Вместе с тихим вздохом раздался тонкий, нежный голос. Ча Гёль обвел взглядом выставленную перед Ли Хи У еду. От его свирепого взгляда она лишь прикусила пухлые губы.
Женщина-хозяйка испуганно приподнялась. Ли Хи У тут же вскочила и подбежала к Ча Гёлю.
— Р-раз уж вы пришли... давайте поедим вместе.
Она слабо потянула его за руку, и над её макушкой раздался громкий, преисполненный возмущения вздох: «Ха!». Ча Гёль, всем своим видом показывая, что делает одолжение, нехотя последовал за ней, сел напротив и скрестил руки на груди.
В этой забегаловке в такую жару было непонятно, то ли это столовая, то ли баня, но лицо Ли Хи У оставалось сухим и свежим, а вот еда, которую она ела, выглядела как обжигающая пытка. Не находя никакого логичного объяснения этой «прогулке», Ча Гёль сидел с ледяным, хоть и потрясающе красивым, лицом.
— ...Здесь очень вкусные токпокки. Аджумма, принесите нам ещё токпокки.
Женщина с недоумением кивнула и поспешила выполнять заказ.
Ли Хи У подумала, что девушке с каре будет приятно, если они закажут побольше токпокки, и сама не заметила, как на её губах заиграла улыбка. Но, поймав на себе взгляд господина гостя, она тут же согнала её с лица.
Ча Гёль, неотрывно смотревший на это прозрачно-красивое лицо, только открыл было рот, как Ли Хи У опередила его:
— А как вы узнали, что я здесь?
Хоть она и испугалась, увидев его, но в душе была рада. Ей так хотелось почувствовать его запах, и вот он здесь. Ли Хи У придвинулась вплотную к столу и незаметно принюхалась.
— Малышка, тебя только это волнует? У меня вот совсем другие вопросы.
— ...
Даже если бы она говорила тихо, в таком крошечном помещении всё равно всё было бы слышно, но Ли Хи У перешла на заговорщицкий шепот.
Она хлопала своими огромными глазами, а её губы и контуры глаз покраснели так, словно их раскрасили.
Говорит, токпокки вкусные, а на тарелке почти ничего не убавилось. Одну штучку, наверное, съела.
— Откуда ты вообще узнала, что они здесь вкусные?
Его глаза прищурились, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Ли Хи У робко опустила взгляд, а затем перевела его в пустоту рядом с лицом Ча Гёля.
Такого в плане не было.
Конечно, это нельзя было назвать грандиозным планом, но в их с призраками заговоре такой сценарий не обсуждался. Были бы хоть призраки рядом, подсказали бы, что ответить.
— Э-э... ну... в телефоне посмотрела... люди пишут.
Хозяйка тихонько поставила порцию токпокки на стол и выскользнула из закусочной. Заикаясь, Ли Хи У подвинула тарелку к Ча Гёлю и положила рядом вилку.
— А, то есть ты хочешь сказать, что сама спустилась по лестнице, села в метро, час тряслась в вагоне и приехала сюда?
Услышав это из уст Ча Гёля, Ли Хи У и сама поняла, насколько всё это звучит неправдоподобно. Даже слишком.
— И с каких это пор наша малышка стала такой прожженной сеульчанкой?
Его бормотание, похожее на мысли вслух, прозвучало остро, как бритва. Не имея возможности сказать правду, она чувствовала себя как на иголках.
— Эм, господин гость. Может, поедите токпокки? Я... я и проголодалась... и жарко здесь... и вообще, если мы уйдем, может, другие посетители придут.
В этом потоке бессвязного бреда не было ни слова правды. Она смотрела на него жалобно, как брошенный котенок, и Ча Гёль только диву давался: «Ну что за чудо». Он терпеть не мог токпокки, а в такую жару от них его бы просто порвало от злости. Но когда она, не сводя с него умоляющего взгляда, неуклюже вложила вилку ему в руку, он лишь в ярости скрипнул зубами от её милой наивности.
— ...И всё равно. Я рада, что вы пришли, господин гость.
Она лучезарно улыбнулась своими жалобными кошачьими глазами, и у него внутри всё перевернулось. Появилось дикое желание швырнуть эти блядские токпокки на пол, схватить её в охапку и утащить отсюда.
— Сюда ехать было так тяжело, но оно того стоило. Теперь я смогу поехать обратно с вами...
Не договорив, Ли Хи У резко втянула воздух и тревожно заморгала.
— Вы же не оставите меня здесь одну, господин гость? Прогулка уже... закончилась, я хочу поехать с вами.
«Блядь». Ча Гёль в конце концов не выдержал этого воробьиного щебетания и резко встал. Он поймал Ли Хи У, которая от испуга подскочила как кролик, и крикнул стоявшей на улице хозяйке, чтобы она завернула всё с собой.
Ли Хи У тут же начала причитать, как же они столько съедят, на что Ча Гёль рявкнул, чтобы не переживала — в её рот он это совать не собирается. И действительно, через несколько часов Ча Гёль вложил ей в рот кое-что другое.
***
Всю дорогу Ча Гёль пытался разобраться в собственных чувствах, но в итоге просто плюнул на это. Почему его так выбесило её сообщение про прогулку? Списать всё на обычное беспокойство было бы слишком просто и не совсем точно.
