1 - 53
Осушив чарку, Гоя со стуком опустил её на стол и нахмурился. Комнату заволокло зловещим туманом.
События часовой давности раз за разом прокручивались в голове. Он понимал, что воспоминания лишь сильнее разжигают ярость, но не мог их остановить.
Голова раскалывалась. И дело было вовсе не в выпитом вине, а в тех двоих, что посмели его разозлить.
— Я клялся, что больше никому не уступлю.
От неспособности удержать желаемое в руках его охватила несвойственная первородному богу тревога.
В памяти всплыли образы тысячелетней давности: юная Чок Хва Ён и То Ю.
Девчонка, умолявшая его стать её мужем, и тот бесстыдный смертный, что посмел прикоснуться к женщине, которую Гоя считал своей. Одно лишь воспоминание об этом вызывало тошноту.
«Я готова отдать вам всё. Умоляю, станьте моим спутником до конца дней».
«То Ю, мне не нужно многого. Просто будь рядом... до самого конца».
Несмотря на минувшие века, образы этих двоих не потускнели. Гоя с раздражением коснулся пустой чарки, и та мгновенно наполнилась вином.
Он осушил её залпом и снова со стуком опустил на стол.
Слегка постукивая по краю, Гоя наблюдал, как вино вновь поднимается до краёв. Глядя на расходящуюся рябь, он вспомнил маленькую девочку, плачущую ночью у пруда.
— Она плакала, говорила, что боится быть жрицей.
«О небеса, я не хочу уходить. Лучше умереть, чем стать жрицей! Мне так страшно...»
Тогда десятилетняя сирота, обладавшая невероятной божественной силой, жила со старой шаманкой в глухой деревне.
Рождённая человеком, она владела пугающим Даром: могла читать мысли, лишь взглянув человеку в глаза, а коснувшись предмета, видела его прошлое.
Точно таким же, как у Хва Ё.
— Не иначе как проклятие, заклеймившее её душу.
Время шло, слухи о её Даре ширились и дошли до императорского дворца. Заговорили о том, что девочку нужно сделать верховной жрицей, в чьих руках будет судьба страны.
Но она не хотела покидать родные места. Ей нравилась суровая, но заботливая шаманка, которая кормила её горячей едой и порой гладила по голове. Нравилось бегать с деревенскими детьми по холмам.
Днями и ночами хрупкая девочка сидела у пруда и молила о пощаде.
Она просила небеса забрать эту пугающую силу и позволить ей жить как все. Она стояла на коленях, пока те не стирались в кровь, и умоляла.
Странствуя по миру, Гоя стал единственным богом, услышавшим её отчаянную мольбу.
Поначалу она вызывала в нём лишь праздный интерес.
Девочка с необычной судьбой, всегда приветливая и не по годам мудрая, забавляла его. Но, оставаясь одна, она выглядела такой беззащитной.
В её ясных глазах стояли слёзы, а дрожащие губы она до крови кусала, пытаясь сдержать рыдания.
— О чём плачешь, милое дитя?
Представившись обычным путником, Гоя заговорил с ней, и девочка доверила незнакомцу все свои горести.
Она плакала, называя божественный Дар проклятием, и умоляла забрать её отсюда. Сквозь слёзы она рассказала, что замужних женщин с позором изгоняют из храма, и просила его стать её мужем. Она в отчаянии цеплялась за его одежду.
Для Гои, утомлённого веками скуки, эта девчонка стала глотком свежего воздуха.
«Хорошо. Я стану твоим мужем».
Таков был ответ первородного бога юной Чок Хва Ён.
Девочка так искренне обрадовалась, что Гоя даже забыл о том, что через сотню лет ему предстоит вознестись на небеса в облике дракона.
«Вы обещали! Вы станете моим мужем, правда?!»
Глядя на прыгающую от радости девчонку, Гоя невольно улыбнулся.
Он собирался вырастить эту прелестную малышку и взять её в жёны. Но стоило ему ненадолго отлучиться, как девочку забрали во дворец и сделали жрицей.
Для него это отсутствие длилось лишь миг, но он забыл, что для смертных время течёт иначе.
В следующий раз они встретились лишь через десять человеческих лет.
Десятилетия хватило, чтобы маленькая девочка превратилась в обожаемую народом верховную жрицу.
Тогда, увидев возносящую молитвы Чок Хва Ён, Гоя лишь усмехнулся.
Святилище было защищено барьером, непреодолимым даже для него. Ирония судьбы — он мог видеть её только тогда, когда она выходила для проведения ритуалов.
Прошло всего десять лет, а девчонка, которую он считал своей, была уже недосягаема.
Случайно встретившись с ним взглядом, она, казалось, даже не узнала его. Она просто прошла мимо с привычной вежливой улыбкой на лице.
Ту самую искреннюю улыбку, что она дарила ему, он больше не видел.
Ах, видел. Один раз.
Много лет спустя, когда Чок Хва Ён встретила второго принца империи Хва, То Ю, она помогла упавшему мальчику подняться, ласково потрепала его по волосам и озарила всё вокруг той самой улыбкой.
Хотя прошла уже тысяча лет, от одного воспоминания об этом внутри всё переворачивалось.
— Нужно было убить их ещё тогда.
В конце концов, и предавшая его Чок Хва Ён, и посягнувший на его собственность То Ю были одинаково виноваты.
То, что он не разорвал их на куски своими руками, стало для него вечным проклятием, терзавшим душу веками.
Поэтому, когда переродившаяся Хва Ё пришла к нему в горы Тынхва, его сердце забилось чаще, но вместе с тем вспыхнула лютая ненависть.
