Произнеся эти холодные слова, он достал из бумажника деньги и бросил на стол. Услышав это, женщина, которая до этого сидела в оцепенении, вдруг подскочила и бросилась к нему, когда он направился к выходу.

— Я всё сделаю в лучшем виде! Только позвольте!

С этими словами она рухнула перед Ча Гёлем на колени. Его взгляд, устремлённый на неё сверху вниз, был ледяным.

Он перехватил запястье женщины, потянувшейся к его ширинке, и брезгливо оттолкнул её.

— Ах!

Женщина повалилась на спину, но Ча Гёль даже не взглянул в её сторону. Напротив, он нахмурился, разглядывая свою руку, которой только что держал её за запястье.

А ведь когда я держал за запястье Ли Хи У, мне было так приятно, что не хотелось отпускать.

— Я заплатил весьма приличную сумму, а ты ведёшь себя как дешёвка. Блядь, иди соси член в другом месте.

Холодно отрезав, он стремительно вышел из гостиничного номера.

Внезапно его охватило острое нетерпение. Захотелось поскорее вернуться и увидеть Ли Хи У. Перед глазами так и стояла эта печальная, поникшая красавица.

Пиздец, я влип по-крупному.

***

Входная дверь с шумом распахнулась. Ли Хи У, сидевшая на корточках в прихожей, резко вскинула голову. Войдя внутрь и увидев её, скрючившуюся прямо на полу, Ча Гёль стиснул зубы.

— Господин гость!

Она щенок, что ли? Я же просто подумал, что она похожа на послушного щенка, а она реально ведёт себя как собака.

Увидев его, она просияла, словно это была самая большая радость в мире, и попыталась встать, но ноги, видимо, затекли, и она снова плюхнулась на пол.

— С ума сойти.

Ча Гёль подхватил её на руки. Прохладное тело идеально легло в его объятия. Царивший в душе хаос мгновенно утих.

— И давно ты тут сидишь?

— ...Как только разложила вещи в шкафу.

Блядь. Ругательство само напрашивалось на язык. Значит, она просидела тут с самого его ухода.

— А если бы я поздно вернулся?

— Но вы же сами сказали, что не задержитесь.

Надо же, запомнила всё слово в слово.

Крепче прижав к себе её прохладное тело, Ча Гёль опустился на диван в гостиной. Они сидели в позе, свойственной разве что влюблённым, но ни один из них не замечал в этом ничего странного.

Выдохнув, он откинулся на спинку дивана, и на душе почему-то стало удивительно спокойно. Опустив взгляд на Ли Хи У, он увидел, что она крепко прижимает руки к груди. Между ладонями виднелся телефон, который они не могли скрыть целиком.

— А с телефоном-то ты чего так носишься, как с писаной торбой?

Ча Гёль указал на устройство взглядом. Ли Хи У мельком посмотрела на свои руки, затем снова подняла голову и невозмутимо ответила:

— Вы же сами велели держать его при себе.

Она хлопала огромными глазами, а он думал о том, что не просто влип, а ещё и превратился в какого-то извращенца: член, который даже не шелохнулся при виде голой шлюхи, вдруг начал наливаться кровью и твердеть.

— Чем сидеть под дверью как нищенка, лучше бы в телефоне посидела. Тебе не было интересно? Там полно всякого забавного. Заскучать бы не успела.

Ли Хи У затеребила телефон в руках и погрустнела. Внизу живота начал скапливаться жар, а зубы так засвербело, что Ча Гёль стиснул челюсти до выступающих желваков, но это не помогало. Хотелось просто взять и искусать этот бледный, мягкий комочек, что прижимался к нему своим прохладным телом.

— Слушай, Хи У.

Грустная Ли Хи У тут же вскинула глаза и плотно сжала губы, так что на подбородке собрались ямочки.

У меня никогда не было извращенных наклонностей, но она постоянно пробуждает во мне какие-то странные желания.

— Ты так естественно сидишь у меня на руках... Если какой-нибудь другой ублюдок тебя обнимет, тоже будешь так смирно сидеть?

Не утенок же она, чтобы слепо таскаться за мамкой. И почему эта мягкая малышка так безоглядно тянется ко мне?

— ...Но вы же господин гость. Поэтому и сижу.

Видимо, решив, что её отчитывают за эти объятия, Ли Хи У заёрзала, пытаясь выбраться из его рук.

Флиртует так же естественно, как дышит.

— Не раздувай пламя, сиди смирно.

Неужели мой член так легко и бесконтрольно встает? Никогда еще эрекция не вызывала у меня чувства стыда.

От его слов она замерла и уставилась на него в упор. Ча Гёль смотрел в её лицо, а затем его взгляд опустился к слегка приоткрытым красным губам. Ли Хи У заворожённо смотрела, как лицо Ча Гёля приближается к ней. В этот момент существовали лишь его лицо, тепло его тела, обнимающего её, и его запах. Голова опустела, а в огромных чёрных глазах отражался только он один.

***

— Ха-а... бля-ядь.

Грубый, первобытный стон эхом разнёсся по ванной комнате.

Ча Гёль стоял под душем и дрочил, крепко обхватив свой член рукой. На его мускулистом обнажённом теле, по которому стекала вода, вздулись вены и сухожилия. Глаза были злобно прищурены — его бесило, что он не может дать волю своим инстинктам.

