Её огромные глаза превратились в щелочки от красивой улыбки, но в голове у Ча Гёля в этот момент раздался звук, словно что-то с треском ломалось. Спохватившийся Пак Се Мин выхватил стакан из рук Ли Хи У и незаметно спрятал его.
— И что тут у вас за пятнадцать минут произошло такого, от чего вам стало так весело?
Ча Гёль бросил взгляд на часы и плавно выпрямился во весь свой немалый рост. Блестящие глаза Ли Хи У неотрывно следили за каждым его движением. Чан Пхаль Ён вдруг засуетился и посмотрел на Пак Се Мина.
— Э-э, ну чё, мы, наверное, пойдём?
— Д-да, пожалуй?
В ту секунду, когда они, неловко перекидываясь фразами, попытались встать, раздался зловещий, низкий голос Ча Гёля:
— Куда собрались?
Затем Ча Гёль перевел взгляд на озирающуюся по сторонам Ли Хи У. В его глазах читалось немое «Я просто хуею с тебя».
— Господин гость, я и сама не знаю-ю.
Протянула она, жалобно опустив уголки своих огромных глаз. Повисла тишина. Чан Пхаль Ён нарушил её, зашуршав чем-то в попытке налить себе ещё выпить. Он искренне не понимал: она же не малолетка, что такого в том, чтобы дать взрослой бабе алкоголь? Он же её силком не вливал.
— Да, лучше тебе не знать.
На лице Ча Гёля появилась ледяная усмешка. Ли Хи У, усердно кивавшая в ответ, вдруг покачнулась, словно у неё закружилась голова. Ча Гёль без труда перехватил её за руку, притянул к себе и вполоборота повернулся к Чан Пхаль Ёну.
— Блядь, директор Чан.
— Да я ж только один стакан ей дал, чё ты сразу...
— Блядь, какая разница, стакан или полстакана! Ты на хуя малышку поишь, уебок?
От этого ровного, ледяного, пробирающего до костей тона Чан Пхаль Ён покраснел и набычился, всем своим видом показывая, как с ним несправедливо обходятся. Ли Хи У, повернувшаяся вслед за Ча Гёлем, теперь утыкалась макушкой в его предплечье. Да кто ж знал, что её с одного глотка развезёт! И вообще, ей пиздец как понравилось! ...Закусывать.
— Ебануться, она ж взрослая! Подумаешь, выпила немного, чё такого-то?! — взбеленился Чан Пхаль Ён.
Ча Гёль посмотрел на него взглядом, полным искреннего недоумения: «Ты совсем охуел, что ли?» — и медленно подался вперед. Пхаль Ён вздрогнул и непроизвольно вжался в спинку дивана.
Бля, как же убого я сейчас выгляжу. Сгорая от стыда, он залпом выпил стопку.
— Чё такого? Директор Чан, ты, блядь, совсем тупой? Она всю жизнь питалась скуднее, чем монахи в храме, а ты, сука, ей водку льёшь? Может, мне тебе бутылку в глотку засунуть?
Своим бархатным, изящным голосом Ча Гёль изрыгал страшные угрозы.
И почему каждый раз, когда этот ублюдок открывает рот, чувствуешь себя так, будто совершил смертный грех? Алкоголь вдруг показался горьким, и Пхаль Ён скривился. Сидевший рядом Пак Се Мин покорно кивнул, соглашаясь с боссом, и трусливо вставил:
— Простите, босс. Мы не подумали.
Видимо, решив предотвратить засовывание бутылки водки в глотку Пхаль Ёна, Пак Се Мин склонил голову, признавая вину.
Ну да, если моя баба в моё отсутствие бухает с другими мужиками, да ещё и в первый раз в жизни пробует водку и напивается, мне бы тоже было пиздец как хуёво.
Несмотря на то что Ча Гёль лично всё отрицал, в глазах подчиненных Ли Хи У уже стала его законной женщиной.
— Госпожа Ли Хи У так удивлялась тому, что мы пьем алкоголь, вот мы и... попутали берега, видимо, — добавил Пак Се Мин, снова склонив голову.
Ли Хи У, робко принявшая стакан из рук Чан Пхаль Ёна, зажмурилась и, судя по всему, собиралась выпить всё залпом. Но стоило водке коснуться губ, как она смогла сделать лишь малюсенький глоток. Сглотнув эти жалкие капли и вытерев выступившие от горечи слезы, она взяла кусочек фрукта, который ей протянул Пак Се Мин, и её глаза снова округлились от удивления.
— Алкоголь всегда такой невкусный.
— ...Да-а. На вкус так, словно в ад проваливаешься. А вот это как называется?
Ли Хи У потихоньку пересела поближе и потянулась к фруктам, к которым трое мужчин почти не притрагивались. Пак Се Мин подумал было: «Как можно не знать таких элементарных вещей?», но, вспомнив её странное детство, счёл это логичным.
— Это золотой киви, рядом шайн мускат, а красные ягоды — это черешня...
Услышав названия нескольких фруктов, Ли Хи У слушала так внимательно, будто это было откровением, и серьезно кивала.
А потом, видимо смутившись, добавила, что жила только в горах и многого не знает.
— ...Я кажусь совсем глупой, да? — осторожно спросила она, не отрывая взгляда от стола.
— Что вы. Если человек вырос в таких условиях, это вполне естественно.
— Да где ж вы видели таких красивых дурочек, как вы, Хи У!
