Ким Ён Ми не понимала, какой такой славы жаждет её сестра, но, не имея собственной силы, ей оставалось лишь подчиняться. По мнению Ён Ми, они и так зарабатывали огромные деньги.
Ким Джин Ми была шаманкой, которая в основном проводила ритуалы экзорцизма и очищения (кут), и суммы за один такой сеанс переходили все мыслимые границы. Ён Ми не понимала людей, готовых выкладывать такие деньги за ритуалы, но, как ни крути, благодаря им она жила припеваючи.
К тому же у них уже была духовная дочь. Ён Ми совершенно не понимала, зачем сестре сдалась ещё одна преемница.
— Если собираешься ныть — проваливай, — рявкнула Ким Джин Ми.
— Извини. Просто нам и сейчас хорошо, да и Ён Джу у нас есть.
— Ни черта ты не понимаешь. Те, с горы, совсем другого уровня. Духовная дочь? Пф! Как подделку ни лепи, она подделкой и останется.
Язвительно бросила Джин Ми. Она сама когда-то начинала как духовная дочь. Шаман, которому она служила, был мошенником. Но он обладал таким невероятным даром убеждения и гипноза, что походил на лидера секты.
Поэтому Джин Ми считала себя шаманкой, которая наполовину фальшивка. Это было её главным комплексом, порождавшим безумную жажду заполучить что-то истинное, настоящее.
— Даже господин депутат относится ко мне совсем не так, как к той старухе.
Её бесило это различие. И её, и Хо Гви Рён использовали, но отношение было совершенно разным.
Перед теми, кто жил на горе Саусан, сильные мира сего испокон веков склоняли головы. При Хо Гви Рён этот поток постепенно иссяк, но это было её собственное решение. Она, видимо, долго готовилась, чтобы оборвать эту цепь.
Хо Гви Рён наверняка думает, что на ней всё закончится, но Джин Ми не собиралась этого допустить. Как можно своими руками уничтожить такое величие?
От мысли о том, что всё это может стать её, на губах Джин Ми заиграла улыбка. Её лицо со странно блестящими глазами и кривой усмешкой выглядело жутко и уродливо.
***
Когда Ли Хи У ходила в начальную школу, дети её сторонились и по мелкому задирали. Школа была сельской, учеников немного, поэтому о ней и её бабке знали все.
И никто никогда не вставал на её сторону. Это выматывало. Когда случалось что-то обидное, за других детей заступались мамы, папы, бабушки, а Хи У всегда оставалась одна. Чувствуя пронзительное, невыносимое одиночество, она часто плакала по дороге домой в святилище.
И даже в эти моменты её не оставляли в покое призраки. Ненавидя их за это, она рыдала ещё сильнее.
Это одиночество копилось годами, затвердело в груди тяжелым комом и, стоило ей встретить Ча Гёля, прорвалось, как вода сквозь разрушенную плотину.
— Хватай своего пиздюка и пиздуйте в больницу оба. Сука, ты на кого пасть разеваешь? Кто будет отвечать за то, что моя малышка испугалась?
Услышав эти слова, Ли Хи У разрыдалась так горько, как не плакала даже в детстве от одиночества. Ча Гёль, подхватив её, захлебывающуюся слезами, на руки, словно маленького ребенка, позволил ей уткнуться лицом в его плечо.
— Малышка, тебе, наверное, без мамы так тяжело было. Ничего. Плачь, сколько хочешь.
От этих слов, казалось, прочитавших её сердце, она, не переставая плакать, подняла на него заплаканные глаза.
— Да, я понимаю. Я ведь тоже рос без матери.
Спокойно произнес он, поглаживая её по спине.
И правда. Она ведь ничего не знала о своем господине госте.
Ли Хи У тихо наблюдала за Ча Гёлем, который сидел, закинув руку на спинку дивана позади неё, и потягивал алкоголь. Слушая болтовню Чан Пхаль Ёна и Пак Се Мина, он лишь лениво переводил на них равнодушный взгляд и тут же отворачивался.
Неся плачущую Хи У на руках в офис, Ча Гёль по пути наткнулся на Пхаль Ёна с Се Мином и изменил маршрут, завернув в их любимый бар поблизости.
Хозяин заведения, который как раз готовился к открытию, ничуть не удивился ранним посетителям (видимо, такое случалось не впервые) и спокойно их обслужил.
Ли Хи У снова перевела взгляд на экран телефона. Достаточно было коснуться его пальцем, чтобы перед ней открылся целый новый мир, но, честно говоря, смотреть на Ча Гёля ей нравилось гораздо больше.
Однако Пхаль Ёну и Се Мину, похоже, нужно было что-то обсудить, а сидеть тихо, словно её тут нет, Ли Хи У умела блестяще. Она вполне могла не отсвечивать, чтобы не мешать.
— Странно всё это, а? — Чан Пхаль Ён, словно заговорщик, сильно подался вперед и зашептал.
Пак Се Мин, который до этого только и делал, что ошарашенно переводил взгляд с Ча Гёля на Ли Хи У и обратно, изо всех сил пытался держать себя в руках.
Втроём они любили приходить сюда в ранние часы, когда ещё не было других посетителей, выпивать и уходить как раз к тому моменту, когда бар начинал заполняться народом. Ча Гёль в принципе не особо жаловал людей, Чан Пхаль Ён торопился домой смотреть дорамы, а Пак Се Мин просто радовался сокращению рабочего дня.
— Странно тут ведешь себя только ты, Пхаль Ён.
В ответ на безразличную реплику Ча Гёля Пхаль Ён лишь досадливо крякнул и сделал глоток. Ну да, когда это босс нормально реагировал?
