— ...Телефон.

Она впервые видела такой аппарат, но знала, что такое стационарный телефон и мобильный. У тетушки Чангун он был, да и на рынок они, пусть и редко, но всё же выбирались.

— Для начала держи это при себе.

Ли Хи У лишь озадаченно смотрела на протянутый Ча Гёлем мобильный.

— Но мне не нужен телефон.

Она не понимала, зачем он дает ей эту вещь. У Ли Хи У не было никого, кроме бабушки, а у бабушки сроду не было мобильного, так что в такой вещи не было абсолютно никакой нужды.

— Может и понадобиться. В контактах забит только мой номер. И с его помощью можно смотреть то же самое, что ты, малышка, смотрела до этого.

Ча Гёль усмехнулся, глядя на Ли Хи У, на чьем лице всё было написано столь прозрачно, несмотря на её недавние слова о том, что она больше не будет такое смотреть.

Ее лицо, только что унылое из-за того, что ей всучивают ненужную вещь, тут же озарилось немым вопросом: «О, правда, что ли?».

— Держи его всегда при себе. Как им пользоваться, я тебе потом потихоньку покажу.

— Спасибо вам, господин гость.

Ли Хи У почтительно взяла телефон обеими руками и поклонилась. В руках Ча Гёля он казался маленьким, но в её собственных ощущался довольно увесистым и большим.

— А теперь пошли.

Из-за этой дорамы в духе Чан Пхаль Ёна они сильно выбились из графика, так что нужно было поторапливаться.

— Куда... И мне тоже с вами?

— А ты хочешь остаться здесь одна?

— А, нет!

Ли Хи У поспешно пристроилась рядом с Ча Гёлем. Словно испугавшись, что он оставит её здесь, она высоко задрала голову из-за разницы в росте и жалобно затрепетала красивыми ресницами.

От нахлынувшего странного зуда в деснах Ча Гёль стиснул зубы.

— Только вы, господин гость, слишком высокий, — пробормотала Ли Хи У, крутя телефон в руках.

— У меня всё большое.

Равнодушно бросил Ча Гёль и зашагал вперед. Идущая следом Ли Хи У, не отрывая от него взгляда, понимающе закивала. Он был высоким, с широкими плечами и спиной, да и руки с ногами у него были большими.

Пока Ли Хи У предавалась этим невинным размышлениям, идущий впереди Ча Гёль думал о своем огромном члене.

И о том, что нужно будет вызвать бабу хотя бы на эту ночь, чтобы сбросить напряжение.

***

— И где вы только нашли такую красавицу?

Восхитилась владелица салона, внимательно разглядывая крошечное личико Ли Хи У. Хозяйка парикмахерской, куда ходил Ча Гёль, была заинтригована внезапной бронью, ведь он был здесь совсем недавно.

Поскольку Ча Гёль стригся только у нее еще со старшей школы, она отлично знала его привычки. Он был не из тех, кто часто меняет прически.

— Мало кому так идут короткие волосы, но... где вас так обкорнали?

Хозяйка зарылась пальцами в волосы замершей, словно статуя, Ли Хи У. Текстура струящихся, как шелк, волос была просто фантастической, но вот длина плясала так, будто стриг какой-то дилетант.

— ...Дома.

— Дома? А, кто-то из домашних решил помочь. Вы ведь никогда не делали химическую завивку или окрашивание?

— ...Да.

Ли Хи У безостановочно искала взглядом Ча Гёля, который ненадолго вышел ответить на звонок.

— Лучше бы тебе не волосы отрезали, а голову.

— Вкусно пахнет.

— Хочу забрать тебя себе.

Призраки обступили её со всех сторон. В зданиях на главных улицах их всегда было полно.

Ли Хи У казалось, что она вот-вот упадет в обморок от того, что они прикасались к ней. Она впервые столкнулась с такими бесцеремонными духами. Только сейчас она осознала, что все призраки, которых она встречала до этого, были на удивление добрыми. Её лицо побледнело, ни кровинки не осталось, плотно сжатые губы побелели, а на подбородке от напряжения собрались ямочки, как на скорлупе грецкого ореха.

Она выглядела так, будто вот-вот разрыдается. Заметив неладное, хозяйка уже открыла было рот, чтобы спросить, в чем дело, как автоматическая дверь салона разъехалась в стороны, и внутрь вошел Ча Гёль.

Как только он приблизился, все видения разом исчезли, а голоса смолкли.

Почувствовав слабый запах табака, она с облегчением расслабила побелевшее лицо. Ли Хи У захотелось наплевать на стрижку и просто вцепиться в Ча Гёля мертвой хваткой.

— Ой, как вы вернулись, босс, у нее сразу лицо изменилось. А то сидела как потерявшийся ребенок.

Услышав слова хозяйки, Ча Гёль удивленно вскинул бровь и посмотрел на Ли Хи У. Лицо её было бледным — видимо, перенервничала в незнакомом месте. Её большие глаза, которые обычно улыбались, сейчас казались влажными от подступающих слез.

— Как будем стричь? — спросила женщина.

Ча Гёль собирался было отойти к дивану в глубине зала, но, заметив выражение лица Ли Хи У, остался стоять рядом, на таком расстоянии, чтобы не мешать мастеру. Лицо девушки заметно расслабилось.

— Просто подровняйте.

— Будем отращивать?

Хозяйка салона, безошибочно прочитав по лицу Ли Хи У, что та полностью полагается на Ча Гёля, продолжила задавать вопросы ему.