Лицо Ли Хи У, которая неотрывно смотрела на него своими невероятно чёрными глазами, пока он приближался, никак не выходило из головы. Когда он оказался совсем близко, запах детского лосьона стал ещё отчётливее.

И запах у неё под стать.

Он явно не собирался её целовать. Вернее, собирался, но всерьёз делать этого не планировал. Что за уебанская логика.

Когда его губы почти коснулись её пухлых, слегка приоткрытых губ, он склонил голову, и в момент их соприкосновения Ча Гёль отчётливо понял: его жизнь уже не будет прежней. Его будущее изменилось навсегда.

Надо было отстраниться, но тело не слушалось. Да он и сам этого не хотел. В голове билась лишь одна мысль — прижаться ещё крепче, и он без колебаний протолкнул язык между её губ.

— Фу-ух.

Накатило чувство приближающейся эякуляции. Смазка обильно сочилась, смешиваясь с водой, отчего всё становилось невыносимо вязким и скользким, а влажные шлепки плоти громко разносились по ванной комнате. Он даже не осознавал, что сейчас, перевалив за тридцать, занимается тем, чем не страдал даже в пубертате.

Когда его язык проник в её рот, она так опешила, что её огромные глаза расширились лишь с секундным опозданием, и от этого уголки его губ поползли вверх.

— Сейчас я совершу безумство. Закрой глаза.

Он на мгновение вытащил язык и глухо прорычал это ей прямо в губы. Ли Хи У, судя по её лицу, вообще не понимала, что происходит и что значат его слова, но послушно зажмурилась. Снова вторгаясь языком в её приоткрытый рот, он поймал себя на абсолютно больной мысли: если она так же послушно выполнит приказ какого-нибудь другого ублюдка, он просто отделит мясо от костей этого смертника.

На этом мыслительные процессы отключились.

Ощущения внутри её рта оказались настолько охуенными, что у него реально сорвало крышу. Это был не поцелуй, а какое-то каннибальское пожирание. Он сплетал их языки, высасывал её слюну до последней капли, но всё равно сходил с ума и бесился от того, что не мог проникнуть ещё глубже, не мог слиться с ней ещё сильнее. Уже потерянный рассудок окончательно покинул чат и возвращаться не собирался. Перед глазами всё плыло.

Он протолкнул язык в рот Ли Хи У до самого горла, двигая им туда-сюда, имитируя фрикции. Она не справлялась с напором, и по её подбородку потекла слюна, но он собрал её пальцем, протолкнул обратно ей в рот и слизал.

— Х-х... М-м! Хм-м...

Не в силах нормально вдохнуть, Ли Хи У затрепыхалась в его объятиях, слабо барабаня кулачками по его плечам.

— Блядь, да что же это... Раскрой рот пошире. Или давай, пусти слюну.

Ли Хи У с покрасневшим лицом закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Увидев его безумный взгляд, она попыталась улизнуть и осторожно заёрзала задницей. Но поскольку сидела она у него на коленях, это лишь подлило масла в огонь. То, что его член встал от простого поцелуя, уже было пиздецом. Но от того, что она потёрлась задницей о его бедра — словно в какой-то детской игре — член просто взбесился, требуя немедленно всадить его в неё и кончить.

— Вы... это... вы, кажется... немного сошли с ума, — прошептала она.

Её лицо, шепчущее эти слова распухшими от его поцелуев губами, было прекрасно. В испуганных глазах стояли слезы, но то, что она при этом оставалась прижатой к его груди, возбуждало до одури.

— Вот именно. Какого хуя у тебя даже слюна такая вкусная?

Его язык снова вторгся в её рот, безжалостно подчиняя себе всё внутри. От этих грубых, пошлых движений языка Ли Хи У тут же начала задыхаться и повисла на нём. Словно желая сожрать её живьём, он кусал и жевал её губы, а затем снова сплетал их языки, вливая в неё свою слюну и выпивая её. Её упругие, распухшие губы напоминали плотный мармелад. Когда язык Ча Гёля проходился по её нёбу, Ли Хи У замирала, почти переставая дышать от нахлынувших ощущений. Её тело, не имевшее никакого иммунитета к чужим прикосновениям, было невероятно чувствительным.

Он заполнил своим языком весь её тесный рот, целуя так, словно насиловал. Настойчиво и порочно.

— Х-х, блядь!

Сперма вырвалась наружу. В воздухе разлился характерный терпкий запах. Непрозрачная, густая жидкость ещё долго смывалась струями воды из душа. Опершись одной рукой о стену, Ча Гёль до последнего выжимал свой член, продолжая двигать рукой. Налитый кровью, пульсирующая плоть даже после эякуляции не желала опадать.

— ...Сукин сын.

И как он только умудрился остановиться на поцелуе. Кровь кипела от дикого желания грубо овладеть её маленьким, хрупким телом.

Если бы только в тот момент не зазвонил телефон...

Ча Гёль откинул назад мокрые волосы. В его сузившихся глазах вспыхнул зловещий огонёк — о чём бы он сейчас ни думал, это не предвещало ничего хорошего. Он остро чувствовал: происходит что-то странное.

[Босс Ча, есть один заказ.]

Это звонил начальник Ким.