Поздней ночью Ку Хюль тайно нанёс визит государю.
— Ваше Величество.
Стоило Ку Хюлю переступить порог, государь с трудом поманил его окоченевшей рукой.
Ку Хюль поражённо замер, увидев лицо правителя впервые за те несколько месяцев, что тот лежал в постели. Глаза отца заволокло бельмом — он ослеп, а иссохшая кожа напоминала древесную кору.
Подумать только, правитель империи оказался брошен на произвол судьбы! Ку Хюль не верил своим глазам и невольно нахмурился.
К тому же в тёмных покоях царил жуткий холод. Ку Хюль осторожно просунул руку под спину лежащего отца. Как он и ожидал, ложе не хранило ни капли тепла.
— Главный евнух!
Вспыхнув от гнева, Ку Хюль позвал слугу, намереваясь призвать того к ответу, но за дверью стояла мёртвая тишина.
Он уже собирался развернуться и крикнуть ещё раз, как вдруг бессильно упавшая рука отца тяжело легла на его ладонь.
— Я… приказал никого не впускать.
Когда-то низкий и величественный голос теперь дребезжал и скрипел, словно железо по камню, — слова едва удавалось разобрать. К тому же государь сам отослал прислугу? Череда странностей путала мысли.
— Но здесь холодно. Ради вашей же безопасности, Ваше Величество…
Ку Хюль осёкся.
Даже ослепнув, отец смотрел прямо на него и слабо, с трудом качал головой. От вида его беспомощности к горлу подступил ком. Ку Хюль был готов расплакаться прямо сейчас, но, не желая проявлять непочтительность, лишь крепко стиснул зубы.
— Времени почти не осталось.
— О чём вы говорите?
— Ты должен найти свою настоящую мать.
— Моя мать умерла более десяти лет назад.
— Нет. Она не умерла. Она просто исчезла.
— …Что вы такое говорите?
Ку Хюль двадцать с лишним лет прожил с клеймом проклятого принца, погубившего собственную мать. И теперь оказывается, что она жива? Не умерла, а просто исчезла?
Тогда ему было от силы года два. Пожалуй, её смерть стала первым воспоминанием в его жизни.
В тусклой памяти маленького Ку Хюля ещё теплился измождённый образ матери. В сердце намертво отпечаталось то чувство: он держит её окоченевшую, безжизненную руку и горько рыдает. Поэтому он просто не мог поверить, что она жива.
На мгновение он решил, что у отца помутился рассудок.
Должно быть, он перепутал её с матерями других принцев.
— Моя мать мертва. Я отчётливо это помню. Её остывшее тело, побледневшие губы — даже спустя столько лет я вижу это ясно.
— …Она сама этого захотела. Сказала, что больше не может задыхаться среди людей. Умоляла помочь ей покинуть дворец, и потому мы всё подстроили.
— Этого… не может быть.
Ошеломлённый Ку Хюль начал копаться в воспоминаниях.
После похорон он ещё несколько месяцев приходил в павильон Мёун, где они жили, и плакал, пока не засыпал. Измученного тоской мальчика кормилица на руках относила обратно в покои. И после всего этого оказалось, что мать просто бросила его и ушла?
Разве это не слишком жестоко? Как можно бросить родного ребёнка? В это было невозможно поверить.
— Я держал её силой. Я полюбил эту прекрасную женщину. Но она отказывалась от любых драгоценностей, а сладкие речи о богатстве и славе не имели для неё никакого значения.
Очевидно, государю было тяжело говорить; он перевёл дух, цепляясь за ускользающее сознание. Затем вновь разомкнул сухие, потрескавшиеся губы и с трудом продолжил:
— Единственное, что её интересовало, — это новый мир. Я унижался, умоляя позволить мне хотя бы немного пройти с ней рядом, стать спутником на её пути. Она одарила меня светлой улыбкой и согласилась… а я надел на неё кандалы.
Ку Хюль неотрывно смотрел на отца, который так откровенно изливал душу.
В какой момент всё пошло не так?
Отец, чья любовь к матери обернулась одержимостью. Мать, бросившая несмышлёного ребёнка и исчезнувшая без следа.
