Нерешительно помявшись с плотно сжатыми губами, Ли Хи У наконец кивнула в знак согласия.
— Трогать, смотреть, раздевать и обнимать тебя, малышка, могу только я. Это доступно исключительно Ча Гёлю. Поняла?
К чему повторять очевидные вещи? Взгляд Ли Хи У так и говорил об этом, но он всё равно хотел получить подтверждение, и не один раз. Глядя на кивающую Ли Хи У, Ча Гёль, в отличие от предыдущих разговоров, произнес твердым, не терпящим возражений тоном:
— Скажи вслух.
— Да.
Ча Гёль расцепил руки на груди и отвернулся. Раздался шорох — Ли Хи У, видимо, слезла со стола, и вскоре он почувствовал, как она встала позади него.
— Мне вам помочь?
— Да.
— Что нужно сделать?
— Садись туда и просто поболтай со мной, чтобы мне не было скучно.
Огромные глаза Ли Хи У виновато опустились. Мне же хочется помочь хоть чем-то... — пробормотала она. Ча Гёль, заглядывая в холодильник, повернул к ней голову.
— Я что, слишком нежно с тобой обращался?
— ...?
— Раз тело не болит, видимо, придется в следующий раз постараться лучше.
С шумно втянутым воздухом Ли Хи У, неловко переставляя ноги, послушно села на обеденный стул.
Ча Гёль снова заглянул в холодильник и тихо усмехнулся.
***
— ...Поэтому мы пошли в библиотеку, которая в центре города. Долго там сидеть нельзя, в основном просто берут книги. Но даже когда я читаю, там столько всего непонятного, что я просто не могу себе это представить. А спросить не у кого, только у тетеньки Чангун и при... ой, то есть только у тетеньки Чангун, но она говорит, что сама понимает, а вот объяснить нормально не может. Я думала, это потому, что я в школу не ходила, но тетенька сказала, что учеба в школе и реальная жизнь — это вообще разные вещи. Так что я даже не знаю, как этому всему учиться.
Ли Хи У добросовестно выполняла поручение Ча Гёля. Поначалу жалуясь, что не знает, о чем рассказывать, она всё же мило вращала своими огромными глазами и щебетала своим нежным голоском обо всём, что приходило в голову.
Ча Гёль время от времени вставлял короткие реплики: «Правда?», «А, та самая тетенька Чангун?», «Согласен» — и тем временем закончил готовить ужин. Когда они сели за накрытый стол, Ли Хи У спросила, не отрывая взгляда от еды, которую приготовил Ча Гёль:
— А всё-таки учиться — это хорошо?
— Если ты этого хочешь, малышка. Хочешь учиться?
С недавних пор Ча Гёль, благодаря Ли Хи У, начал есть первым. Только после того, как он отправлял в рот первую ложку, Ли Хи У тоже приступала к еде. Это было очередным принудительным напоминанием об их разнице в возрасте.
— ...Я даже не знаю. А откуда вы, господин гость, так вкусно готовите?
Она никогда не задумывалась о том, чтобы чем-то заняться. Ведь для этого пришлось бы столкнуться с новой обстановкой, а значит, и с новыми «галлюцинациями».
Поэтому она ограничилась лишь тем, что сдала экзамены за среднюю школу экстерном. К тому же во время экзамена она чувствовала себя совершенно обессиленной, а программу старшей школы освоить самостоятельно было невозможно.
— Раньше у меня была кухарка, но меня раздражало, что по дому постоянно кто-то шастает, вот и стал готовить сам.
Ча Гёль был не из тех, кто делает что-либо спустя рукава, поэтому со временем научился готовить отлично. К тому же он был весьма привередлив в еде.
А вот Ли Хи У, напротив, была абсолютно всеядной. Что бы он ни приготовил, она уплетала за обе щеки, нахваливая.
Жуя еду, Ча Гёль невольно усмехнулся. Вспомнился тот случай, когда он пожарил сосиски перед уходом.
По правде говоря, он тогда решил немного подшутить над ней. Сомневался, что она сможет съесть такую гору, но она умяла целую тарелку сосисок, да ещё и посуду за собой помыла. Видимо, она и правда обожала их, как и говорила.
— Эм... господин гость.
— М?
— ...Вы не знаете, где сейчас бабушка?
— А тебе зачем эта шаманка?
Она всё ещё думает, что я её верну? — Ча Гёль с удивлением приподнял бровь, глядя на погрустневшую Ли Хи У.
— Просто переживаю: всё ли у неё хорошо, не болит ли чего.
Бабушка сказала, что они ещё встретятся, но так ли это? Ли Хи У знала правду, но вела себя так, будто верит ей.
Для бабушки она была пустым местом. Наверное, без неё ей даже лучше, но Хи У всё равно хотела, чтобы бабушка была здорова. Ей было достаточно просто знать, что они живут под одним небом.
— Твои переживания ничего не изменят. Всё, что ты можешь сделать — это просто жить хорошо самой.
Ча Гёль догадывался, зачем депутату Иму понадобилась Ли Хи У, но какую выгоду он рассчитывал извлечь из самой шаманки — оставалось загадкой. Что изменится от того, что он держит её у себя? Что вообще может сделать старая шаманка?
