Чвяк, хлюп.

Ча Гёль равнодушным взглядом смотрел на макушку женщины, которая, стоя на коленях между его ног, сосала его полувставший член. Она умело делала минет, обхватив крупный, толстый член обеими руками.

Её движения, когда она вылизывала ствол и головку, то, как сжимала губы и открывала горло, принимая его глубоко в себя, говорили о том, что свой рот она использовала часто, но члену Ча Гёля, независимо от её стараний, было абсолютно скучно.

Взгляд, устремленный на макушку, поднялся, и Ча Гёль слегка запрокинул голову. Если смотреть только на лицо, никто бы и не догадался, что этот мужчина сейчас вывалил член и принимает минет. Его глаза, с отчетливо виднеющейся полоской белка под радужкой, скользнули по голубому небу за окном и закрылись.

Как раз в тот момент, когда он подумал, что у него совсем не стоит и пора бы завязывать, снаружи громко застучали каблуки, и дверь резко распахнулась.

Собиравшийся войти Чан Пхаль Ён встретился взглядом с женщиной, которая, растерявшись из-за полного отсутствия реакции, старалась как можно туже сжать горло. Ча Гёль открыл бумажник, достал несколько купюр и бросил на стол.

— Хватит.

От этого холодного голоса женщина вздрогнула и выпустила член изо рта. Пенис, который она заглатывала так глубоко, что чуть не порвала губы, был едва ли наполовину твердым. Заглотить такую махину целиком было непросто даже для женщины, сделавшей это своей профессией. Уголки губ саднило, а челюсть ныла так сильно, что было чудом, как она вообще не вывихнулась. Женщина тихо забрала деньги и выскользнула в приоткрытую дверь.

— Э-э, кто-то тут, блядь, ебашит так, что хуй отваливается, а кто-то еблей занимается?

Чан Пхаль Ён закрыл дверь, развязной походкой вошел в кабинет и плюхнулся на диван. Он закинул ногу на стол и нервно затряс ею, стряхивая ошметки грязи с подошв туфель.

Ча Гёль слегка нахмурился, окинув его взглядом. Волосы Чан Пхаль Ёна, всегда тщательно уложенные воском, слиплись от пота и превратились в нечто невообразимое, а летний костюм измялся и выглядел пожеванным. Лицо Чан Пхаль Ёна, пусанского мужика, жившего по принципу «понты дороже денег», за один день осунулось и постарело.

— Так у тебя еще и шары повылазили? Хуй даже не стоял. Блядь, Пхаль Ён.

Из-за этой странной манеры речи, где было непонятно, то ли нестоящий член — это «блядь», то ли Пхаль Ён — это «блядь», Чан Пхаль Ён пошарил по карманам и достал пачку сигарет.

— Так ты ж собирался поставить его и поебаться, не? Разве ты не бросил это дело, потому что я зашел?

Сигарету-то он в рот сунул, а вот зажигалки не оказалось. Чан Пхаль Ён проворчал, что сегодня всё идет через жопу.

— Думаешь, я бы прервал еблю только из-за того, что зашел Пхаль Ён?

— Ни хера ты людей не знаешь, — буднично отозвался Ча Гёль, садясь напротив и прикуривая свою сигарету, после чего швырнул зажигалку Чан Пхаль Ёну.

— Да не Пхаль Ён, а директор Чан. Директор Чан! Сколько раз мне еще пиздеть об этом?!

У этого ублюдка был врожденный талант выводить людей из себя. И угораздило же его связаться с таким мерзким типом. Мудак с поехавшей кукушкой.

— Ты же сам говорил, что новое имя нужно произносить вслух постоянно?

— Бля-я-ядь! Да сколько лет уже прошло?! Хватит уже меня так называть!

Поймав зажигалку, Чан Пхаль Ён орал так, что на шее вздулись вены, но Ча Гёль лишь пренебрежительно дернул подбородком, мол, прикуривай давай. Вот поэтому он и не понимает, почему тот продолжает называть его по старому имени. Реакция всегда одна и та же — стабильно бурная.

— Лучше скажи, почему ты с пустыми руками.

Длинные холодные глаза сузились, в воздухе рассеялся сизый сигаретный дым. Чан Пхаль Ён глубоко затянулся, а затем, воскликнув: «Точно!», торопливо выдохнул дым. Его грубоватое лицо исказилось от обиды.

— Когда начальник Ким поручал нам это дело и пообещал тридцать миллионов, я еще подумал: с хуя ли такая щедрость?

Платить огромные деньги за то, чтобы просто привезти человека, какую-то вышедшую на пенсию шаманку — это и впрямь было странно. Если всё так просто, могли бы и сами её притащить.

— И на то была веская причина.

Чан Пхаль Ён наклонился, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, и, пробормотав: «Чертовщина какая-то, точно чертовщина», начал объяснять:

— Этот дом невозможно найти.

Он сморозил какую-то странную чушь, которую и объяснением-то назвать было сложно. Заметив, как похолодело лицо Ча Гёля, Чан Пхаль Ён тяжело вздохнул.

— Ты же сам всегда говоришь излагать только факты? Так вот это и есть факт, блядь, факт.

— Факт в том, что Пхаль Ён — тупой.

На скучающем лице проступило раздражение. Чан Пхаль Ён с досадой ударил себя кулаком в грудь и снова заговорил:

— Эй, босс Ча, я тебе серьезно говорю! Мы с Пак Се вдвоем всю эту крошечную гору вдоль и поперек излазили! Блядь, нам же четко сказали, что дом там. Мы на обратном пути набрали начальнику Киму, и знаешь, что он выдал? Сказал, что дом стопудово там, но они сами его найти не смогли! Отвечаю, нас будто бесы водили!

