— Пак Се!
— Да, директор.
— Про Хи У, которая с боссом Ча ошивается, чтоб никому ни слова.
— Хи У? Её зовут Хи У?
Два здоровяка сгрудились в углу пустого офиса и шептались, как школьницы. Остальные сотрудники ушли по делам, и со стороны было совершенно непонятно, чем эти двое заняты.
— А имя-то красивое.
— Вот и я о чём. Как посмотришь на неё, так сразу ясно — имечко под стать, благородное.
Пак Се Мин понятия не имел, что значит «благородное имя», но суть уловил и кивнул.
— Парням снизу и остальным скажи, чтоб держали языки за зубами. Пиздец какой-то, они что, как нитка с иголкой теперь? С хуя ли он вдруг начал такой ебаниной страдать?
— Не волнуйтесь, директор. Знаете же, наши парни — могила. Но а в чём дело-то?
Пак Се Мин работал здесь довольно давно, но таким Ча Гёля тоже видел впервые. Хотя, глядя на девушку по имени Ли Хи У, всё становилось более-менее понятно. Да и Ча Гёль никогда не отличался предсказуемостью.
— Да хрен его знает. Просто на всякий случай лучше рты прикрыть. Думаешь, чуйка только у него работает? Я тоже, блядь, кое-что смыслю.
— Чего?
— Забей. Дожил, конечно... Всякой хуйни навидался. Может, и мне любовь закрутить?
Сказал так, будто это можно сделать просто по щелчку пальцев. Пак Се Мин с кислым лицом посмотрел на начальника.
Выглядел Чан Пхаль Ён, конечно, как горный бандит, но внешность у него была неплохая. Если присмотреться — вполне себе надежный мужик, хоть сейчас под венец. Только вот все бабы, на которых он западал, как назло, оказывались из индустрии развлечений. Ему бы поторговаться, показать характер, а он влюблялся как школьник и бегал за ними собачкой, из-за чего им только пользовались.
— ...Так босс что, любовь крутит?
— А? А если не любовь, то что это, блядь, такое? Аж смотреть тошно, сука. Кто б мог подумать, что он так из-за бабы крышей поедет?
Чан Пхаль Ён, самовольно записав их во влюблённую парочку, ворчал о том, какой Ча Гёль бессовестный ублюдок и как несправедлив этот мир. В его голосе сквозила откровенная зависть. А лицо у него сейчас было такое, словно ему, как нашкодившему ребёнку, приходилось идти делать домашку — ведь теперь ему снова придётся тащиться к боссу и на всё это смотреть.
— Пак Се, зайди попозже. Мне надо с ним перетереть.
Чан Пхаль Ён хлопнул подчинённого по плечу и развернулся.
***
Он вошёл в кабинет морально подготовленным, но обнаружил, что Ли Хи У спит на диване. Видимо, её сморило во время просмотра, и телефон, на экране которого всё ещё шло видео, лежал рядом, выскользнув из ослабевших пальцев.
Чан Пхаль Ён мысленно обматерил Ча Гёля, который даже не соизволил посмотреть на него, когда он вошёл, тихо подошёл к дивану и сел. Нужно было вести себя как можно тише. А то этот псих опять начнёт орать.
— Эй, босс Ча, иди-ка сюда.
Он планировал просто махнуть ему рукой, если бы их взгляды встретились, но Ча Гёль упорно не обращал на него внимания, поэтому пришлось позвать его шёпотом. Затем Чан Пхаль Ён снова перевёл взгляд на крепко спящую Ли Хи У — похоже, разбудить её было не так-то просто.
Ча Гёль с бесстрастным лицом подошёл и опустился на край дивана, в ногах у девушки.
— Начальник Ким вчера встретиться хотел, — сразу перешёл к делу Чан Пхаль Ён. Конечно, у него были и другие вопросы, но для их решения Ли Хи У должна была проснуться.
Ча Гёль изящно закинул ногу на ногу и стал легонько покачивать носком ботинка. Услышав тихие звуки, доносящиеся из телефона, он повернул голову и посмотрел на спящую Ли Хи У. Звук был таким слабым — как она вообще что-то слышала?
Скользя взглядом по её точёным, милым чертам лица, он вспомнил сегодняшнее утро. Он собирался на работу, но, почувствовав неладное, вышел из спальни и проверил кухню, а затем и комнату Ли Хи У — её нигде не было. Он уже собирался пройти по длинному коридору, как краем глаза уловил движение и обернулся. Ли Хи У стояла в прихожей.
На ней были белые хлопковые брюки до щиколотки, белая футболка с аккуратным принтом и тонкий мятный кардиган — из той одежды, что он ей купил.
Судя по всему, она просто достала вещи из пакетов и надела всё, что попалось под руку.
На ногах у неё красовались лоферы почти такого же мятного оттенка, а в руках она крепко сжимала телефон. Она смотрела в пол и что-то бормотала себе под нос, но, услышав шаги, подняла голову. Встретившись с ним взглядом, она замерла от неожиданности.
— И что ты там делаешь? — спросил Ча Гёль.
Её огромные глаза забегали, и она замялась, не зная, что ответить.
— Куда это ты собралась такая нарядная?
Куда ей было идти? Ча Гёль прекрасно понимал, что она торчала в прихожей, чтобы увязаться за ним, но решил поддразнить её. Это было и смешно, и умилительно, и от этого в груди словно лёгкий ветерок подул, вызвав странное, щемящее чувство.
Возможно, ей стало обидно, что он притворяется непонимающим, потому что уголки её губ и глаз обиженно опустились.
