Она и сама не понимала, почему слезы текут так неудержимо.

Её пробирала дрожь от пронзительных, полных убийственной ненависти взглядов этих людей, а смиренное лицо Чок Хва Ён никак не шло из головы.

В груди зияла такая огромная дыра, что было трудно дышать.

Уткнувшись в грудь Ку Хюля, Хва Ё зарыдала в голос, как маленький ребенок.

— Ку Хюль... — всхлипнула она. — Ку Хюль...

— Хва Ё, что с тобой? Что за страшный сон тебе приснился?

Ку Хюль никогда не видел, чтобы она плакала так горько и безутешно.

Обычно она либо роняла скупую слезу, либо от злости пыхтела так, что уголки глаз краснели и становились влажными.

Сначала этот пустой, расфокусированный взгляд у входа в пещеру, потом это детское поведение и невнятная речь, совсем на неё не похожие. Странностей хватало, но больше всего его пугало её нестабильное состояние.

Ку Хюль был напряжен как струна, опасаясь, как бы с ней не случилось дурного, но старался не подавать виду. Не желая своими действиями усугублять её тревогу, он смотрел на нее с мягкой теплотой и пытался поймать её взгляд.

— Хва Ё.

Она всё плакала и всхлипывала, а он лишь с тревогой успокаивающе гладил её по спине.

Хва Ё долго рыдала в его объятиях.

Ливень, обрушившийся на пещеру, стих так же внезапно, как и начался. На очистившемся небе робко замерцали звезды и взошла половинка луны.

Поистине странный выдался день. Сначала падение с лошади, потом внезапный ливень посреди ясного неба, загнавший их в пещеру. А теперь еще и Хва Ё с её резкими перепадами настроения.

Всё шло наперекосяк. И всё же оказаться здесь наедине с Хва Ё было не так уж плохо. Поглаживая её по спине и глядя наружу, Ку Хюль погрузился в свои мысли.

Пусть лучше выплачет всё, что накопилось. Может, тогда ей станет хоть немного легче.

Порой ему казалось, что она держится из последних сил, балансируя на самом краю.

Как-то один дружелюбно настроенный демон обмолвился, что сто лет по их меркам — это сущие пустяки, совсем еще юный возраст. Для тех, кто живет вечно, это самый нестабильный и легкомысленный период, требующий чуткого внимания.

Говорили, что Хва Ё стала демоном ровно сто лет назад.

Неопытный, юный птенец, — всплыли в памяти слова демона.

Эмоциональный, импульсивный птенец. Птенец, за которым нужен постоянный присмотр.

Возможно, выплеснув все накопившиеся эмоции, Хва Ё сможет залечить душевные раны?

Когда он вспоминал, через что пришлось пройти этой благородной принцессе демонов среди жестоких людей, то диву давался, как она вообще не сломалась. За её холодной и суровой внешностью скрывалась такая уязвимость, что щемило сердце.

К счастью, Хва Ё начала успокаиваться, и её рыдания постепенно стихли. Точнее, она выглядела совершенно обессиленной.

К тому же её маленькое тело, всё еще вздрагивающее от рыданий, обмякло в его объятиях.

Ку Хюль подхватил Хва Ё и усадил к себе на колени.

Какая же она крошечная.

Она целиком помещалась в его объятиях. Такая легкая, словно пушинка.

— Отпусти... меня, — едва слышно, осипшим голосом пробормотала пришедшая в себя Хва Ё.

— Отдохни хотя бы немного.

— Я... в порядке. Пусти.

— А я не в порядке. Я не настолько черств, чтобы отпустить тебя, когда ты еле на ногах стоишь. Так что терпи... даже если тебе тяжело в моих объятиях.

Её поразил его резкий, безапелляционный тон.

Не настолько черств, надо же. А ведь она считала его суровым и непреклонным, но в последнее время он то и дело шел у нее на поводу. Он не лгал. То, что он не мог быть с ней строгим, лишь доказывало, насколько жалко она сейчас выглядела.

Услышав приказ терпеть, она почувствовала себя такой опустошенной, что её плечи безвольно поникли.

Хва Ё прикрыла глаза, прижавшись к его груди, и попыталась выровнять дыхание.

Немного успокоившись, она вернулась мыслями к своему яркому видению.

Эти люди называли её жрицей. Ку Хюль говорил, что народ её обожал. Так почему же они обошлись с ней так жестоко?

Образ Чок Хва Ён был настолько живым, словно она стояла прямо перед ней, протяни руку — и коснешься.

Выцветшие белые волосы, сияющая в лунном свете кожа, посиневшие губы, искусанные в кровь...

Кровь, струящаяся по лицу из раны от камня, и это абсолютно отрешенное выражение лица, делавшее её непохожей на обычного человека.

Хва Ё не понимала, почему ей открылись эти последние мгновения жизни жрицы. Она решила, что просто случайно считала воспоминания, впитавшиеся в стены этой пещеры.

— Ку Хюль.

— Да.

— Можешь рассказать мне о жрице поподробнее?

— Только то, что передается из уст в уста.

— Этого достаточно.

Судьба Чок Хва Ён не давала Хва Ё покоя. Почему ту, кого так любил народ, в итоге проклинали и убили? Вопросов становилось всё больше.

— Это лишь легенды, которые пересказывают в народе, так что ручаться за их достоверность не могу. Хм, до того как была основана наша империя Тэхон, на этих землях рождалось и гибло множество государств. Среди них была страна под названием Хва.