Её появление вскрыло старые раны, словно это случилось только вчера, и раздуло тлеющий уголёк ярости в настоящий пожар.
Инстинкты Гою не подводили.
— И в этот раз они хотят мне помешать.
Гоя. Полубог, единственный из братьев, так и не вознёсшийся на небеса.
Любой, кто встанет у него на пути, будет уничтожен.
Он оправдает своё имя — божество, призывающее кровь, — и заставит их содрогнуться.
Допив вино, Гоя поставил чарку на ладонь и испепелил её. Представляя на её месте кое-кого конкретного, он в ярости стиснул зубы.
***
Ей казалось, что она проспала целую вечность, но тело по-прежнему ломило. Узнав знакомое мерзкое чувство, Хва Ё с трудом открыла глаза.
— Ха, прямо как тогда.
Вспомнился день, когда она впервые лишилась своего Дара и страдала так, словно потеряла всё.
Кое-как приподнявшись, Хва Ё выглянула в приоткрытое окно. В небе висела яркая луна — значит, была ещё ночь.
— Куда все подевались?
В павильоне Хянхва было пусто. А ведь в её последних воспоминаниях здесь находились Пида, Ку Хюль и лежавший без чувств Хо.
— Покои Ку Хюля спалил Гоя, так что там их точно быть не может.
Покачав головой, Хва Ё поднялась с постели.
Гнетущая тишина начала давить на нервы. Накинув длинный халат и поспешно завязав пояс, она собралась выйти.
Как только её пальцы коснулись дверной створки, дверь отворилась, и на пороге появился Ку Хюль.
Освещаемый лунным светом, он излучал совершенно иную ауру.
Хва Ё и раньше знала его как сильного и надёжного мужчину, но сейчас от него исходила такая непоколебимая мощь и недосягаемое величие, что она от изумления приоткрыла рот.
Она застыла, заворожённо глядя на Ку Хюля снизу вверх.
— Вижу, тебе уже лучше. Но постарайся пока не перенапрягаться.
С этими словами Ку Хюль наклонился и легко подхватил её на руки.
Хва Ё привычно обвила его шею руками, прижавшись к нему.
— Сколько я пролежала?
— Сутки.
— Ха, меньше, чем в прошлый раз.
Услышав её недовольное, но скрывающее облегчение бормотание, Ку Хюль улыбнулся.
— Для меня эти сутки длились целую вечность. Прошу, не бросайся больше так бездумно в пекло.
— Разве не благодаря моей энергии ты смог обуздать божественную силу, бурлящую в твоём теле? И теперь ты отчитываешь меня за безрассудство? Смешно.
Несмотря на язвительные слова, лицо Хва Ё оставалось умиротворённым. Она спокойно положила голову ему на плечо, расслабляясь в его объятиях.
— Лучше бы я страдал один. Я и представить не мог, через что тебе придётся пройти.
Отдав всю свою энергию Ку Хюлю, Хва Ё целые сутки балансировала на грани жизни и смерти.
Её тело стало ледяным, алые глаза потеряли фокус, а губы посинели.
Она была холодной и неподвижной. Ку Хюль всю ночь согревал её своим телом и передавал жизненную силу.
В охватившей его панике он сорвал с неё остатки изодранной одежды, разделся сам и лёг рядом, прижавшись к её ледяной коже.
Он разжигал в себе жар, чтобы согреть её, и то и дело приникал к её губам, вливая в неё свою энергию.
Их связывали Нити жизни, поэтому он знал, что она не умрёт, но видеть её неподвижной и едва дышащей было невыносимо.
Только к раннему вечеру её температура пришла в норму.
К сладко сопящей во сне Хва Ё вернулся румянец, а кожа вновь стала нежной и тёплой.
От лёгкого прикосновения к её щеке с губ Хва Ё сорвался сонный вздох. Это хрупкое, вздрагивающее во сне тело было ему дороже всего на свете.
Лишь тогда Ку Хюль позволил себе расслабиться. Он долго обнимал её, беззвучно проливая слёзы.
Он отлучился всего на минуту, чтобы умыться, и не ожидал, что она очнётся так быстро. Ку Хюль бережно отвёл прядь волос с лица внимательно смотрящей на него Хва Ё и крепко обнял её.
Стук сердца Ку Хюля гулко отдавался в ушах Хва Ё. Они оба живы. Худшее позади, и это приносило невероятное облегчение.
Она медленно уткнулась носом в широкую грудь Ку Хюля и обняла его за талию.
Хва Ё осознала, что только в его тёплых, надёжных объятиях она может обрести настоящий покой.
— Ку Хюль, никогда не умирай. Не оставляй меня одну.
— ...Обещаю. Пока эта Сфера во мне, я ни за что тебя не покину.
— Значит, мне придётся тебя защищать, чтобы Сфера никуда не делась?
— Неплохая идея. Хва Ё, мысль о том, что ты будешь рядом всю жизнь, оберегая меня и Сферу, очень меня радует.
— Договорились. Ку Хюль, будь со мной рядом. Всегда.
— Клянусь своей жизнью.
Ку Хюль уже знал от Пиды, что, поглотив Сферу богов, он обрёл бессмертие.
Он больше не был простым человеком с короткой жизнью. Теперь он мог разделить с Хва Ё вечность.
Связав с ней свою жизнь в тот день, он обрёл величайшее счастье. Ку Хюль нежно прошептал ей это на ухо и ещё крепче сжал в своих объятиях.
