То ли от бесконечной зубрежки его социальное чутье окончательно атрофировалось, то ли он от природы был дебилом, но мужик абсолютно не читал атмосферу. Захлебываясь собственной злостью и гневно сопя, он даже не заметил, как изменился взгляд Чан Пхаль Ёна.

Хрясь!

Получив звонкую оплеуху, мужик отлетел в сторону, рухнул на пол и впечатался головой в дверь. Ошарашенный тем, что вообще произошло, он схватился за щеку и уставился снизу вверх на присевшего перед ним на корточки Чан Пхаль Ёна. Из носа и разбитой губы струйкой хлынула алая кровь. От силы удара в ушах зазвенело.

— Блядь, доктор, хули вы так к боссу рветесь? Даже не понимаете, что его отсутствие — это ваша несказанная удача.

Чан Пхаль Ён принялся легонько похлопывать мужика по щеке своей ладонью размером с крышку от казана. Только теперь до того дошло, и он затрясся от страха. Пак Се Мин, наблюдая за этим, разочарованно покачал головой. Вечно такие идиоты объявляются, стоит только заскучать. И правду сказал Чан Пхаль Ён: то, что босса Ча нет на месте — величайшее благо. Похоже, сегодня отмывать офис от мозгов не придется.

— М-мои... ч-часы...

— Доктор.

Шлеп. Эти издевательские, ленивые пощечины унижали и втаптывали в грязь куда сильнее, чем полновесный удар. Если, конечно, у этого уебка еще оставались мозги, чтобы это прочувствовать.

— Уж лучше мы заберем часики, чем распорем вам брюхо и выпотрошим всё, что внутри, согласны?

Лицо мужика побледнело. Залитые кровью губы зашевелились в попытке что-то выдавить:

— Н-незаконно...

— Ой-ёй, а то, чем вы тут промышляете — пиздец как законно? Охуеть у вас двойные стандарты.

Чан Пхаль Ён уже собирался закругляться и начал подниматься с колен, как вдруг послышался звук открывающейся двери. Он поднял голову и увидел Ча Гёля. Сидевшие за столами парни разом вскочили.

— О! Явился?

Уголки губ Чан Пхаль Ёна медленно поползли вверх. По всему виду босса читалось, что он приперся прямиком с горы. На то, что помятый вид ничуть не портил его ослепительную внешность, а наоборот, придавал ему какой-то порочный, декадентский шарм, Чан постарался закрыть глаза. Главным было другое — Ча Гёль пришел один.

«Вот видишь, нихуя ты не всемогущий. Хуйню порол про свой палец, ага».

Изо всех сил сдерживая злорадную лыбу, Чан Пхаль Ён напряг лицевые мышцы. Заметив, что Ча Гёль уставился на всё еще валяющегося на полу доктора, он поспешно скомандовал:

— Пак Се, проводи-ка гостя.

Пак Се Мин подошел и вздернул мужика на ноги.

— Пхаль Ён.

Низкий голос Ча Гёля прозвучал отстраненно и холодно.

— Да так, разруливали тут одно недопонимание. Ничего серьезного. А ты чего так долго? Всё в норме?

Чан Пхаль Ён уже набрал в грудь воздуха, чтобы со смехом выдать: «Что, тоже нихуя не нашел? Будто бесы попутали, да?», как вдруг...

Из-за спины Ча Гёля что-то робко высунулось.

— Хе-ек! Бля-я-ядь! Ч-что за хуйня?! Э-это чё, п-призрак?! Чё за пиздец?!

Чан Пхаль Ён посинел от ужаса, едва не хлопнувшись в обморок. Высунувшаяся из-за плеча Ча Гёля крошечная девичья головка выглядела абсолютно сюрреалистично. Испугавшись его дикой реакции, Ли Хи У тихонько вцепилась в рубашку Ча Гёля. Из-за воплей Чан Пхаль Ёна взгляды всего офиса скрестились на одной точке.