Он орал с пеной у рта, доказывая, что им было так стыдно, что они возвращались туда аж три раза.

— Оправдания своему долбоебизму ты расписываешь пиздец как длинно.

Ча Гёль пожевал фильтр сигареты и разочарованно цокнул языком. В этот момент раздался стук, и секунды через две дверь открылась. Увидев вошедшего Пак Се Мина, Чан Пхаль Ён просиял, словно встретил спасителя.

— Пак Се! Как же ты вовремя! Скажи ему! Босс Ча думает, что я поехавший и несу хуйню. Отвечаю, меня аж выворачивает от обиды.

Почувствовав на себе взгляды обоих, Пак Се Мин почесал затылок, положил принесенные на подпись документы на стол Ча Гёля и подошел ближе.

— Босс, вы не поверите, но директор Чан говорит правду.

Раз уж и Пак Се Мин, который ходил туда вместе с ним, подтвердил это, Ча Гёль затушил сигарету о пепельницу.

— Гора низкая, мы даже у местных расспрашивали, но найти дом просто невозможно.

— Выражайся точнее.

— Как только мы заходим в гору, начинаем блуждать. Будто под гипнозом наворачиваем круги по лесу, а потом возвращаемся к подножию.

На лице Пак Се Мина читалась явная растерянность. Ча Гёль выпрямился и закинул ногу на ногу в другую сторону.

— А если я поеду и найду?

— ...

— ...

Они замолчали не потому, что всерьез думали, будто Ча Гёль сможет его найти, а потому, что его аура была настолько подавляющей, что они на секунду опешили.

— Да не найдешь ты. Если мы не нашли, каким макаром ты-то найдешь?

Хоть Ча Гёль и называл его тупым, Чан Пхаль Ён был известным бандитом в прошлом, а сейчас являлся компетентным руководителем полевых операций «Ио Капитал» и детективного агентства «Ио». Но, несмотря на всё это, поверить словам этих двоих было сложно. Ча Гёль был не из тех, кто в эпоху, когда частники запускают ракеты в космос, поверил бы в хуйню про призраков.

— Палец поставишь?

— ...?

— ...?

Фраза про палец явно не означала детскую клятву на мизинчиках. Чан Пхаль Ён и Пак Се Мин синхронно потерли покрывшиеся мурашками предплечья. Услышать такое густым, красивым баритоном от мужчины с безупречным лицом было жутко. Но еще страшнее было осознавать, что Ча Гёль со своим блядским характером действительно это сделает.

— М?

Глядя на Ча Гёля, требующего ответа, Чан Пхаль Ён повернул голову и посмотрел на Пак Се Мина. В этот же момент Пак Се Мин посмотрел на него, и их взгляды встретились.

«Твою мать, когда этот ублюдок так говорит, кажется, что это мы где-то проебались, и что найти-то можно было, просто мы тупанули, да?»

«...А вдруг мы и правда где-то ошиблись?»

Мужчины обменялись красноречивыми взглядами. Две пары глаз в смятении забегали.

— Я... я еще разок туда сгоняю.

«Где мои понты, блядь. Настоящий мужик, а заикаюсь, сука». Чан Пхаль Ён знал его больше десяти лет, но то, что он до сих пор временами так шугался Ча Гёля, бесило его самого. Впрочем, он оправдывал это тем, что шугается именно потому, что знает его слишком хорошо. Он прекрасно знал, что у того не просто характер дерьмовый.

— Сгоняешь, а дальше?

Длинные холодные глаза слегка сощурились. Но его зрачки совершенно не улыбались.

— Если я не найду, а ты найдешь, отрезай мне палец нахуй!

Выпалив это на одном дыхании, Чан Пхаль Ён гневно засопел, раскрасневшись. Этот дерьмовый ублюдок всё-таки вынудил его произнести это вслух. Красные губы Ча Гёля изогнулись в ухмылке.

«Да блядь, в этот раз я надену горные ботинки, натяну гребаную экипировку и перерою эту ебучую гору вверх дном!»

***

Дорога не была нормально обустроена. Протоптанная людьми тропинка оказалась узкой и довольно ухабистой.

Вдоль неё густо росли фиолетовые и желтые полевые цветы, выстроившись так ровно, будто кто-то высадил их здесь специально. Шагая по прохладной даже в летний зной горной тропе, Ча Гёль достал телефон.

Увидев, что связи нет и телефон превратился в бесполезный кусок пластика, он привычным жестом откинул упавшие на лоб волосы.

«Сам пиздуй на эту ебучую гору».

Обещавший сгонять еще раз Чан Пхаль Ён заявился спустя три дня с осунувшимся лицом и торжественно объявил, что больше в сторону гор даже не посмотрит. И это в стране, где горы повсюду, куда ни плюнь.

К этому моменту Ча Гёлю стало по-настоящему любопытно.

Чан Пхаль Ён пошел к брокеру, начальнику Киму, схватил того за грудки и начал трясти. На возмущения Чан Пхаль Ёна о том, какого хуя тот устраивает этот цирк и пытается их наебать, Ким клялся своей рукой, что всё это правда.

«У меня тут, блядь, палец на кону, а он своей клешней клянется, охуеть теперь!»

Тот факт, что он на полном серьёзе вещал, будто их попутали бесы, что в горах с шаманкой стопудово водятся призраки, и что он, сколько бы ни рвал жопу, так ничего и не нашел — говоря об этом так, словно лишиться пальца было делом решенным, — просто поражал.

Должно быть, эти слова вырвались у него бессознательно.

Пройдя вверх по склону около десяти минут, Ча Гёль заметил впереди справа черепичную крышу.

— Блядь, Пхаль Ён, ты в полной жопе.