— Вы что, пойдёте куда-то без меня?
— Д-да нет же! ...Я с вами.
Она так поспешно выпалила это, боясь, что он её не возьмет, что его губы сами собой поползли в улыбке, и ему пришлось нарочито нахмуриться, чтобы скрыть это.
— Простите, что докучаю, господин гость, — робко пробормотала она, настороженно наблюдая за его реакцией.
— Раз просишь прощения, значит, останешься дома?
— ...Но я всё равно хочу с вами.
В её черных, огромных глазах заблестели слёзы. Казалось, скажи он ещё хоть слово, и она расплачется.
Дело принимало скверный оборот. В нём проснулось какое-то инфантильное, садистское желание довести её до слёз. Блядь, совсем ополоумел на старости лет, — мысленно выругался он и проглотил рвущиеся наружу слова.
Как только они сели в машину, Ли Хи У тут же начала тереть сонные глаза.
— Малышка.
Она обернулась. Её глаза покраснели от того, что она их тёрла. А ведь только что она буквально прилипла к окну, разглядывая пейзажи.
— Ты чем ночью занималась, раз спать хочешь?
Её длинные, влажные ресницы медленно опустились и поднялись, а затем она снова отвернулась к окну.
— ...Я спала, но... мне приснился кошмар, — сонно пробормотала она своим чистым голосом.
А потом, когда они приехали в офис и она тихо сидела на диване, пока Ча Гёль разбирался с делами, Ли Хи У включила какое-то видео на телефоне, медленно завалилась набок и уснула.
Наблюдавший за всем этим Ча Гёль лишь хмыкнул и сделал кондиционер потеплее.
— ...Эй! Встречались, говорю! Ты меня вообще слушаешь?!
От резкого окрика Чан Пхаль Ёна взгляд Ча Гёля мгновенно потяжелел и впился в него. Пхаль Ён покосился на Ли Хи У, которая даже не шелохнулась, и нервно откашлялся.
— Мог бы и послушать, когда я говорю. Ты, значит, заказ взял?
— И что он тебе наплёл? — вопросом на вопрос ответил Ча Гёль, и по его лицу невозможно было ничего прочитать.
— Что ты ведёшь себя странно.
Чан Пхаль Ён заодно выложил всё о том, как приказал Пак Се Мину держать язык за зубами.
— Что делать-то думаешь? — ещё сильнее понизив голос, спросил Пхаль Ён.
Ча Гёль задумчиво хмыкнул и уставился в пространство своими узкими глазами, словно что-то прикидывая в уме.
— Он не сказал, кто заказчик.
— Мне тоже не сказал. Но по нему было видно, что он пиздец как нервничает из-за этого.
Ча Гёль равнодушно посмотрел на Чан Пхаль Ёна, который нервно тряс ногой. Как ни крути, а Пхаль Ён был человеком, которому можно доверять. Пусть он и выглядел как туповатый деревенщина, но в их кругах он славился своей жестокостью и тем, что без колебаний пускал в ход нож.
— Пхаль Ён, узнай, кто это.
— А зачем?
Как и у Ча Гёля, у Пхаль Ёна было плохое предчувствие. В конце концов, он тоже был не лыком шит и прошёл огонь и воду в этом бизнесе.
— Хочу понять, стоит ли с ним бодаться.
Чан Пхаль Ён на секунду потерял дар речи, лишь приоткрыл рот и тяжело вздохнул. Стараясь не смотреть в сторону Ли Хи У, он прошипел как можно тише:
— Может, просто отдашь её? Зачем нам эти проблемы? Чует моё сердце, тут дело нечисто.
— Пхаль Ён.
— Чего? С каких это пор ты, Гёль, блядь, стал из-за бабы так подставляться?
Он совершенно не понимал, с чего вдруг Ча Гёль начал творить такую дичь, и недовольно надул губы.
— Говорят, двадцать мультов дают.
— Вот именно!
— А знаешь, сколько я получил, согласившись присмотреть за малышкой? — перебил его Ча Гёль.
Конечно, Хо Гви Рён дала эти деньги не ему, и тратить он их не собирался, но всё же.
— Чё? Тебе ещё и бабок отвалили? А! Так вот оно чё! Так сколько дали-то?
«Ну я так и знал», — с таким выражением лица Пхаль Ён затараторил, засыпая его вопросами. Он-то думал, тут любовь, но Ча Гёль оставался Ча Гёлем.
— Я ж чуял, что дело нечисто! Так сколько?
— Нечисто?
— А ты сам-то думаешь, что ведёшь себя нормально? Я в этой жизни всякого дерьма навидался, но чтоб ты такую хуйню творил — это ж просто пиздец какой-то, слов нет!
Это бесстыдное, наглое выражение красивого лица Ча Гёля, словно говорящее: «И чё такова?», бесило Пхаль Ёна ещё сильнее.
— Блядь, Пхаль Ён. Забей на меня хуй и иди пробивай инфу.
Поняв, что это приказ убираться, Чан Пхаль Ён пробурчал «понял», нехотя поднялся и только выйдя из кабинета осознал, что так и не узнал сумму. Хлопнув себя по лбу, он вдруг вспомнил, что снова забыл отдать билеты в оперу. От осознания собственного провала его широкие плечи уныло поникли.
Когда Чан Пхаль Ён вышел, Ча Гёль повернулся к Ли Хи У. Она спала, свернувшись клубочком. Её точёный профиль казался нарисованным. Как ни посмотри — ни единого изъяна.
— Хорошо спалось?