Личико, выглядывающее из-за предплечья Ча Гёля, с искренним любопытством осматривало помещение.

— Малышка, не смотри на такое, глазки испортишь. Это кака, бяка.

Спустившись с горы и попрощавшись с бабушкой, Ли Хи У буквально приклеилась к Ча Гёлю. Впервые оказавшись в городе, она таращила огромные глаза от изумления, но из-за внутренней тревоги постоянно искала взглядом Ча Гёля.

— А? Д-да.

Ли Хи У кротко кивнула и чуть глубже спрятала голову за его спину. Глядя сверху вниз на то, как она осторожно выглядывает одним глазком, Ча Гёль тихо усмехнулся.

Чан Пхаль Ён потерял дар речи; тыча в них дрожащим пальцем, он лишь хрипло хватал ртом воздух:

— П-пак Се... у меня чё, белка? Ты тоже это видишь?

— Я тоже... это вижу.

Он как раз вел доктора на выход, но, заметив за спиной Ча Гёля постороннего человека, настолько опешил, что буквально затолкал должника в лифт и примчался обратно.

Мельком увиденное бледное личико и впрямь казалось настолько нездешним, что вопли Чан Пхаль Ёна про призрака были вполне оправданы. А это странное обращение Ча Гёля? А его до абсурда нежный тон? Судя по всему, остальные сотрудники разделяли мысли Пак Се Мина, потому что сейчас все они сидели с отвисшими челюстями и вытаращенными глазами, напоминая сборище дебилов.

В повисшей звенящей тишине раздался тихий, робкий голосок:

— Простите... господин гость, вы не могли бы сказать им, что я не приведение, а живой человек...

Огромный, похожий на медведя Чан Пхаль Ён пошатнулся.

***

«Босс Ча — просто уникум! Надо же, реально провернул это дело. Остаток суммы я перевел, проверяйте. Всё-таки с конторой “Ио” никто не сравнится!»

Довольный голос начальника Кима липким осадком застрял в ушах Чан Пхаль Ёна. А ведь еще вчера вечером, во время просмотра «Побега любви», всё было так охуенно... С потемневшим лицом Чан Пхаль Ён разглядывал Ча Гёля и сидящую рядом с ним совсем юную девушку. Любопытство победило страх перед физическим увечьем. Умирая от распиравшего его интереса, Чан Пхаль Ён натянул фальшивую лыбу и подумал:

— ...Пиздец какая хорошенькая.

«Чего бля? Я чё, вслух это пизданул?»

Он был свято уверен, что произнес это про себя, но в него тут же вонзился ледяной взгляд Ча Гёля. Огромные круглые глаза девчонки тем временем безостановочно блуждали по офису. Её идеальная осанка и утонченная красота создавали ауру, напрочь лишенную чего-либо общего с обычными людьми.

— А чё такого, красивую назвал красивой, хули ты взъелся. Не хочешь представить, кто это вообще?

Сидящая бок о бок парочка выглядела до абсурда несовместимо.

— Ты бы сначала шары свои прибрал, а потом пиздел.

«Показалось, или Ча Гёль реально ощетинился?» Чан Пхаль Ён покосился на Ча Гёля, который покачивал закинутой ногой, зажав незажженную сигарету между пальцев.

— На свои посмотри... Так кто она?

— Тебе правда интересно?

— А кому бы не было?

Один уголок губ Ча Гёля зловеще пополз вверх. Чан Пхаль Ён нервно прокашлялся и отвел взгляд от греха подальше.

— А про шаманку узнать не хочешь?

— Н-ну... это...

— Нихуя у тебя совести нет, Пхаль Ён.

— ...

Холодный пот страха, ненадолго вытесненного любопытством, струйкой побежал у Чана по позвоночнику. Маленькая головка, разглядывавшая офис так, будто видела восьмое чудо света, наконец повернулась вперед.

