Девушка с каре опустила голову и начала бить себя кулаками в грудь. Призраки не издают звуков, но будь она живым человеком, у неё наверняка остались бы синяки от таких ударов.
— Этот конверт был весь измят, порван по краям... Представляете, как сильно она его сжимала? Я сразу узнала его. Это же я дала ей те деньги. Я даже подписала его: «Моей Хёджон, будь счастлива». Она умерла, сжимая его в руке. А когда я стала разбирать её вещи, оказалось, что даже у монахов имущества больше. Она так любила яркие, красивые цвета, а те три-четыре шмотки, что остались — все черные или серые. Дешевая заколка без страз да две пары носков — вот и всё, что у неё было. Из того, что покупали в семье мужа, не осталось ничего, они всё забрали.
Призраки сыпали проклятиями, словно читали бесконечную мантру. Они соревновались в изощренности оскорблений, перебивая друг друга.
Хи У тоже хотелось к ним присоединиться, но в присутствии хозяйки она не могла этого сделать и лишь с поникшим видом ковырялась в лапше, не зная, доедать её или нет.
— С тех пор, если вижу что-то красивое, яркое — покупаю. Смотрю на эти вещи, вспоминаю дочку, и на душе становится легче.
Какая мать, такая и дочь. Глядя на лицо женщины, которая улыбалась, вспоминая своего ребенка, Ли Хи У почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— А-а, бесит! Почему мы, призраки, не можем нанять киллера?
— Ты же говорила, что вы не родные, а вы так похожи. Какого киллера? Самой надо разорвать его на куски.
— Ну почему призракам такое нельзя?
— Совсем с ума сошла? Если бы призраки могли убивать, сколько бы людей осталось на земле?
Пока двое призраков препирались, девушка с каре неуверенно поднялась и обняла женщину.
— ...Ваша дочь, благодаря вам, даже сейчас наверняка счастлива.
— Думаешь?
— Да, я уверена. Она ведь добрая, вся в вас.
Женщина с удивлением посмотрела на опустившую голову Ли Хи У, а та лишь вытерла набежавшие слезы и снова взялась за палочки. Хозяйка ведь старалась, готовила — нельзя оставлять еду.
— Ой, из-за моей болтовни у тебя лапша совсем остыла и, наверное, раскисла, — виновато произнесла женщина, привстав со стула.
— Да что вы. Всё нормально, её вполне можно есть. М-м, как вкусно. Но, знаете... вы можете мне не верить...
— ...?
— Ваша дочь вам очень благодарна и чувствует свою вину перед вами.
— ...
— Она счастлива даже после смерти, потому что у неё была такая мама.
— ...
— Она всегда будет рядом с вами.
Глаза женщины заблестели от слез.
— ...И ещё, она наверняка хочет сказать, что очень вас любит.
Девушка с каре часто-часто закивала, глядя на Ли Хи У. Лапша, хоть и немного раскисла, всё равно была вкусной. Девушка с каре оказалась права: еда здесь и правда была отличной. Ли Хи У снова склонилась над тарелкой, как вдруг услышала тихий голос:
— Спасибо.
Ли Хи У замерла и удивленно заморгала, не веря своим ушам.
— Огромное тебе спасибо.
— Спасибо, милая. Правда... огромное тебе спасибо.
Мать и дочь поблагодарили её одновременно, словно сговорившись. От подступившего к горлу кома Ли Хи У сглотнула лапшу не жуя и подняла голову.
В этот момент в дверях показалась огромная фигура. Призраки мгновенно исчезли.
***
[Я вышла прагуляцца скоро вирнусь]
Глядя на экран телефона, Ча Гёль прищурился. Костяшками пальцев в черной кожаной перчатке он потер густые брови. Прогуляться? Да уж, смешнее не придумаешь.
Эта малышка, которая только и умеет, что мило хлопать глазками и жаться ко мне, пошла куда-то одна?
Стоявшие в комнате мужчины с недоумением переглядывались, глядя на босса, который почему-то решил проверить телефон в самый неподходящий момент.
Мужчина, стоявший на коленях со кляпом во рту, задыхался и издавал сдавленные хрипы.
Ча Гёль неспешно обошел стол, присел на его край и оперся руками о столешницу.
Избитый до неузнаваемости должник с заплывшими глазами то и дело заваливался набок, и стоявшие по бокам люди силой удерживали его на коленях.
— Пишет, что пошла прогуляться.
Услышав слова, совершенно не вязавшиеся с происходящим, бандиты растерянно переглянулись. От этого диссонанса им стало ещё больше не по себе. В глазах Ча Гёля плясали жуткие огоньки.
— Кто?
В напряженной тишине, когда никто не смел и рта раскрыть, невозмутимо поинтересовался Чан Пхаль Ён, сидевший поодаль и листавший что-то в телефоне. Остальные мысленно выдохнули с облегчением — слава богу, хоть директор Чан здесь.
— Малышка.
Это слово из уст Ча Гёля в такой обстановке прозвучало ещё более жутко. Чан Пхаль Ён, не отрывая взгляда от экрана, лишь хмыкнул и наконец поднял голову.