А расплачиваться пришлось Ку Хюлю — это на его долю выпали одиночество и тяготы. Никто его не защищал и не заботился о нём, ему пришлось расти совсем одному.
Слушая бормотание отца, слова которого становились всё неразборчивее, Ку Хюль почувствовал, как в груди разгорается гнев.
— …Поэтому найди её. Найди свою мать и умоляй о помощи. Уж она-то знает. Она знает, как пережить грядущие беды.
— Как я смогу её найти, если ничего о ней не знаю? — голос Ку Хюля зазвенел от напряжения.
Она же намеренно спряталась, инсценировала собственную смерть и бросила его! Зачем ему вообще её искать, и что с ней делать, когда найдёт? Он не понимал.
— Ты сможешь её найти. Ты должен поторопиться, пока наследный принц не начал действовать. Сын мой.
— Что значит «пока наследный принц не начал действовать»? Почему вы думаете, что именно я смогу её найти?
Он столько всего хотел спросить. Столько всего прояснить. Но слова отца о том, что времени почти не осталось, оказались правдой: рука, лежавшая на ладони Ку Хюля, начала каменеть.
Как кусок дерева, из которого ушла жизнь.
— Отец! Ваше Величество!
Государь не отвечал на его отчаянные крики. Он лишь бессмысленно смотрел в одну точку, издавая сухие, хриплые вздохи.
***
— Чи Гви, ты издеваешься надо мной? Какой ещё бред несёт тот самый негодяй, что уже забрал мой дар?
После всего, что ты натворил, ты не вправе задавать мне такие вопросы!
На острый вопрос Чи Гви о её даре Хва Ё ответила резко, всем видом показывая, что не понимает, о чём речь.
Разве этот Чи Гви не вёл себя бесцеремонно даже с ней, единственной принцессой Страны Демонов и прославленным генералом? Тот факт, что он смог почувствовать ауру внутри её тела, заставлял быть ещё осторожнее. С этим противником шутки плохи.
Получится ли обмануть такого проницательного ублюдка — тот ещё вопрос, но она должна была попытаться.
Чи Гви с подозрением окинул Хва Ё взглядом с ног до головы. Его липкий, оценивающий взор был ей противен. Хва Ё хотела отвернуться, но понимала: стоит ей сделать хоть шаг, и это даст ему повод для новых подозрений.
Вместо этого Хва Ё вскинула голову и яростно уставилась на него.
— Если собираешься до последнего прикидываться дурочкой, что ж, так и быть — я сделаю вид, что поверил.
— Я не прикидываюсь!
От его издевательского тона внутри у неё тут же полыхнула ярость.
— Твой вспыльчивый нрав ничуть не изменился, — Чи Гви лишь цокнул языком.
— Какая дерзость! Что ты себе позволяешь?!
— Неужели ты правда не узнаёшь меня?
Выражение лица Чи Гви мгновенно изменилось. В его свирепом взгляде промелькнуло нечто мягкое, а провокационные ужимки исчезли, уступив место прямой, статной осанке.
Чи Гви, обычно красивый, словно дева, сейчас излучал совершенно иную ауру, и это сбивало Хва Ё с толку. К тому же…
— Да кто ты такой, чтобы я тебя узнавала?
Было подозрительно, что он вёл себя так, будто они давно знакомы.
— Ты всё ещё любишь лазать по деревьям?
— …Что?
При упоминании деревьев в её голове мелькнул чей-то образ.
— …Я больше не лазаю по деревьям.
— Какая жалость. Было довольно забавно наблюдать, как ты, рискуя сорваться, забиралась на ветки и плакала.
Она горько рыдала на деревьях лишь в одном месте — в Тынхва.
Когда Хва Ё приходила туда для одиночных тренировок, каждую ночь она забиралась на ветку и тихо всхлипывала. Это место совершенно не подходило для молодого, слабого демона. Там то и дело появлялись дикие, похожие на зверей твари, пожирающие всё живое без разбора, и маленькая Хва Ё была для них лишь лёгкой добычей.
Её некому было защитить. Она не знала, что делать, и была лишь жалкой маленькой демоницей, которая только и умела, что плакать на дереве.
