Пока жрицу волокли от пещеры к алтарю, на земляную тропу падали капли крови. Той самой тропе, по которой Хва Ё только что уверенно вышагивала.

Пусть она и звалась жрицей, пусть люди сейчас так её унижали, но её божественная сила была поистине колоссальной. Ведь Хва Ё лишь прошлась по земле, впитавшей её кровь, а уже смогла прочесть воспоминания, пронизанные предсмертными мыслями.

Это ощущалось как отчаянный крик: «Пожалуйста, помните меня».

Сильнее боли и обиды в этих воспоминаниях отзывалась пронзительная мольба не кануть в забвение.

Даже лежа на алтаре, она переживает за воинов, ушедших на войну. Молится, чтобы они вернулись живыми, и просит о благополучии для того, кого любила.

Даже в тот момент, когда жизнь покидала её тело, Чок Хва Ён крепко зажмурилась и продолжала молиться. Огромный камень обрушился на её голову, раздробив череп. Люди лишь тупо смотрели на бездыханное тело, замершее на алтаре.

От их бесчеловечных взглядов у Хва Ё по спине пробежал холодок. Невозможно было поверить, что люди способны на такую чудовищную жестокость по отношению к себе подобным.

Тишину разорвал чей-то голос. Кто-то выкрикнул, что рана, на которую попала кровь Чок Хва Ён, затянулась, и в ту же секунду толпа принялась лихорадочно ощупывать себя.

У кого-то прошла боль в плечах, у кого-то перестала раскалываться голова. Похоже, она и впрямь была могущественной жрицей: восхищаясь этим «чудом», люди принялись обмазывать свои тела её кровью и пропитывать ею одежды.

Хва Ё с ужасом наблюдала, как те самые люди, что только что изрыгали на Чок Хва Ён проклятия и осыпали её презрением, теперь с довольным видом переглядывались и улыбались.

А ведь люди всегда кичились своей «человечностью», считая себя выше неразумных животных, не так ли?

Глядя на звериные повадки существ, которых и людьми-то назвать было сложно, Хва Ё почувствовала, как в ней умирают последние крупицы жалости к человеческому роду.

Эти люди, которые вечно смотрели на жителей Страны Демонов свысока, воображая себя венцом творения... на деле они куда более жалкие и трусливые твари, чем дикие звери.

Её переполняли сложные чувства, словно она слилась воедино с Чок Хва Ён, на себе испытав кровожадность толпы. Сама того не замечая, Хва Ё положила руку на грудь Ку Хюля и так сильно сжала кулак, что смяла ему одежду.

Ку Хюль, всё еще погруженный в печальные мысли, почувствовал, как натянулся воротник, и медленно опустил голову. Он сразу понял, что с Хва Ё творится что-то неладное.

— Может, последние мгновения жизни жрицы отличались от того, что я рассказал? Поэтому ты так злишься?

Ку Хюль даже по её вздернутым бровям понял, что она в ярости. Желая успокоить и приободрить, он осторожно обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя.

Хва Ё тяжело дышала и кусала губы, изо всех сил пытаясь обуздать рвущийся наружу гнев. На Ку Хюля она смотрела совсем не ласково.

— Видимо, эта жрица покинула мир в страшных муках, — сам себе ответил догадливый генерал.

В ответ Хва Ё лишь молча уткнулась лицом в его широкую грудь.

Разве могла она рассказать ему — человеку — о том, что люди сотворили с этой женщиной? О том, что всего несколько часов назад, стоя на том самом месте, откуда они смотрели вниз, толпа забила жрицу до смерти?

Поняв, что ответа не дождется, Ку Хюль глубоко вздохнул и крепко прижал к себе дрожащую Хва Ё.

— Когда я был маленьким и в одиночку бродил по этим горам, я случайно набрел на Лунный холм. Я не знал ни его истории, ни того, кто здесь жил, но меня почему-то тянуло сюда, и я приходил снова и снова. Позже, услышав от дворцовых слуг, что это за место, я узнал, что людям сюда приходить запрещено.