— Сейчас же всё хорошо, малышка.
— Да, всё благодаря вам, господин гость.
Она красиво сощурила свои огромные, грустные глаза. Поскольку у Ча Гёля и так не было особого аппетита, он отложил палочки и принялся наблюдать за ней. То, как она ела, было чертовски мило.
В двадцать лет все милые. Аппетита не было, зато похоть била через край. Ей двадцать, но почему он сам ведет себя как озабоченный двадцатилетний пацан? Даже в свои двадцать, да и вообще за всю жизнь, он никогда не испытывал такого лютого желания.
— А почему вы не едите?
Её щеки были набиты едой, а округлившиеся глаза делали её похожей на бурундучка.
Удивительно, как она умудрялась есть так аккуратно и почти беззвучно. Даже за едой она была прекрасна.
— Ем.
— ...?
Она же видела, что он отложил палочки. Ли Хи У, жуя, перевела взгляд на почти нетронутую тарелку риса Ча Гёля.
— Глазами есть вкуснее.
Она прекрасно поняла, что именно он «ест глазами». Под его пронзительным взглядом её лицо стремительно залилось краской.
Её челюсти стали двигаться всё медленнее.
Длинные глаза Ча Гёля лукаво прищурились. Так мне есть или не есть? Глядя на Ли Хи У, которая продолжала жевать с подчеркнуто замедленной скоростью, он тихо, бархатисто рассмеялся.
***
Ванна в спальне была настолько огромной, что в ней свободно могли поместиться двое взрослых. Теплая вода, приятный аромат и мужчина, который крепко прижимал её к себе, окончательно расслабили Ли Хи У. От той напряженности и зажатости, с которой она поначалу лезла в воду, не осталось и следа.
Ей, судя по всему, нравилось разглядывать тело Ча Гёля: она кончиками пальцев водила по его руке, лениво раскинутой на бортике ванны. Ча Гёль, подперев голову свободной рукой, с нескрываемым удовольствием наблюдал за ней.
От прикосновений её пальцев, скользящих вдоль его вен, по всему телу пробегали мурашки. Мышцы напряглись. Казалось бы, она просто с детским любопытством, без всякого сексуального подтекста, изучала чужое тело, но на него это действовало безотказно.
— Это так удивительно.
В ванной комнате, где не происходило ничего откровенного, всё равно витала густая, эротическая атмосфера. Плеск воды, аромат дорогого нишевого парфюма и дыхание двух людей — этого было более чем достаточно.
— Удивительно?
— Да. Ваше тело... оно как будто высечено из камня.
В её голосе звучал легкий трепет. Знала бы она, как выглядит сейчас, мокрая и обнаженная, вряд ли бы смотрела на него с таким невинным, восхищенным выражением. С зачесанными назад мокрыми волосами лицо Ли Хи У казалось совсем другим. Прятать такой красивый, выпуклый лоб под челкой было настоящим преступлением. На её белых плечах и руках, выступавших над водой, пестрели засосы — следы его губ.
— Как оно может быть таким?
Видимо, его мускулистое тело и впрямь казалось ей чудом: она смотрела на его предплечье, широко распахнув глаза. Длинные ресницы, намокнув, казались ещё гуще и темнее. Пальцы, скользившие по предплечью, добрались до плеча. Розовые подушечки пальцев с аккуратными ноготками нежно поскребли кожу.
— Я думал, тебе только мое лицо нравится.
Свободной рукой Ча Гёль зачесал назад мокрые волосы. Из-за акустики ванной комнаты его бархатный голос казался ещё более обволакивающим.
Ли Хи У, подняв глаза, посмотрела на его расслабленное лицо. Так же, как Ча Гёль любовался ей в воде, Ли Хи У, глядя на него, чувствовала, как её сердце начинает биться чаще. Вода создавала ощущение полного погружения в момент.
— ...Я просто впервые вижу чужое тело.
— А-а, вот как. Ну, смотри сколько влезет, малышка.
— Было бы ещё лучше, если бы ты и на мой хер посмотрела, — небрежно бросил он вполголоса.
От этих оброненных слов шея и уши Ли Хи У мгновенно залились краской.
Сделав вид, что ничего не поняла, она перевела пальцы с плеча на его грудь, где красовалась черная татуировка. Из-за этого ей пришлось повернуться к нему почти лицом к лицу. Во время секса ей было не до разглядывания, поэтому сейчас она с интересом изучала черный рисунок. Он очень шел ему. Её пальцы обвели контуры черного узора на его груди.
— А что это за рисунок?
— Волны и лотос.
— Ясно, — тихо пробормотала она. — Больно было?
— Не особо.
— Вам очень идет, господин гость.
Она подняла лицо и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась. Ча Гёль, не выдержав, притянул её за руку к себе и жадно впился в её губы.
А-ах, вот теперь можно жить.
***
— ...Слышишь? Малышка. Приди в себя.
Х-ха! Резко вдохнув, Ли Хи У часто заморгала расширенными зрачками. Белая пелена перед глазами начала рассеиваться, обретая цвет, а в ушах, где до этого стоял звон, снова появились звуки.
Она
опустила веки, подчиняясь давлению на подбородок, и увидела перед собой лицо Ча
Гёля.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