— А у этой вашей... Хи У, у неё есть чё? Ну, типа, шаманское вот это.
— Эй, директор Чан. Они же встречаются, зачем вы такие вещи спрашиваете?
Хрясь!
Звук стакана, с силой опущенного на стол, заставил обоих мгновенно заткнуться. Воздух в баре будто покрылся инеем. Мужчины, не поворачивая голов, переглянулись, а затем, словно сломанные роботы, со скрипом повернули шеи к Ча Гёлю.
— А вы забавные.
Губы Ча Гёля растянулись в ухмылке, но его глаза смотрели с такой свирепостью, что Пак Се Мин инстинктивно вжал голову в плечи.
Чертов директор Чан. Зря я его послушал. Но ведь на улице они сто пудов выглядели как парочка!
Пак Се Мин вспомнил, как Ча Гёль нес Ли Хи У на руках. В тот момент он на собственном опыте познал, что значит «онеметь от шока». Он хотел позвать Пхаль Ёна, который смотрел в другую сторону и всё пропустил, но не мог выдавить ничего, кроме «Ди... ди...». В итоге он просто треснул его по руке. Обернувшись и увидев эту картину, Чан Пхаль Ён выронил пиджак.
— Е... ебать... Охуеть. Ебануться просто. Совсем кукухой поехал.
Прохожие на улице таращились на них во все глаза, но Ча Гёлю, в своей извечной манере, было абсолютно поебать на всех вокруг. Казалось, для него в этом мире существовали только он и она.
— ...Моё увожение, босс.
Поехать крышей с таким достоинством — это, знаете ли, талант.
— Мы, значит, встречаемся? И кто кому это сказал? — вкрадчивым, низким голосом спросил Ча Гёль, мило улыбаясь Чан Пхаль Ёну.
— ...А разве нет? А чё это тогда, если не отношения? Как по-твоему выглядят люди, которые встречаются? — с искренним непониманием переспросил Пхаль Ён. Пак Се Мин активно закивал, полностью поддерживая начальника.
— Тебе бы для начала самому нормально поребячиться в отношениях, глядишь, и понял бы, — отрезал Ча Гёль.
Чан Пхаль Ён возмущенно засопел, выпуская пар из ноздрей. Пак Се Мин по инерции продолжал кивать, но потом призадумался. Если таскать бабу на руках посреди бела дня у всех на виду, прижимая к себе как величайшую драгоценность, — это не отношения, то... что тогда?
Се Мин проявил чудеса благоразумия и оставил свой вопрос при себе. Встречаются или нет — дело босса. Его-то это не касается.
— Ну и хуй с тобой, умник. Короче, я всё доложил. А дальше — сам решай, бодаться или нет.
Чан Пхаль Ён потянулся за фруктами из тарелки с закусками и вдруг удивленно заморгал.
Он так увлекся разговором, что напрочь забыл о присутствии девчонки. Пхаль Ён резко повернул голову. Ли Хи У тихо сидела рядом с Ча Гёлем, уткнувшись в телефон. Казалось, она отгорожена от них невидимым звуконепроницаемым куполом — на её лице царило абсолютное спокойствие.
— Чего пялишься? — резко бросил Ча Гёль, заметив его пристальный взгляд.
И после этого ты будешь пиздеть, что вы не вместе? Блядь, да со стороны кажется, что он её сам родил.
— Да просто... Хи У. Сидит тут, будто её вообще нет.
— Да, это её коронный талант. Так что завали.
Мне послышалось, или он реально сказал это с гордостью? Чан Пхаль Ён многозначительно переглянулся с Пак Се Мином, глаза которого нервно забегали. Слушайте, а может... босс её реально сам родил?
Оба, словно по команде, схватили свои стаканы и залпом опрокинули в себя алкоголь.
Ча Гёль поднялся со своего места, и только тогда Ли Хи У подняла голову.
— Господин гость?
— Я в туалет.
Ли Хи У кивнула и проводила его взглядом. И смотрела она на него так печально, будто он не в сортир пошел, а в армию на два года уходил.
Глядя на её лицо, Пхаль Ёну было как-то неловко так думать, но...
И Ча Гёль, и эта Ли Хи У — оба ебанутые на всю голову. Стоят друг друга.
— Хи У, будешь не сок, а выпьешь с нами? Ты ж пробовала алкоголь, да?
Спросил Чан Пхаль Ён на своем странном диалекте, тщетно пытаясь косить под сеульца. Ли Хи У уставилась на бутылку. Пхаль Ён улыбнулся и потряс чистым стаканом.
Она переводила взгляд со стакана на бутылку, потом куда-то в пустоту над ними, вздрогнула и, протянув обе руки, сказала: «Налейте, пожалуйста».
— А то наш босс Ча в одно рыло глушит. Ваще эгоист, только о себе и думает.
Пока Ча Гёль ходил в туалет, оставшаяся троица старательно, с энтузиазмом сколачивала себе уютный гроб.
***
Вернувшись из туалета — по пути покурив и ответив на звонки, — Ча Гёль застал крайне сюрреалистичную картину.
Чан Пхаль Ён и Пак Се Мин, улыбаясь во весь рот, смотрели на Ли Хи У, словно деды на любимую внучку, выступающую на утреннике. А «внучка» Ли Хи У, активно размахивая руками, с упоением что-то им рассказывала.
Троица была так увлечена, что заметила подошедшего Ча Гёля лишь тогда, когда он оказался вплотную к столику. Увидев лицо босса, Пхаль Ён и Се Мин синхронно захлопнули рты, а вот Ли Хи У, наоборот, радостно засияла.
— О, господин гость пришел!
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