— И почему же людям сюда нельзя?

— Говорят, это место пропитано божественной энергией, поэтому аура здесь особенная. Люди со слабым духом могут поддаться наваждению и попасть в беду.

— Поддаться наваждению... А ты? С тобой ведь ничего не случилось, раз ты до сих пор сюда ходишь.

— Я бы не сказал, что ничего не случилось.

— Неужели на тебя тоже нашло наваждение?

— ...Не уверен насчет наваждения, но я видел чей-то силуэт. Женщину с распущенными волосами, спускавшимися по самому обрыву, которая осторожно ступала по земле... И почему-то, глядя на нее, я плакал. Сердце защемило, словно я встретил того, кого очень долго ждал.

От Ку Хюля и так исходила необычайно сильная энергия. А раз он видел нечто подобное, Хва Ё не могла пропустить его слова мимо ушей и вслушивалась в каждое слово.

Женщина, которую он видел, несомненно, была жрицей. Ведь Хва Ё тоже видела здесь женщину с распущенными до пят волосами.

«Сердце защемило». Обычный человек, столкнувшись с духом Чок Хва Ён, наверняка бы решил, что это злой призрак, испугался и сбежал. Но Ку Хюль сказал, что у него защемило сердце, словно по кому-то родному. Казалось, он, как и она сама, проникся судьбой жрицы и разделил её чувства.

— Наверное, поэтому я стал приходить на Лунный холм еще чаще. Ощущение, что кто-то находится рядом, было для меня огромным утешением.

Поначалу Хва Ё решила, что это просто нытье пресыщенного принца, у которого и так всё есть.

Но, увидев горькое выражение его лица и вспомнив, как к нему относились наследный принц и слуги, она задумалась. Неужели он выживал в этом змеином гнезде, полном зависти и интриг, стиснув зубы? И тут она вспомнила: говорят, люди растут, окруженные заботой родителей, но у него, похоже, такой защиты не было.

Девятнадцатый принц. Его родная мать рано умерла, и воспитывала его кормилица. С братьями и сестрами он тоже, судя по всему, не был близок.

Даже со стороны стареющего императора не было заметно ни любви, ни заботы о сыне.

А как же росла сама Хва Ё? Когда она повзрослела, рядом с ней всегда были Мори и Пида, ставшие её опорой. И принцы Страны Демонов, с которыми она хоть и дралась насмерть, но в решающий момент всегда объединялась.

Пусть их отношения и были полны любви и ненависти, в них всегда присутствовала искренняя привязанность. Именно поэтому Хва Ё могла вести себя с ними так дерзко и уверенно. Могла злиться на их злые шутки и давать отпор.

Вспомнив образ одинокого Ку Хюля, постоянно приходившего сюда, Хва Ё вдруг почувствовала щемящую пустоту. Конечно, она замечала, что его окружают преданные подчиненные, но было очевидно, что это не те отношения, где можно найти душевную близость.

Представив одинокую фигуру Ку Хюля посреди огромного дворца, Хва Ё попыталась понять, что он чувствовал.

— Ты... одинок?

От этого внезапного вопроса Ку Хюль, по привычке поглаживавший спину Хва Ё, замер.

— Что?

— Я спрашиваю: тебе одиноко? Поэтому ты искал утешения у бестелесного духа, окутанного божественной энергией?

— ...Возможно.

Она ожидала, что он, со своей гордостью, начнет всё отрицать и назовет её слова чушью. Услышав его честный ответ, Хва Ё от удивления широко распахнула глаза.

А Ку Хюль решил, что раз она была с ним откровенна, то и он должен быть с ней честен. В конце концов, такова природа отношений мужа и жены. Глядя на её растерянное лицо, он мысленно возвращался к своей безрадостной жизни.

— Отец называл меня ребенком, убившим собственную мать. Сводные братья и сестры твердили, что я ни на что не годная обуза. Даже служанки, которым полагалось прислуживать мне в детстве, делали вид, что меня не существует, поэтому мне часто приходилось голодать.

