Ли Хи У тоже твердила, что этого не может быть. Если, как она говорит, бабушка даже не позволяла ей попадаться на глаза клиентам, то ей и самой это должно было казаться странным. Ча Гёль опустил взгляд и кивком указал на подтаявшее мороженое.
Поняв намёк, Ли Хи У снова взялась за ложку. Было забавно наблюдать, как её лицо, только что помрачневшее при мыслях о бабушке, расплывается в улыбке от вкуса сладкого, и Ча Гёль невольно усмехнулся.
Но пока он наблюдал за ней, его мозг продолжал работать.
Прежний Ча Гёль, не задумываясь ни о каких странностях, просто взял бы двадцать миллионов и передал девчонку заказчику.
Он никогда не тратил ни капли внимания на то, что его не касалось. А получить двадцать миллионов за человека, который уже и так у него в руках, — что может быть проще?
— Твоя бабушка... проводит всякие шаманские обряды, ритуалы?
[Кто заказчик?]
[Эй, босс Ча, вы же лучше меня знаете, что конфиденциальность — это наше всё. Зачем спрашиваете?]
Ебать, какие мы принципиальные. Конфиденциальность, о которой говорил начальник Ким, чаще и охотнее всего нарушалась именно им самим. Занимаясь подчисткой дерьма за известными людьми, Ким нередко обращался в детективное агентство «Ио», когда ему попадалась грязная работёнка.
— Нет, бабушка не проводит никаких обрядов.
Ли Хи У смотрела куда-то на край стола пустым взглядом, словно о чём-то задумалась. Она припомнила слова тетушки Чангун о том, что бабушка не проводит ритуалов и не пишет талисманов. Но при этом она часто что-то писала.
Хи У не раз видела у неё тушечницу, чернила, кисть и стопки бумаги. Иногда бабушка с самого рассвета совершала омовение и молилась, и в такие дни ей строго-настрого запрещалось находиться в доме. Приходилось бродить снаружи до самого вечера, поэтому тетушка Чангун иногда забирала её к себе, но Ли Хи У предпочитала проводить время в одиночестве в горах.
Возвращаясь домой вечером, она заставала бабушку, которая, наклеив пластыри на пальцы, лежала почти без чувств.
— Кажется, есть что-то, чего я не знаю.
Раздался звонкий щелчок пальцев, и слова Ча Гёля вырвали Ли Хи У из раздумий — её взгляд вновь обрёл фокус. Ча Гёль, щелкнув пальцами прямо перед её носом, смотрел на неё острым, пронизывающим взглядом, словно читал её мысли.
— Тот, кто ищет меня, может узнать и о Хи У.
Вспомнились слова Хо Гви Рён. Значит, этот человек уже узнал о существовании Ли Хи У.
Она крепко сжала губы и лишь часто-часто моргала огромными глазами. Её сердце бешено заколотилось, но уже совсем по другой причине.
Её единственный секрет, с которым она прожила всю свою простую жизнь... Если Ча Гёль узнает...
Лицо Ли Хи У потемнело. Она не хотела, чтобы этот мужчина смотрел на неё как на монстра. От одной мысли о том, что он может бросить на неё такой взгляд, сердце болезненно сжалось.
— Говорят, такие вещи передаются по наследству. И на примере твоей бабушки это тоже видно.
Его спокойный, низкий голос эхом отозвался в ушах. С её бледной, почти прозрачной кожей и распахнутыми глазами Ли Хи У казалась изысканной фарфоровой куклой ручной работы.
— Ясно одно: твоя бабушка явно не собиралась передавать тебе всё это.
Ча Гёль смотрел на неё так, словно говорил: «Ведь так?» Если бы он хотел её отдать, то просто отдал бы и всё, а не стал разводить долгие разговоры. Это значило лишь одно: Ча Гёль не собирался её отпускать. И он уже осознал масштабы своего вожделения к ней. Даже сейчас, сидя напротив, он боролся с желанием продолжить то, что они начали, и это желание сотрясало его.
Жар, скопившийся внизу живота, никуда не исчез.
При этом он вовсе не планировал просто взять и переспать с ней. При взгляде на её лицо в нём просыпались остатки совести, вызывая внутренний конфликт, и это бесило. Блядь, какая же херня. Ча Гёль никогда раньше не сталкивался с подобными дилеммами. Обычно он выбирал ровесниц — привлекательных, но неброских внешне, при этом опытных в сексе. Таких, с которыми можно было не церемониться и трахать грубо и жестко.
— ...Почему... вы вдруг... об этом...
— Стало любопытно.
— ...
— Как-никак, мы с тобой теперь спим под одним одеялом и даже языками сплетались.
В его холодном, пронзительном взгляде вспыхнул обжигающий жар. Ли Хи У бросило то в жар, то в холод, а её бледные щёки залил румянец. Она открыла рот, но не нашла что сказать, и её губы лишь беззвучно задрожали.
Узкие, вытянутые глаза Ча Гёля хищно прищурились.
— Так вот, говорят, божественной энергии в тебе нет. Тогда что есть?
Ли Хи У смотрела на его красиво изогнутые губы, как вдруг резко и шумно втянула в себя воздух.
