Она несколько раз протерла глаза, не веря тому, что видит. Нет, не может быть, она никогда в жизни так поздно не просыпалась. Ли Хи У в панике засуетилась. Господин гость тоже ещё спит? — подумала она, как вдруг где-то раздалось пение птиц. Заправляя постель, Ли Хи У прислушалась и пошла на звук.
На комоде у окна ярко светился экран телефона. Ли Хи У долго смотрела на него, прежде чем взять в руки.
Увидев имя «Ча Гёль», она с величайшей осторожностью провела пальцем по зеленой кнопке.
— А-алло?
[Проснулась?]
От низкого голоса сердце забилось чаще. Она впервые разговаривала по телефону, да и голос господина гостя в трубке звучал так непривычно, что ей стало не по себе.
— Да-а. Я проспала... А вы где, господин гость?
[Видимо, ты сильно устала. А я уехал зарабатывать деньги.]
Лицо Ли Хи У тут же погрустнело. Она проспала, и господин гость ушел без неё.
[Малышка, ты чего молчишь?]
— Я бы... я бы тоже... могли бы и разбудить...
Пока Ли Хи У недовольно бормотала себе под нос, призраки рядом снова подняли гвалт. Она раздраженно зыркнула на них, но её лицо, опухшее со сна и похожее на паровую булочку, не произвело на них должного эффекта.
— Ты же вчера в обморок грохнулась. Забыла?
— ...
Господин гость этого не видел, но лицо Ли Хи У мгновенно вспыхнуло. В голове пронеслись все их вчерашние похождения. Какой стыд. Её мочки ушей и шея, не скрытые одеждой, залились краской. Свободной рукой она закрыла глаза.
— Связалась с поехавшим извращенцем.
От череды нелестных эпитетов в его адрес — «сукин сын», «извращенец» — Ли Хи У растерянно скривилась, едва не плача. Шумные призраки пару секунд понаблюдали за её реакцией, видимо находя её забавной, а затем снова затрещали. И о чём они только болтают целыми днями, находясь вместе 24/7? Уму непостижимо.
— ...Господин гость, зачем вы так говорите.
[Смотрите-ка. Малышка, ты и когда окажешься подо мной, будешь так же дерзить?]
Его низкий шепот, словно бархат, скользнул в ухо, вызывая ощущения, абсолютно несовместимые с грубостью его слов. Я что, вчера мало получила?
— Теперь! Я больше ни у кого ничего не возьму!
[А у меня?]
— ...
Его голос, подобный дьявольскому искушению, электрическим разрядом пронзил её тело.
Её расширенные глаза показались сквозь щелочки между пальцами. Полный недоумения взгляд метнулся к телефону.
— Господин гость.
[М-м?]
Когда Хи У позвала его с твердой решимостью, Ча Гёль хмыкнул.
— Я ведь никогда не отказывалась от того, что даете или делаете вы, господин гость. Я это позволяю, потому что это вы, но если вы подумали, что я такая плохая и позволяю это всем подряд, то я бы не хотела, чтобы вы так думали.
[...]
Затаив дыхание и держась за бешено колотящееся сердце, она выпалила это четко и решительно, но в трубке повисла тишина. Ли Хи У отвела телефон от уха, посмотрела на экран и снова прижала. Ей показалось, что она услышала приглушенный мат. А затем фоном послышались голоса людей, словно кто-то вошел в кабинет.
— Господин гость?
[Ты как дышишь, так и флиртуешь. Блядь, их там что, даже не разделали? Почему они ещё трепыхаются? Малышка, кушай хорошо. Приятного аппетита.]
Его слова, перемешанные с репликами, адресованными кому-то другому, оборвались вместе со звонком.
Ли Хи У в растерянности уставилась на телефон. Слегка повернув голову, она увидела своё отражение в зеркале.
...Выглядела она как сумасшедшая.
Не желая верить своим глазам, она зажмурилась и замотала головой, но призраки тут же подняли вой.
— Ты что на ночь ела, что у тебя лицо так разнесло?
— Девушка должна быть опрятной. Будешь так ходить — хозяин сбежит.
— Давно пора бежать. Хозяин, конечно, псих, но у неё-то с головой совсем беда.
Голова Ли Хи У поникла, как надломленный цветок. Неужели господин гость видел меня в таком виде? Это было её самое странное лицо за всю жизнь. Крепко сжимая телефон, Ли Хи У уныло поплелась в ванную.
***
Чисто вымытое, посвежевшее личико Ли Хи У оживленно двигалось. Она с явным удовольствием уплетала поздний завтрак, накрытый на столе. Вокруг неё, заняв по стулу, расселись призраки.
— Вкусно? Какое оно на вкус?
— Какой красивый свитер. Я тоже такой хочу.
— Эй, у тебя крошки в уголках губ. Ешь аккуратнее, не свинья же.
«Ху-у», — выдохнула Ли Хи У, слизнула крошки и, достав влажную салфетку, тщательно вытерла рот.
— О чём вы вообще столько болтаете? Не устали ещё?
Умывшись, она выглядела уже не такой опухшей, но глаза, щеки и губы всё ещё казались пухлее обычного.