Но откуда он знает об этом?.. Она ведь никогда и никому не рассказывала!
Даже Пида и Мори знали лишь то, что ей пришлось несладко в Тынхва, но понятия не имели, что принцесса каждую ночь забиралась на дерево, чтобы поплакать.
Казалось, этот Чи Гви залез ей прямо в душу и прочитал сокровенные мысли.
Или у него тоже есть дар считывания памяти?
— Однажды ты проплакала до рассвета, уснула от усталости и свалилась с дерева. На шум тут же бросилась пара тварей. И когда они уже были готовы разорвать тебя на куски, кто-то ведь спас принцессу, не так ли?
— Откуда тебе это известно?! Об этом… об этом знаем только я и мой наставник!
— Наставник? Уж не о Гое ли ты говоришь? О том, кто понёс наказание и не может покинуть Тынхва. О грешнике, поддавшемся жажде крови.
Грешник, поддавшийся жажде крови? Он посмел так назвать моего наставника? Да как он смеет?!
Гоя, чьи волосы были краснее восходящего солнца… Тот самый Гоя, к которому в Тынхва стекались демоны со всей страны, которого почитали и уважали за доброту, — её дорогой наставник?!
От издевательских слов Чи Гви взгляд Хва Ё стал ещё острее.
— Не смей оскорблять моего наставника. Если ты демон, то должен прекрасно знать: он — великий воин, тот, кто придёт вершить суд над высокомерными глупцами, упивающимися своими грехами. И любой, кто осмелится оскорбить Гою, умрёт от моей руки.
Хва Ё выхватила из-за пазухи кинжал и в мгновение ока приставила лезвие к горлу Чи Гви.
Она сделала всего один шаг, но тут же уловила резкий запах.
Это… запах крови?
Обычно этот демон не источал ни демонической ауры, ни собственного запаха, но сейчас, стоило ей подойти вплотную, от него отчётливо пахнуло кровью. Это был не тошнотворный смрад, а тот самый, до боли знакомый сладковато-металлический аромат, всколыхнувший в ней щемящее чувство ностальгии.
— Быть того не может.
В облике Чи Гви вдруг начали проступать черты её наставника, и это приводило Хва Ё в смятение.
— Хва Ё, если бы я тогда не спас тебя, а позволил разбиться и умереть, хлопот было бы куда меньше, не так ли?
Этот Чи Гви слово в слово повторял излюбленную фразу её наставника.
Наставник Гоя… Тот, кто сыпал колкостями с холодной усмешкой, но всегда так ласково гладил её по голове.
Словно не замечая приставленного к горлу лезвия, Чи Гви протянул руку и погладил Хва Ё по волосам. В мгновение ока его золотистые глаза хищно сузились, а под глазом отчётливо проступила чёрная родинка.
— …Гоя?
— Наконец-то ты меня узнала. Моя единственная ученица.
С этими словами лицо Чи Гви начало медленно меняться. Оно принимало тот самый тёплый, мягкий облик Гои, который он изредка показывал ей в детстве.
Не в силах поверить в реальность происходящего, Хва Ё смотрела на него как заворожённая.
Мужчина, встречи с которым она даже не смела ждать. Тот, кого невозможно было найти, если бы он сам решил скрыться. Её наставник, Гоя.
— Наставник!
Хва Ё бросилась в объятия мужчины, по которому так отчаянно скучала. В отличие от щуплого Чи Гви, он обладал крупным телосложением; Гоя крепко прижал её к себе и принялся похлопывать по спине, словно утешая плачущего ребёнка.
— Я совершенно не понимаю, что происходит. Как вы оказались в империи Тэхон?
Он же понёс кару небес! Ему было запрещено покидать пределы Тынхва. И вот теперь он стоит прямо перед ней. Хва Ё была ошарашена.
Глядя на растерянную Хва Ё, Гоя загадочно улыбнулся.
— Тебе так сильно хочется это знать?
— Да, хочется.
— Тогда сначала ответь ты. В твоём теле и правда укоренилась новая сила?
Его тёплое лицо вмиг похолодело, жёстко требуя ответа.