Пак Се Мин и Чан Пхаль Ён, перебивая друг друга, поспешили её успокоить.
— Один глоток? — переспросил Ча Гёль.
Пак Се Мин осторожно продемонстрировал стакан, который держала Ли Хи У.
— Да. Она сделала всего глоток. Не понимаю, когда её успело развезти... Пока она ела фрукты, всё было в порядке.
Ча Гёль перевел взгляд на стол. Действительно, тарелка с фруктами была почти пуста.
Он посмотрел на тарелку, а затем скосил глаза на Ли Хи У, которая уткнулась макушкой в его предплечье.
Ах, блядь. Один глоток водки — и малышка в таком состоянии...
Может, просто убить этих уебков?
— Да ваще, она такая милашка! Рассказывала, как время в горах убивала, я прям душой отдохнул, хик!
Пак Се Мин зажмурился. Пытался всё исправить, а в итоге только ещё больше обосрался.
В конце концов Ча Гёль выплеснул остатки водки прямо в лицо Чан Пхаль Ёну. Завоняло спиртом, но Пхаль Ён, наплевав на мокрое лицо, в первую очередь запереживал о своем дорогом костюме.
— Б-блядь! В-воду, то есть водку... Ты чё, реально крышей поехал?! — завопил Пхаль Ён, вытираясь полотенцем, которое молча принес и оставил бармен.
Директор Чан, заткнитесь уже, — пробормотал Пак Се Мин, не разжимая губ, и принялся поспешно убирать со стола бутылки, стаканы и всё, что можно было швырнуть.
— Се Мин.
— Так точно! — Пак Се Мин вытянулся по струнке и гаркнул во всю глотку.
— Не это. Вот это убери.
А то я его сейчас в водке утоплю, — равнодушно процедил Ча Гёль, подхватил Ли Хи У на руки и поднялся.
***
Морг-морг.
Открыв глаза, Ли Хи У поняла, что её несут на руках и её тело покачивается в такт шагам. Она снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло и как она оказалась в такой ситуации. В голове было пусто, мысли ворочались с трудом.
Ча Гёль сказал, что это бар, в который они иногда заходят. Похоже, им нужно было о чём-то поговорить, поэтому она уткнулась в телефон, чтобы не мешать.
Потом господин гость сказал, что идет в туалет. Как только он исчез из виду, на неё вновь накатило это привычное, но ставшее вдруг чужим состояние. Она специально опустила глаза и делала вид, что ничего не замечает, когда директор Чан предложил ей стакан с алкоголем, и она согласилась.
Ей хотелось отвлечься, а ещё — попробовать этот напиток, который господин гость пил с такой невероятной, картинной грацией.
Ей хотелось выпить его так же красиво, но на вкус это оказалось сущим дерьмом. Чудо, что она не выплюнула всё обратно. Она с трудом проглотила ту малость, что попала в рот, но всё горло и желудок тут же обожгло, а внутри всё перевернулось.
И как люди пьют такое с невозмутимыми лицами? Не в силах этого понять, она болтала ногами от жгучего ощущения в животе, когда аджосси, которого называли начальником Паком, протянул ей что-то.
Она решила, что съест всё что угодно, лишь бы перебить этот вкус, но то, что она откусила, оказалось таким вкусным, что она тут же забыла о мерзком алкоголе. Кажется, она умяла почти все фрукты с огромной тарелки. Она думала, что её настроение улучшилось от вкусной еды, которую она пробовала впервые, но, может, это она так опьянела?
Неважно. Когда настроение поднялось, игнорировать призраков стало гораздо легче.
Поэтому на вопрос директора Чана о том, как она жила всё это время, она принялась вспоминать жизнь в горах, которая была ещё совсем недавно, но теперь казалась такой далекой. Впрочем, разум она не потеряла и благоразумно умолчала о том, о чём говорить не следовало.
А потом...
— Проснулась?
Она лежала у него на руках, поэтому приятная вибрация его голоса передалась её телу. Ли Хи У лишь скосила глаза, чтобы посмотреть на него. Она даже не заметила, как они поднялись на лифте — Ча Гёль уже открывал входную дверь.
Когда она попыталась пошевелиться, чтобы спуститься, он издал тихое «тс-с», похожее на змеиное шипение.
— Раз уж оказалась на руках, сиди до конца.
В тоне господина гостя сквозило странное напряжение.
...Он злится? Уснула в баре, заставила тащить себя домой на руках... Если подумать, тут есть от чего разозлиться.
— Я...
— Снимай обувь.
Не слезая с его рук, она пошевелила ступнями и сбросила туфли. Звук упавших на пол лоферов гулко разнесся по прихожей. Ча Гёль снял свои туфли и прошел в дом.
Могли бы уже и спустить меня. Ли Хи У нервно кусала губы от неловкости. В доме было так прохладно из-за заранее включенного кондиционера, что даже зябко. В воздухе витал тот самый приятный запах, исходивший от господина гостя, и уголки губ Хи У невольно поползли вверх.
Ча Гёль сел на огромный диван в гостиной, всё ещё держа её на руках. Ли Хи У пристально посмотрела на него своими круглыми глазами.
— Простите меня, господин гость.
— За что?
Ча Гёль откинулся на спинку дивана и вальяжно развалился, а Ли Хи У, сидя у него на коленях, заерзала, не зная, куда себя деть. И слезть было как-то неловко, и сидеть дальше — тоже.
— За то, что доставила вам столько хлопот.
