Услышав ругательство, смешанное с тяжёлым вздохом, Ли Хи У медленно перевела взгляд. Лицо господина гостя, нависавшего над ней, казалось искажённым. Она понимала, что это из-за слёз, застилавших ей глаза, но не могла пошевелить даже пальцем.
— Ху-у... Говорю же, ругайся.
Ча Гёль запрокинул голову и глубоко вздохнул. Казалось, если он продолжит всаживать так же глубоко, его член либо оторвётся, либо взорвётся.
Он одним рывком стянул с неё задравшийся свитер, а затем, стянув и бюстгальтер, бросил всё на пол.
— Ха-ах! У-у-у... Ах!
Уткнувшись носом в её обнажённую грудь, он с силой втянул её запах, а затем грубо присосался к соску. Она заметалась, задрожав всем телом, и скопившиеся слёзы скатились по щекам.
Он сосал так жадно, что ей стало страшно, не оторвёт ли он ей грудь. Она слабо похлопала его по плечу, и он поднял голову.
С порочным, безумным лицом он опустил взгляд туда, где его член входил в неё, и усмехнулся.
— Выходит, я и правда распечатал малышку.
Пробормотал он себе под нос. Слегка отстранившись, он заметил слабые следы крови.
Первый раз этой двадцатилетней девочки, чистой как белый лист, достался ему. Он, который всегда воротил нос от неопытных девственниц, набросился на неё как сорвавшийся с цепи пёс. Странное чувство.
Ли Хи У смотрела на него снизу вверх уставшими глазами.
Ей рано сдаваться. Ча Гёль привык трахаться до тех пор, пока полностью не выплеснет всё напряжение, не зная пощады. Он всегда уходил первым, поэтому не знал наверняка, но, скорее всего, ни одна из его партнёрш не могла после этого уйти на своих двоих.
— Ещё по твоему рту было понятно, что у тебя всё узкое. У тебя пизда такая тугая, что даже на входе застревает.
Он вытащил член, и плотные стенки с влажным звуком чмокнули, пытаясь удержать его.
Шлёп!
Раздался звонкий звук удара плоти о плоть. Ли Хи У, не издав ни звука, лишь распахнула рот и схватилась за низ живота. Ей казалось, что из-за его огромного размера у неё сейчас живот прорвётся. Ча Гёль, заметив этот инстинктивный жест, окончательно превратился в дикого зверя.
Он ещё даже не начал толком двигаться, а оргазм уже подкатывал к горлу.
— Блядь, ты можешь или ругаться, или хотя бы дышать нормально?
— Х-х... а-а... ху-у...
Ча Гёль сгреб обмякшую Ли Хи У в охапку. Медленно входя в неё, он осыпал поцелуями её маленькое, прелестное личико: лоб, виски, нос, родинку, щёки, губы. Влажные, нежные поцелуи контрастировали с тем, что творила нижняя часть его тела. Его движения стали плавными и ритмичными, и в ответ на них из Ли Хи У хлынула смазка.
Её чувствительность была настолько невероятной, что вызывала восхищение.
— Ху-у... Ты даже расслабиться не можешь, а твоя киска уже так жадно заглатывает мой член. А-ах... Разве у невинной малышки там всё так работает?
Крупная головка скребла по сжимающимся стенкам. Его член был настолько большим, что заполнял её до отказа, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Смазки было столько, что простыня под ними промокла насквозь.
Шмяк! Хлюп! Шлёп!
Выходя почти до самого основания, член с силой вбивался обратно. Ритм становился всё быстрее и жёстче.
— А-ах! М-м-м! Ху-а-а-ах!
Мощная дрожь прошила её от затылка вниз по позвоночнику, охватив всё тело. Безумное, сводящее с ума удовольствие обжигало изнутри, лишая рассудка.
То, как она металась под ним в сладкой агонии, было до одури красиво.
Блядь. Сукин сын. Ублюдок. Ты влип. Окончательно влип.
Но, несмотря на эти мысли, прорванную плотину было уже не остановить. Напор только нарастал. У него возникло дикое, собственническое желание: запереть её, не выпускать из объятий и кормить только своей спермой.
И тогда эта малышка, мило вращая своими огромными круглыми глазами, будет послушно сидеть у него на руках. И с чего бы этим нелепым фантазиям вызывать у него чувство такого глубокого удовлетворения?
Шмяк! Хлюп! Шлёп! Чвак! Чвак!
Видимо, эмоциональное насыщение взяло верх над физиологией — его движения стали беспорядочными и грубыми. Ли Хи У всхлипнула и взмолилась:
— ...Х-х... господин... господин гость... х-хватит... а-а-ах... хватит... а-а-ан!
Но её мольбы были тщетны. Её жалкие, полные отчаяния стоны лишь заводили его ещё сильнее.
На месте их соединения громко хлюпало. Тело Ли Хи У безвольно болталось в такт его мощным толчкам.
— Я даже не знаю, кто кого тут трахает. Твоя пизда так вылизывает мой хер, словно хочет его сожрать.
Его хищные глаза прищурились, уголки губ растянулись в улыбке. Он вколачивался в неё, одновременно лаская клитор пальцем, и она сорвалась на высокий, пронзительный крик. Когда выделяется столько смазки, чувствительность обычно снижается, но её влагалище было настолько тугим, что это только улучшало скольжение.