— Ей и с короткими красиво. Думаю, можно не отращивать.

Ча Гёль через зеркало вопросительно посмотрел на Ли Хи У. Девушка коротко кивнула. Ей было всё равно, что сделают с её волосами. Хотелось лишь поскорее снова оказаться рядом с Ча Гёлем.

— Поняла. Знаю вас, босс, уже больше десяти лет, а вы впервые привели с собой девушку.

Вечно энергичная хозяйка звонко рассмеялась. Этот салон работал исключительно по предварительной записи, и управлялась она здесь одна. У нее было много постоянных клиентов, да и руки золотые — найми она мастеров, озолотилась бы, но она упрямо предпочитала работать в одиночку.

Ча Гёль, который редко менял то, что однажды пришлось ему по вкусу, любил это место именно за это. Небольшое помещение, никаких лишних сотрудников, только тишина.

— Можешь не напрягаться.

Обратился Ча Гёль к Ли Хи У, которая неотрывно смотрела только на него. Её чистый взгляд казался настолько отчаянным, что Ча Гёль даже немного смутился.

— ...Да-а.

Тихо выдохнула она. Хозяйка, подготавливая инструменты, украдкой посматривала на них.

— Вы так хорошо смотритесь вместе. А у вас, босс, губа не дура, как погляжу, — сказала женщина с лукавой улыбкой.

Даже тогда, много лет назад, впервые увидев его еще старшеклассником, она ахнула, не веря, что бывают такие красавчики. А с годами он лишь оброс дикой мужской притягательностью, так что теперь от него вообще было не отвести глаз.

— Вы же, наверное, не в курсе? Босс в старших классах просто отвал башки был.

Услышав сочную речь хозяйки, Ли Хи У, до этого смотревшая в зеркало только на Ча Гёля, перевела взгляд на нее. Заметив откровенное любопытство на её лице, женщина, найдя это забавным, снова рассмеялась.

— Школьницы из соседних школ с ума по нему сходили, просто истерика была. В очередь выстраивались, клянусь! Только чтобы на его лицо поглазеть.

Услышав эти слова, в которых не было ни капли преувеличения, Ча Гёль обреченно покачал головой. Он стоял, слегка небрежно сунув руки в карманы брюк, и его мощная, подавляющая аура совершенно не вписывалась в крошечное помещение салона.

— ...В очередь?

Глаза Ли Хи У округлились, и она снова посмотрела на Ча Гёля.

— Я такое вообще впервые видела. Думала, так только в телике прибрехивают. Да ему, наверное, признавались в любви на каждом шагу! Я благодаря ему в те годы озолотилась. От школьниц отбоя не было, запись битком. Но знаешь, что самое смешное?

— ...?

Ли Хи У завороженно покачала головой. Она так увлеклась рассказом хозяйки, что к её бледному лицу уже вернулся румянец.

— Пацаны тоже табунами ходили — хотели стрижку, как у босса. Только из-за своей пацанской гордости в открытую сказать ссали. Ой, ну и умора была!

Чик-чик, — ножницы щелкали, срезая пряди, но Ли Хи У даже не обращала на это внимания, полностью поглощенная рассказом.

Впитывает как губка. Ча Гёль хмыкнул, глядя на нее.

— А сейчас?

Надо же, как серьезно выспрашивает.

— Сейчас? Ну, не так жестко, как тогда, но всё равно немало. Я, почитай, только за счет босса и кормлюсь.

Услышав смеющийся голос хозяйки, Ли Хи У тихонько пробормотала про себя: «А-а, значит, много...» И в этот самый момент...

— Хи У.

Бух!

Сердце, отреагировавшее первым, гулко ухнуло вниз. Казалось, оно в буквальном смысле упало к самым пяткам. Иначе почему ей вдруг стало так тяжело дышать?

Глядя на Ли Хи У, похожую то ли на испуганного кролика, то ли на щенка, Ча Гёль позвал её еще раз:

— Хи У.

Заметив, как она вздрогнула от этого обращения, он решил, что стоит, пожалуй, сменить прозвище, и задумчиво провел языком по внутренней стороне щеки.

***

Когда-то давно Чан Пхаль Ён завел собаку. Это была то ли мальтийская болонка, то ли кто-то похожий — белая и мягкая, как кусок тофу. Совершенно не подходящая ему по имиджу псина, которую он, по его словам, забрал у прежних хозяев.

Чан Пхаль Ён назвал её Ккотсуни и души в ней не чаял. Иногда он даже таскал её с собой в офис. Когда Ча Гёль, увидев шавку с заколкой-цветочком на голове и в платьице, брякнул, что Пхаль Ён страдает хуйней со своей шавкой, тот своими здоровенными лапами закрыл собаке уши и поднял дикий хай: «Как ты смеешь при ребенке так выражаться?!».

Он то и дело хвастался её фотками перед сотрудниками и скупал для неё собачьи шмотки в промышленных масштабах.

Именно тогда Ча Гёль впервые узнал, что для собак тоже существуют брендовые шмотки. Короче говоря, Чан Пхаль Ён, возомнивший себя собачьим папкой и вкладывающий всю душу в наряды для псины, казался ему ебанутым.

Но теперь он, пожалуй, отчасти понимал того Чан Пхаль Ёна.

Ча Гёль сидел в ресторане и с удовольствием наблюдал за переодетой в новую одежду Ли Хи У, которая робко, но с явным энтузиазмом разглядывала всё вокруг.