Если смотреть правде в глаза, то, чем занималась Ли Хи У, его вообще не касалось. Он согласился на сделку с шаманкой исключительно ради денег. Но теперь эта девчонка заполняла собой всю его жизнь.
Он перестал искать разрядки на стороне и возбуждался от одной лишь двадцатилетней девчонки. И с каких это пор у него вообще проснулась совесть, что он стал в чем-то сомневаться? Подумаешь, поебаться — чего тут думать?
В итоге он всё равно её трахнет.
Он знал это, но что-то его всё равно останавливало. Казалось бы, спусти пар — и дело с концом.
«Блядь». Ча Гёль оборвал свои мысли. Ли Хи У прилипла к окну и разглядывала улицу. То ли она не замечала, то ли делала вид, но она тихонько мурлыкала какую-то песенку себе под нос.
Совершенно не подозревая, какие мысли крутятся в голове сидящего рядом с ней ублюдка, она с самым невинным видом то и дело охала от удивления.
— ...Ого, какая юбка короткая.
Казалось, в этом мире для неё всё было в новинку.
— Малышка, ты же мне так ничего и не рассказала про свою прогулку. Может, поделишься?
От его голоса мычание тут же прекратилось. Затаив дыхание, Ли Хи У медленно, со скрипом повернула голову.
— ...А это обязательно?
Она смотрела на него так жалобно. Её красивые, словно нарисованные кистью глаза сияли кристально чистым, прозрачным светом, которого не было у других людей. Каждый её неосознанный взгляд, каждый жест действовали на Ча Гёля как мощнейший стимулятор.
— Боюсь, я не смогу уснуть от любопытства.
Сухо бросил он, не отрывая взгляда от дороги. Ли Хи У озадаченно нахмурилась и пробормотала, покусывая губы: «Плохо, если вы не выспитесь...». Этот немой приказ «выкладывай всё, если что-то скрываешь» заставил её помрачнеть.
— Эм, а можно... можно я потом расскажу, господин гость?
Значит, ей всё-таки есть что скрывать. Ча Гёль лишь скосил на неё глаза и провел языком по слизистой щеки.
— А если я подожду, что я получу взамен, малышка?
— А чего бы вам хотелось?
Невинно переспросила она со своим ангельским личиком. Она реально не понимает, в каком мире живет. Даже не догадываясь, как двусмысленно это звучит, она всерьез задумалась о том, что может ему дать.
— Сделаешь всё, что попрошу?
— Эм, да.
Блядь.
Вот поэтому люди и становятся ублюдками и извращенцами.
Он и так на пределе от невыплеснутого желания, а она сама прыгает прямо в глотку хищнику.
— И почему ты такая бесстрашная? Откуда ты знаешь, чего я могу попросить?
Его низкий голос был похож на рычание зверя. Ли Хи У, завороженно глядя на Ча Гёля, который вел машину одной рукой, сглотнула.
Господин гость был великолепен всегда, но за рулем он выглядел особенно потрясающе. Если бы Ча Гёль услышал её мысли в этот момент, он бы, наверное, просто обматерил её от возмущения.
— Ну, если я могу это сделать, то почему бы и нет?
Ча Гёлю от её слов «а в чем, собственно, проблема?» стало только хуже. У неё удивительным образом отсутствовали и страх, и чувство стыда.
— Ты и когда я буду трахать тебя, останешься такой же невозмутимой?
— ...
Услышав этот грязный вопрос, Ли Хи У опустила голову и, казалось, глубоко задумалась.
В этом она была уникальна. Ча Гёль помассировал висок свободной рукой.
— Если кто-то несет такую хуйню, надо думать о том, как проломить ему череп, а не размышлять над ответом.
— ...О том, как вы меня трахнете.
Она вообще не представляла, что бывает после тех ласк, которыми он её одаривал. Он говорил «пизда», но она даже толком не знала, какие отверстия есть у неё в теле и где они находятся. В школу она не ходила, сексуального просвещения, естественно, не было. Поэтому даже откровенная, грязная ругань Ча Гёля не вызывала у неё сильного шока.
Она не знала, что такое секс, и для неё это было чем-то абстрактным.
— ...Если вы этого хотите, думаю, вы можете меня трахнуть. Вам — можно.
От этих тихих, нежных слов Ча Гёль потерял дар речи. В машине повисло густое, готовое взорваться напряжение.
***
— Х-х!
Ча Гёль зажал Ли Хи У в своих объятиях, словно в тисках, и от его горячего дыхания, обжигающего её лицо, у неё помутилось в голове. Он прикусил её нижнюю губу, а затем его язык бесцеремонно вторгся в её узкий ротик, заполняя его целиком.
Долго подавляемое желание прорвалось, и Ча Гёль сорвался с цепи.
Поцелуй, в котором он словно пытался сожрать её, стал долгим и тягучим. В потемневших, безумных глазах Ча Гёля отражалось лицо зажмурившейся Ли Хи У. Не в силах вырваться из его стальной хватки, сдавившей талию и грудь, она изо всех сил вцепилась ему в шею. Словно боялась умереть, если отпустит.
Когда он на секунду оторвался от её губ, слизывая слюну, вырвался тяжелый, горячий вздох.