— Всё осмотрела?

«Разве может голос человека так меняться?» Посторонний вряд ли бы уловил разницу, но Чан Пхаль Ён знал его слишком хорошо. Маленькая головка повернулась к Ча Гёлю.

— Да... это так удивительно.

Щеки Ли Хи У залились розовым румянцем. Похоже, ей самой стало неловко оттого, что она в сотый раз повторяет одно и то же слово, пока идет за ним.

— Беда с тобой, малышка, раз для тебя любая ерунда — удивительная.

Ча Гёль тихо рассмеялся, глядя на её мягкую щеку. Прощаясь с шаманкой, Ли Хи У покраснела глазами, но так и не заплакала. Наблюдая за тем, как она держится из последних сил, готовая вот-вот разрыдаться, ему до одури захотелось курить. Это бледное личико с покрасневшими веками и плотно сжатыми губами, отчего на подбородке собрались морщинки, пробуждало в нем самые темные, похотливые желания.

«Красиво бы она смотрелась заплаканной». Ча Гёля ничуть не удивил ход собственных мыслей.

С самого спуска с горы Ли Хи У полностью вверяла себя ему. Вела себя так, будто Ча Гёль был единственным человеком на всей земле, способным сохранить ей жизнь. И ему это чертовски нравилось.

— Внучка шаманки, дом которой было «невозможно найти». Удивительно, скажи?

От этого процеженного сквозь зубы сарказма вздрогнул не только Чан Пхаль Ён, но и Ли Хи У. Девушка робко отвела глаза и втянула губы.

— Р-реально... она?

Хоть он уже получил все подтверждения, в это по-прежнему верилось с трудом. Чистая чертовщина. А следом накатила дикая обида. В конце концов, не один же он её проебал! Это не он был ебанутым, это Ча Гёль был каким-то неправильным ублюдком.

— Вы там чё, всем кодлом сговорились, или дружно кукушкой поехали?

— Эй, ты...

— «Не найдешь», говорили? «Хуй отыщешь»? Блядь, да дом стоял прямо перед носом!

В его ровном голосе клокотало глухое раздражение. Чан Пхаль Ён, которому было что возразить, но не хватало духу, от досады принялся колотить себя кулаком в грудь; увидев это, Ли Хи У от испуга начала икать.

— Блядь, Пхаль Ён, хули ты ребенка пугаешь своими припадками?

На самом деле она икнула не от страха, а от чувства вины, но, нешуточно испугавшись мата Ча Гёля, Ли Хи У рефлекторно повторила за Чан Пхаль Ёном и принялась легонько постукивать себя кулачком по груди.

— Говорят же: при детях лишний раз воды не попей, всё повторят. Тц, вот погляди. Уже хуйне всякой научилась. Я тебе говорил не смотреть на бяку, или нет?

Ча Гёль перехватил её запястье и опустил её руку вниз. Прохладная кожа под его ладонью ощущалась до раздражения приятно. «И чё в этом такого?» Он никогда не испытывал подобного кайфа даже во время ебли, так с хуя ли его так кроет от обычного прикосновения к запястью?

— Г-говорили...

И ведь отвечает же на полном серьёзе. Не выпуская её запястья, Ча Гёль склонил голову и впился взглядом в её раскрасневшееся лицо.

— У малышки лицо покраснело.

Даже не пытаясь вырвать руку, она лишь робко шевелила пальцами зажатого кулачка. По всему её телу разлился такой трепетный зуд, что она рефлекторно поджала пальцы на ногах.

Чан Пхаль Ён, только что колотивший себя в грудь, застыл с занесенным кулаком; шумно выдыхая носом воздух от полнейшего охуевания, он переводил взгляд с одного на другую.

«Эт чё за хуйня сейчас происходит? Кто этот ублюдок, напяливший на себя шкуру босса Ча?»

— ...Слыш, ты ж не Ча Гёль, да?