***
Жалобно скрипнула стеклянная дверь с красной надписью «Крытая палатка-почжанмача». Чан Пхаль Ён зашёл внутрь, и сидевший в одиночестве за столиком мужчина приветственно махнул рукой. Чан Пхаль Ён скривился, явно недовольный обшарпанной обстановкой, подошёл и с трудом умостил задницу на дешевый пластиковый стул. Внутри было шумно — палатка была заполнена наполовину.
К галдежу посетителей добавлялся гул старого кондиционера и настенного вентилятора, что делало обстановку ещё невыносимее.
Хотел же поехать домой и дорамы посмотреть, а этот хрен вытащил меня именно в такую дыру.
— Ты вообще на хера деньги зарабатываешь? Вечно таскаешься по таким гадюшникам, — проворчал Чан Пхаль Ён.
Начальник Ким, потягивавший соджу, лишь мерзко захихикал.
— В таких местах кормят вкусно. И атмосфера, блядь, душевная.
— Какая в пизду атмосфера.
Начальник Ким поставил перед Чан Пхаль Ёном стопку и до краёв наполнил её соджу.
— Вам, директор Чан, такие места очень даже к лицу. И чего вы их так не любите?
— Сука. Я в бытность свою бандитом по таким местам столько натаскался, что тошнит уже. Чего звал?
Радуясь, что догадался оставить брендовую барсетку и пиджак в машине, Чан Пхаль Ён залпом выпил первую стопку.
Ким уже сделал заказ, потому что подошла тётушка, поставила на газовую горелку широкую кастрюлю и зажгла огонь. Едва она отвернулась, Чан Пхаль Ён выругался:
— Пиздец, и так жарища, а ты... Ты специально, что ли?
В кастрюле забурлило кимчи-ччигэ с огромными кусками варёной свинины. От одного взгляда на эту обжигающую закуску Чан Пхаль Ёна перекосило.
— Да ладно вам, всё равно ведь сожрёте, — хмыкнул начальник Ким.
Чан Пхаль Ён не нашёл что ответить, лишь цокнул языком и снова наполнил стопку.
— С боссом Ча созванивались?
— По какому поводу?
— Я ему недавно заказ скинул.
Начальник Ким щедро наложил кимчи-ччигэ в белую пластиковую тарелку и поставил перед Чан Пхаль Ёном. Пхаль Ён, не сводя с него пристального взгляда, взялся за стопку. Обычно Ким передавал заказы через него.
— Насчёт той шаманки.
— Шаманки?
— Которую мы все с собаками искали и найти не могли.
— Ну и?
Осушив три стопки подряд, Чан Пхаль Ён наконец взял палочки.
— Говорят, у неё внучка есть.
Сказав это, начальник Ким выпил соджу, а Чан Пхаль Ён молча уставился на него. В голове тут же всплыл образ Ли Хи У, приехавшей вместе с Ча Гёлем.
— Поступил новый заказ: привезти эту внучку.
— Опять туда тащиться? Из-за этого ты боссу Ча звонил? — как ни в чём не бывало спросил Чан Пхаль Ён.
Он уже догадывался, почему Ким позвонил напрямую Ча Гёлю, но, похоже, собеседник клонил к другому.
— Сколько платят?
— Двадцать.
— Двадцать миллионов? Проси больше. Как вспомню те горы, до сих пор, блядь, среди ночи просыпаюсь от злости. Сука.
— Но понимаете, директор Чан...
— Что?
Чан Пхаль Ён лишь поднял глаза, убрал пустую бутылку из-под соджу и открыл новую.
Начальник Ким, собаку съевший на подтирании чужого дерьма, обладал отменной интуицией и хваткой. Хитрый, скользкий тип с длинным языком, но не без своеобразных понятий о преданности.
— Реакция босса Ча была... — Ким запнулся и покачал головой.
— Какая ещё реакция? Говори толком.
— У меня ведь чуйка работает.
— И у кого в нашем деле она не работает?
— Нет, ну он реально спрашивал, кто заказчик! Разве босс Ча такой человек? Да ему вообще похуй, кого закапывать, он никогда не интересуется, кто именно заказывает жмурика!
Заметив, что голос Кима становится всё тише из-за страха быть услышанным, Чан Пхаль Ён понимающе кивнул. Да уж, босс — тот ещё отмороженный и равнодушный сукин сын.
— И что, только это спросил?
— Ещё спросил, зачем она им понадобилась.
Блядь, вот же спалился. Чан Пхаль Ён, проглотив крутившиеся на языке слова, закинул в себя очередную порцию соджу.
— Да ладно. И кто в итоге заказчик?
— Депу... Ай, блядь! Директор Чан, ну я же не об этом!
Слегка расслабившись от алкоголя, Ким сам чуть было не проболтался и аж подскочил на месте, испугавшись собственной оплошности.
— Да хули тут такого? Ты сам в тех горах бывал? Босс Ча там заебался по полной. Конечно, он злой как чёрт. Вот и решил выяснить, кто посмел ему эту ебанину снова подкинуть.
Чан Пхаль Ён сидел с таким невозмутимым видом, что Ким только ошарашенно хлопал глазами.
***
— Вы почему не заходите и стоите здесь?
Удивлённо спросил Пак Се Мин, заметив топтавшегося у двери кабинета Чан Пхаль Ёна. Тот приложил палец к губам — «Тш-ш!» — и, схватив Се Мина за рукав, оттащил его подальше в угол.