С наспех расчесанных кончиков волос скатывались крошечные капельки воды и бесследно исчезали на ткани свитера.
— Ты когда-нибудь видела уставшего призрака? Если мы перестанем болтать — единственная наша радость исчезнет, зачем тогда вообще существовать?
— А я никогда не носила такие яркие вещи. Как думаешь, мне бы подошло?
— Тебе — нет.
Призрак с каре свирепо зыркнула на «красивую девицу». Ли Хи У молча наблюдала за ними, пережевывая сосиску, которая хоть и остыла, но всё равно была вкусной. От удовольствия, поедая жаренную в яйце розовую сосиску, она болтала ногами под стулом.
Господин гость тоже хорош... Уголки её губ то и дело ползли вверх.
— Эй, с каре, а как ты умерла?
От внезапного вопроса призраки затихли и уставились на Ли Хи У. Когда она жила в горах, иногда тоже расспрашивала их, но в какой-то момент перестала. Слушая все эти трагичные истории, она сама погружалась в уныние и печаль.
— Я? Я, эм...
Девушка с каре замялась, накручивая прядь волос на палец. Несмотря на их бесконечную болтовню, видимо, они никогда не обсуждали это между собой, потому что двое других призраков с интересом уставились на неё в ожидании ответа.
— Значит, самоубийство.
Тихо, но уверенно произнесла Ли Хи У. В её голосе прозвучало сочувствие. Девушка перестала накручивать волосы и посмотрела на неё с удивлением.
— Как ты узнала?
Среди призраков такое не редкость. Ли Хи У, сама того не замечая, с боевым настроем уплетала полную тарелку сосисок и лишь пожала плечами с набитым ртом.
— Почему... почему ты это сделала?
У каждого призрака есть своя история. Как и у людей.
— Не знаю. Тогда мне казалось, что так надо.
На призраке с каре было платье до колен и кардиган с кружевами. Поскольку духи выглядят слегка размытыми, Ли Хи У не могла разобрать точный цвет, но одежда явно была темной.
— Что значит «казалось»? С виду такая хрупкая, а тут вон что.
— Ну ты и кремень. Решиться на такое ох как непросто.
— ...
Ли Хи У просто молча смотрела на призрака с каре. Раз уж им приходится делить этот дом на четверых, нужно было как-то находить общий язык. Она ведь прекрасно понимала, что не сможет вечно хвостиком ходить за господином гостем, но всё равно упрямилась.
— ...Когда мне было лет семь, мама умерла. И папа, как напьется, начинал меня бить.
Спокойно начала рассказывать девушка с каре. Услышав слово «бить», двое других призраков обложили её отца отборным матом. Хи У мысленно к ним присоединилась.
— Он бил, а я пряталась или убегала. Было так страшно. Потом от одного вида бутылки сердце колотилось как бешеное.
Так прошел, наверное, год. А потом он привел женщину, сказал, мачеха.
Да нет, не злая она была, как в сказках. Помолчи давай.
Когда появилась мачеха, папа стал меньше пить и перестал меня бить. Да, это было чудесно. Но счастье длилось меньше года. Он снова начал пить и распускать руки, только теперь доставалось и мачехе.
Помню, как-то зимой мы вдвоем выбежали босиком на улицу и прятались под чужим забором, тряслись от холода. И всё равно мачеха не уходила.
Я-то, конечно, хотела, чтобы она осталась. По-детски боялась, что она бросит меня одну. Когда рядом кто-то есть, это совсем не то же самое, что быть одной.
Мы так жили, а когда мне исполнилось пятнадцать, она всё-таки сбежала.
Я знаю, она и так долго терпела. Я её не винила. Плакала, конечно, много. Нет, я тогда не умерла. Слушай до конца, а?
Потом я влюбилась в парня, который переехал в наш район. У него была хорошая семья, он работал в приличной компании. Наверное, ему стало жаль меня, избитую и сбежавшую из дома.
Его семья была категорически против, закатили скандал, но мы кое-как поженились. За пару дней до свадьбы пришла мачеха. Уж не знаю, откуда она узнала. Выглядела она так себе, но лицо было счастливым.
Она плакала и улыбалась, просила прощения, желала счастья. Крепко обняла меня, сунула что-то в руку и убежала. Я посмотрела, а в бумажном пакете — деньги. Миллион вон.
Мы не родные по крови, но она оказалась лучше родного отца. А мой отец, когда отдавал меня замуж без приданого, ещё и денег с мужа содрал.
Ага, как же, счастье. После свадьбы начался настоящий ад.
Свекровь по любому поводу таскала за волосы, била, а если я пыталась хоть слово сказать — плевала в лицо.
Эй, уши вянут, хватит материться.
А муж? Самое смешное, что в какой-то момент он тоже начал. Игнорировал, бил. Оскорблял, что я неряха, бил за то, что некрасивая, бил за то, что необразованная.
Я терпела. Идти-то некуда. Считала, что заслужила это, потому что сама во всем виновата, во всём не дотягиваю.
Думала, что если буду терпеть, всё наладится... но...