— Страна Хва. Я слышала о ней. Говорят, тысячу лет назад, во время войны людей и демонов, именно там было больше всего жертв.

Хва Ё припомнила давний рассказ Пиды.

— Правда? Знать о событиях тысячелетней давности... Ты, кажется, неплохо разбираешься в истории. В общем, да. Во времена расцвета страны Хва, когда демоны и люди воевали, жила жрица по имени Чок Хва. Некоторые называют её Чок Ён или Хва Ён, но в основном она известна как Чок Хва.

— Чок Хва Ён.

— Что?

— Имя этой жрицы — Чок Хва Ён. В день её рождения в пруду отразилась красная луна, похожая на распустившийся цветок, поэтому её и назвали Чок Хва Ён.

— ...Неужели здесь, поблизости, остались её следы?

Вспомнив о способности Хва Ё считывать память, Ку Хюль с блестящими от любопытства глазами задал вопрос. Но Хва Ё лишь покачала головой, не отрывая от него взгляда.

— Так что было дальше?

Увидев её серьезное лицо, он понял, что сейчас не время для расспросов.

— Говорят, жрица Чок Хва Ён с детства была необычной. Она предсказывала судьбы жителей деревни, а накануне важных для страны событий отправлялась к священному дереву на окраине и молилась там. И так могло продолжаться месяцами. Молилась до тех пор, пока её маленькие ручки не покрывались кровоточащими ранами.

— ...

— И, возможно, благодаря ей стране Хва всегда сопутствовала удача. Сама же она не старела и прожила целых сто лет.

— Сто лет? Обычный человек прожил сто лет, не старея?

— Боги любили её. Поэтому люди возвели этот алтарь на Лунном холме. Это место ближе всего к небесам. Чтобы она могла яснее слышать голоса богов, а они — её молитвы.

— И она провела сто лет в полном одиночестве?

— Насколько я знаю, да, почти всё это время она была одна. В глубине пещеры сохранился рисунок: маленькая девочка молится у алтаря на Лунном холме. Потомки верят, что так оно и было.

Нет, к ней иногда приходил один человек. Сначала это был маленький мальчик, потом он стал юношей, а затем превратился во взрослого мужчину.

Хва Ё чувствовала его присутствие повсюду в пещере.

Мальчик спал на коленях у жрицы под её колыбельные, а иногда плакал в её объятиях.

Подросший юноша приносил ей сладости, дарил прекрасные цветы, сорванные по пути на холм, и улыбался, когда улыбалась она.

А когда он стал мужчиной, его взгляд изменился.

Он смотрел на жрицу с такой обжигающей, неистовой страстью, с таким отчаянным вожделением... Жрица это понимала, и Хва Ё тоже это чувствовала.

Видения были настолько яркими, что она уже не могла отличить, где реальность, а где — история, разворачивающаяся в её голове.

Неужели это всё еще сон? Может, этот Лунный холм — тоже лишь иллюзия, которую она видит, пока спит в павильоне Хянхва? Ни в чем нельзя было быть уверенной.

— Ох...

— Почему ты вздыхаешь, Хва Ё?

— У меня в голове всё перемешалось. Всплывают какие-то образы, и я уже не понимаю, что из этого реально, а что — нет.

В ответ на жалобу нахмурившейся Хва Ё Ку Хюль взял её ладонь и приложил к своей груди, туда, где билось сердце.

— Если ты чувствуешь, как бьется мое сердце, значит, это реальность. Пока твои мысли не придут в порядок и пока я не закончу рассказ, держи руку здесь.

А это хорошая идея. Ощущая под ладонью ровный, сильный ритм, Хва Ё убедилась, что она не спит.

— Ку Хюль.

Хва Ё снова позвала его, и лицо её стало очень серьезным.

— Да?

Каждый раз, когда она становилась такой мрачной, его сердце начинало биться быстрее.

— Как умерла жрица?

— Ты хочешь пропустить всю её жизнь и сразу перейти к смерти?

Она не могла сказать ему, что уже видела её жизнь. В воспоминаниях жрицы Чок Хва Ён было много боли и страданий, и Хва Ё не хотела расстраивать Ку Хюля, который так её почитал.

Сейчас её больше всего интересовало, какой жрица осталась в памяти людей.

Хва Ё посмотрела на Ку Хюля блестящими глазами.

— Когда война достигла своего пика, она принесла себя в жертву, умоляя богов даровать людям силу.

— Что?

— Говорят, она стояла там, у алтаря на Лунном холме, и приказала выпустить всю свою кровь, чтобы окропить ею оружие для битвы с демонами. И так она покинула этот мир. А солдаты, следуя её предсмертной воле, смазали мечи и стрелы её кровью и одержали победу.

Закончив рассказ, Ку Хюль с горечью тяжело вздохнул.

Её великая жертва не давала ему покоя. Мысль о её любви к народу отзывалась щемящей болью в груди. Иногда эта эмоция была настолько сильной, что ему становилось трудно дышать.

Та святая жрица Чок Хва Ён давно стала для него маяком, не позволяющим сдаваться в минуты слабости.

Нет. Она не убивала себя. Это обезумевшая толпа расправилась с ней. Её истерзанное, разорванное на куски тело осталось лежать прямо там.

Хва Ё неотрывно смотрела из пещеры на алтарь, залитый лунным светом.

И там она увидела призрачный силуэт жрицы Чок Хва Ён.