Ча Гёль сдул со лба прядь волос, выбившуюся во время этой «шуточной» разминки кулаками. Сквозь расстегнутые верхние пуговицы рубашки виднелась черная татуировка. По нынешним меркам это выглядело чертовски стильно. Вот почему у этого ублюдка те же самые тату смотрятся не как у дешевого гопника, а солидно, сексуально и модно? — мысленно возмутился Чан Пхаль Ён.
Вспомнив собственные татуировки на спине и руках, он с досадой причмокнул.
— Ну пошла и пошла, чё такого-то? Ты ж её не в клетке держишь.
Сказав это, Пхаль Ён осекся, почувствовав неприятный холодок. А ведь Ча Гёль и клетка — идеальное сочетание.
— Блядь, она ведь даже дороги не знает.
Ча Гёль плавно выпрямился, поправил перчатки и двинулся вперед. Подчиненные напряглись и вытянулись по струнке. Движения этого рослого, мускулистого мужчины под метр девяносто были настолько грациозными, что вызывали невольное восхищение.
— Странно же, правда?
Хрясь!
Вместе с этим спокойным вопросом последовал удар, от которого стоявший на коленях мужчина отлетел назад. От неожиданной вспышки насилия он был на грани обморока от ужаса. Воздух в комнате пропитался металлическим запахом крови и тошнотворной вонью испражнений, но Ча Гёль даже бровью не повел.
— Напомните, на сколько он пытался нас кинуть?
Ча Гёль наступил ботинком на лодыжку должника и с силой придавил. Мужчина заизвивался, как дождевой червь на раскаленном асфальте, и издал животный рык.
— Пятьсот миллионов. Совсем охуел. Впервые вижу дебила, который решил контору ростовщиков на бабки развести.
Чан Пхаль Ён с отвращением цокнул языком, глядя на это зрелище. Мы его вроде уже «размяли», а он всё ещё трепыхается.
— Позарился на чужие кровные — будь добр платить по счетам.
— У-у-у-м-м!
— Не переживай. Это по моей части.
Хрусть!
Тихий, но отчетливый звук ломающейся кости разрезал тишину. Должник даже не смог закричать и мгновенно отключился. Ча Гёль стянул перчатки, бросил их на бессознательное тело, и его люди, не дожидаясь приказа, принялись за уборку.
Глядя на абсолютно спокойное лицо Ча Гёля, Пхаль Ён лишь покачал головой. Жуткий тип.
Этот бедолага совершил фатальную ошибку, не поняв, с кем связался, и его жизнь превратилась в ад.
— Лифт не поедет без карточки.
— ...?
Чан Пхаль Ён недоуменно уставился на Ча Гёля, который сел на диван и закурил. К чему он вдруг про лифт?
Глубоко затянувшись, Ча Гёль вытащил из заднего кармана брюк телефон.
— Прогулка — это ведь когда пешком гуляют?
Его лицо скривилось, пока он что-то рассматривал на экране сквозь сигаретный дым.
— Что там у тебя? Хи У же гулять пошла, да? Тут, недалеко от дома?
— Блядь, нихуя себе прогулочка.
Пхаль Ён, который тоже собирался закурить, ошарашенно ткнул в него пальцем.
— Охуеть, босс, ты... ты чё, маячок на неё повесил?!
— Ага.
— Пиздец, ты больной! Ты ж говорил, что вы не встречаетесь! С каких пор ты отслеживаешь баб, с которыми не встречаешься?!
Если это не отношения, то что тогда вообще отношения в этом мире? Что он творит, сука?
— Она же малышка. Если с ней что-то случится, ты, Пхаль Ён, отвечать будешь?
— С хуя ли я-то?!
— Вот именно.
Нихуя не «вот именно»! От возмущения Пхаль Ён покраснел как рак, забыл про сигарету и только хватал ртом воздух.
— Тяжело с этими малышками, глаз да глаз нужен.
Ча Гёль затушил недокуренную сигарету в пепельнице и встал. Ему стало любопытно, куда же она направилась.
Надо же, гулять она пошла... На метро. И так далеко.
— Ты куда?
Когда Пхаль Ён спохватился, Ча Гёль уже был у двери. Проигнорировав вопрос, он молча вышел из кабинета. Пхаль Ён вскочил и разразился ругательствами в адрес закрытой двери:
— Блядь, мне тут начальник Ким телефон обрывает! А у него там, сука, цветочки-бабочки, блядь, любовь-морковь!
***
Когда Ча Гёль переступил порог закусочной, Ли Хи У как раз с трудом проглотила огромный кусок, набитый за обе щеки. В крошечной забегаловке находились только она и хозяйка. Увидев его, Ли Хи У побледнела так, словно перед ней предстал сам Жнец Смерти. Хозяйка, не понимая, в чём дело, обернулась и от неожиданности вздрогнула.
— Очень конкретная у тебя, смотрю, прогулка выдалась.
От присутствия высокого мужчины крошечное помещение казалось ещё теснее, и в воздухе повисла напряженная тишина.
— ...Г-господин гость, как вы...