Ча Гёль уже понял, что ей нравится, когда он трогает или сосёт её клитор. Чтобы наконец выплеснуть скопившуюся сперму, он глубоко, до самого упора, всадил член в её нутро.
— ...А-ах! А-а-а-х... а-а...
Запрокинув голову и томно прикрыв глаза, Ча Гёль кончил.
Семя извергалось в огромном количестве, и даже во время оргазма он продолжал медленно вращать тазом, вжимаясь в неё так сильно, словно хотел пробить её насквозь.
Спустя долгое время он со звонким чмоканьем вытащил член. Смесь его спермы и её соков обильно потекла наружу. Его ствол блестел, покрытый белой пеной. Несмотря на то что он кончил, его член оставался твёрдым, и он провел им по её половым губам. Ли Хи У лежала неподвижно, лишь медленно моргала полуоткрытыми глазами.
Казалось, она тратит все оставшиеся силы только на то, чтобы отдышаться — это было сейчас самым главным.
— Передохнём немного и продолжим?
— ...?
Она не поверила своим ушам. Ча Гёль, потираясь членом о её вход, спокойно натянул трусы и брюки. В отличие от неё, растрёпанной и обессиленной, он стоял полностью одетый и выглядел так, словно вообще ничем подобным не занимался.
В комнате, залитой светом ещё не зашедшего солнца, густо пахло потом, сексом и спермой.
— Я ведь только один раз кончил. Лежи, я принесу воды, малышка.
Заметив, как краска схлынула с её пылающего лица, Ча Гёль усмехнулся. Когда принесу воду, надо будет покусать её за эти сладкие щёчки, — подумал он и отвернулся.
Ли Хи У неотрывно смотрела на дверь, за которой скрылся Ча Гёль, и испустила долгий, тяжёлый вздох. Между ног всё ещё чувствовалась тяжесть, словно он всё ещё был там. Всё тело болело так, будто принадлежало кому-то другому. Ей казалось, что она больше не сможет даже пошевелиться. И он хочет сделать ЭТО ещё раз?
Она не совсем понимала, что значит «только один раз кончил», но сколько же раз он собирался это сделать?
Тихо застонав, она попыталась свести ноги вместе. Но даже это давалось с трудом — пришлось помогать себе руками.
Было больно и тяжело, но, как ни странно, ей это понравилось. Слово «понравилось» даже близко не передавало всего спектра новых, незнакомых ощущений. Ей нравилось и то, что господин гость сошёл из-за неё с ума.
Господин гость был немного... сумасшедшим.
Выйдя из комнаты, Ча Гёль вскоре вернулся. В руке он нёс три бутылки воды. Поставив их у изножья кровати, он с выражением «ах да, чуть не забыл» обхватил Ли Хи У и перетащил на чистую половину кровати.
— Тут всё залито твоей смазкой, малышка, лежать неприятно. Спать потом пойдём в другую комнату.
От того, с какой лёгкостью он бросался такими словами, Ли Хи У смущенно отвела взгляд.
Он всегда был таким безумным? Под ягодицами теперь было сухо и мягко. Действительно, спать на мокром было бы неприятно. Но она чувствовала, как из неё продолжает что-то вытекать.
Ча Гёль забрался на кровать, полулёжа притянул Ли Хи У к себе и дал ей попить из бутылки.
Она жадно, большими глотками пила воду, но вдруг поперхнулась.
— Кх! Кхе-кхе!
Вода потекла по подбородку. Ча Гёль, не обращая внимания на её кашель, свободной рукой продолжал теребить её сосок.
— В горле пересохло? Ещё бы, столько смазки из себя выдавить.
Он вытер воду с её подбородка и убрал пустую бутылку. Положив подушки под спину Ли Хи У, он усадил её, опершись о изголовье, и сел напротив.
— Малышка.
— ...Да.
— Знаешь что?
— ...?
— Когда ты сосешь мой хер своей пиздой, у тебя пиздец какое красивое лицо.
...Это что, комплимент?
***
Ча Гёль задумчиво смотрел на провалившуюся в глубокий сон Ли Хи У. Стоило ему во второй раз немного полизать её промежность — которую он не успел как следует распробовать в первый раз, — как она тут же кончила, залив всё смазкой, тяжело задышала и вырубилась. Уголки его губ, влажных от её соков, изогнулись в довольной улыбке.
— Малышка?
Он потряс её за плечо, но она даже не вздрогнула. Если бы не ровное дыхание, можно было бы подумать, что она умерла.
Ещё только ранний вечер, а летние ночи долгие.
Ча Гёль не собирался ложиться спать: его переполняло нерастраченное желание. Для начала он уткнулся носом ей в грудь, вдыхая аромат нежной, как бархат, кожи. Её щёки пахли детским лосьоном, а запах тела смешался с его собственным гелем для душа, создавая пьянящий, возбуждающий аромат. Как кожа может быть такой мягкой?
Её белоснежное тело вызывало привыкание — стоило только прикоснуться, и оторваться было уже невозможно.
Его губы скользнули по груди вниз и поцеловали впалый, плоский живот. Изящный изгиб пупка... в теле Ли Хи У не было ни единого изъяна, ни единой небрежной линии.
Каждая её клеточка была словно создана искусным мастером.