— Как такое возможно? Как можно быть таким жестоким к ребенку?! Даже если мать рано умерла, должен же был найтись хоть кто-то, кто встал бы на твою защиту. Люди по своей природе слабы, поэтому говорят, что связанные кровью семьи помогают друг другу. Разве бабушка с дедушкой не могли о тебе позаботиться?

— А ты неплохо разбираешься в людях. Да, обычно люди так и поступают. Делятся на группы, объединяются и так демонстрируют свою силу. Это в их природе.

— Вот именно. Об этом я и говорю. Такова уж человеческая суть.

— Но у меня не было такой семьи. У моей матери не было ни родителей, ни братьев, ни сестер. Не осталось даже записей о том, где она родилась и выросла. Её происхождение было загадкой. Моя кормилица говорила, что мама словно с неба свалилась. Удивительный человек, правда? Моя мать была... поистине выдающейся женщиной.

Ему впору было возненавидеть мать, покинувшую его в том возрасте, о котором он даже ничего не помнил, но в глазах Ку Хюля, когда он вспоминал о ней, читалась лишь глубокая нежность.

Какой же он удивительный мужчина. Чем больше таяло его непроницаемое лицо, тем больше Хва Ё хотелось обнять его и прижать к себе. Слушая его рассказ, она чувствовала, как неистово колотится его сердце.

Ей было любопытно узнать, о чем он сейчас думает. Что чувствует, вспоминая мать? Ему грустно? Или он просто тоскует? Но она не стала использовать свою магию, чтобы прочесть его мысли. Ей хотелось лишь одного — утешить его.

Если раньше ему было не на кого опереться, и он приходил на Лунный холм за утешением к бестелесному призраку жрицы, то теперь она хотела, чтобы он находил успокоение в ней.

Раз уж им суждено быть мужем и женой, то утешать и поддерживать его — её прямая обязанность.

Хва Ё, всё это время прижимавшаяся к нему, выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

— Хва Ё, почему ты так смотришь на меня, будто сейчас расплачешься? Тебе меня жаль?

Вместо ответа Хва Ё крепко обняла его за шею. Какие тут нужны слова? Как он поддержал её, когда ей было тяжело, так и она сейчас вложила всю свою силу в объятия, желая передать ему свои чувства.

— Теперь ты не будешь одинок. Я буду защищать тебя. Я буду на твоей стороне, Ку Хюль.

— ...

— Я гораздо сильнее, чем кажусь.

— ...Я прекрасно это знаю, Хва Ё.

— Меня не так-то просто сломить. А значит, я стану для тебя надежной опорой.

— Надежная опора... Твои слова меня очень успокаивают.

Напряжение, сковывавшее его, казалось, отступило, и лицо Ку Хюля стало гораздо умиротвореннее.

Хва Ё пальцами разгладила морщинки на его переносице и, встретившись с ним взглядом, счастливо, по-детски рассмеялась, словно радуясь тому, что ему стало легче.

Она была так очаровательна в этой своей гордой уверенности, что Ку Хюль, не в силах сдержать эмоций, с нежностью смотрел на Хва Ё, отдающую все силы, чтобы утешить его. Ишь ты, дерзко заявляет этими своими аккуратными губками, что будет его защищать. Утверждает, что её хрупкое, маленькое тело станет для него опорой.

Какой бы сильной демоницей она ни была, ему хотелось быть не тем, кого защищают, а мужчиной, способным защитить её. Её забота была ему бесконечно дорога, но в то же время вызывала горькую усмешку.

Охваченный этими противоречивыми, глубокими чувствами, Ку Хюль слабо улыбнулся.

— Да что такое? Почему у тебя опять такое грустное лицо? Неужели ты мне не веришь?

Хва Ё схватила его за щеки и, заставив посмотреть себе в глаза, задала вопрос. Вид у нее был притворно рассерженный.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver