе для игры в падук на него не то что руку не подняли, но даже матом не обругали, а Киму всё равно было до одури страшно. Депутат Им оказался подлым и расчетливым человеком, виртуозно умеющим манипулировать людьми.

Он обладал пугающей способностью давать собеседнику понять, что его слова — это не пустые угрозы.

«Кажется, ваша сестра недавно родила?»

«...!»

«А мать совсем плоха. Столько родственников, за которых вы в ответе».

Депутат Им знал о нем всё до мельчайших подробностей.

Блядь! Да если у тебя было время наводить на меня справки, сам бы пошел и нашел эту девку! — в бессильной злобе подумал тогда Ким.

«Найдите и приведите её. Времени у вас немного. Начнем со старших, так что первой пострадает мать. Ну же, расслабьте лицо. Давайте работать по-хорошему, начальник Ким, идет?»

Блядь. Вспоминая тот день, Ким подавился сухой булкой и начал с силой бить себя кулаком в грудь. Но ведь и с боссом Ча связываться себе дороже! Тот мужик тоже не из тех, кто будет церемониться. Если не хуже.

Смерть ещё не наступила, а он уже чувствовал себя так, словно горит в аду.

Швырнув недоеденную булку, Ким откинулся на спинку сиденья и бессильно обвис. Да что я такого сделал-то?

***

— Пак Се, на работу?

Выйдя с парковки, Чан Пхаль Ён окликнул Пак Се Мина, который припарковался раньше и уже шел впереди. Пак Се Мин обернулся и поклонился.

— Да, директор. Вы тоже только приехали?

— Ага. Давай зайдем в супную, поедим похмельного супа перед работой.

— Вы вчера выпивали?

Спросил Пак Се Мин, послушно следуя за Чан Пхаль Ёном. Раз начальник зовет — надо идти. Мысленно прокручивая список утренних дел, он поморщился от палящего с самого утра солнца.

Казалось, лето в этом году длится уже полгода. Индекс дискомфорта зашкаливал, и все, кому приходилось работать на улице, были раздражительными и злыми.

— В одного бухал. Недопонимание-то так и не разрешилось.

Судя по всему, он пил в одиночестве, смотря свою любимую дораму. В этой проклятой дораме герои только и делают, что копят недопонимания до самой последней серии. Главные герои совершенно не верят друг другу, зато первому встречному — верят свято.

— И когда она уже закончится? По-моему, её показывают целую вечность.

— Продлили её. Ваще-то должна была осенью закончиться, а теперь до зимы будет.

Удивительно, как сериал, который так поливают грязью зрители, умудряются ещё и продлевать.

Когда они вошли в супную рядом с парковкой, хозяйка радостно с ними поздоровалась. Чан Пхаль Ён тут же завел с ней разговор о дораме. Так происходило каждый раз, когда они сюда приходили, поэтому Пак Се Мин лишь тихонько вздохнул, занял столик и сделал заказ.

Мог бы и один ходить, если так хочется поболтать. И что это за бандит такой, который так любит языком чесать с тетками? При виде этого Пак Се Мин каждый раз недоуменно качал головой. Поразительно, как человек с такими габаритами и такой рожей умудряется находить общий язык с тетушками.

— Заказал? О, уже принесли.

Вернувшись за стол через десять минут, он удивился супу, который принесли почти сразу после заказа. Пак Се Мин тем временем уже вовсю ел.

— А я вот, знаешь ли, так душой отдыхаю, когда с тетками общаюсь.

Сказал Чан Пхаль Ён, щедро подливая сок от кактуги в и без того соленый суп. И вот так обычная сплетня превратилась в «общение для души». И хотя Чан Пхаль Ён обожал мыльные оперы и болтовню с тетушками, он был гордым бандитом, и когда дело доходило до выбивания дури из людей, в нем просыпался настоящий зверь. За это Пак Се Мин его и уважал.

— Приятного аппетита, директор.

— Ага, давай, ешь, Пак Се.

— Босс сегодня появится?