Онлайн чтение книги Ночь твоего обмана 너를 속이는 밤
1 - 39

— Скажу откровенно, если бы не мы, ты бы так и жила в своей глуши, хлопая глазами, даже не зная, как устроен этот мир. Так что ты должна быть нам благодарна, ясно?

— ...

— Приди в себя и всегда следи за тем, что говоришь. Эти старики могут казаться добрыми и улыбаться, но они не просто так забрались на такие высоты.

Джа Ён, как всегда, требовала держать язык за зубами. Похоже, она даже представить себе не могла, что До Сын Хан уже всё знает. Да и кто бы мог такое представить? Это было вполне естественно.

— Если, не дай бог, правда о тебе выплывет наружу, для них ничего не стоит забрать ребенка, а тебя саму закопать так, что ни одна душа не узнает. Поняла? Поэтому всегда будь осторожна...

Слушая Джа Ён, которая без умолку сыпала советами, даже не обращая внимания на ее молчание, Ю Джу вдруг вспомнила ту маленькую круглую таблетку, которую мачеха ей давала.

Иногда ей хотелось схватить Джа Ён за грудки и спросить: это точно были противозачаточные? Хотелось грубо трясти ее за воротник, влепить пощечину, схватить за горло и устроить истерику.

Ю Джу, до этого безучастно смотревшая на чашку чая перед собой, подняла на нее спокойный взгляд. Она почувствовала, что больше не намерена это терпеть. Ю Джу невозмутимо заговорила:

— Наверное, это из-за беременности, но я быстро устаю. Я хочу отдохнуть, поэтому, пожалуйста, уходите. И еще, Сын Хану не нравится, когда в доме посторонние. В следующий раз я сама приеду в Пхёнчхан-дон. Если это будет необходимо.

Услышав эти сухие слова Ю Джу, Джа Ён какое-то время сидела с ошарашенным лицом, словно ее ударило молнией. А затем, словно не веря своим ушам, издала нервный, истеричный смешок: «Ха!». Ее раскрасневшееся лицо пошло пятнами, казалось, она вот-вот взорвется.

Гримаса, готовая извергнуть поток яда, сменилась мимолетным замешательством и, наконец, смягчилась. На ее лице отразился холодный расчет: она поняла, что устраивать здесь скандал ей невыгодно. Джа Ён с трудом подавила гнев и напоследок бросила нелепое нравоучение:

— Это всё из-за беременности. Думаешь, это только усталость? Настроение скачет каждую секунду. То накатывает невыносимая депрессия, а то вдруг кажется, что ты правишь миром и можешь всё на свете.

Интересно, а мое желание плеснуть в лицо Джа Ён, которая смотрит на меня так, будто всё понимает, горячим чаем — это тоже из-за беременности?

Если малыш размером с горошину в ее животе уже унаследовал непредсказуемый, мерзкий характер До Сын Хана, то было понятно, почему ее настроение по несколько десятков раз на дню скакало, как на американских горках.

— Тебе, наверное, кажется, что раз на твоей стороне лучший мужчина в мире, то ты теперь царица. Но как думаешь, надолго ли это?

— ...

— В конце концов, тебе нужен надежный тыл. Мы уже в одной лодке, и я ведь твоя мать, не так ли? Знаешь, как обидно, когда во время беременности рядом нет матери? Пока не стало слишком поздно и ты не пожалела, хорошенько подумай над своими действиями.

Джа Ён, напустив на себя высокомерный вид, прочитала ей нотации, словно родной дочери, и встала. Однако, видимо, так и не справившись с гневом, она процокала каблуками и с такой силой захлопнула за собой входную дверь, что та едва не слетела с петель.

Ю Джу молча смотрела на пустое место, где только что сидела мачеха. На чашке, к которой прикасались губы Джа Ён, остался яркий след помады.

Она впервые не прогнулась перед Мун Джа Ён и впервые выставила ее за дверь.

Раньше она и представить себе такого не могла.

Но на этом всё.

Как и сказала Мун Джа Ён, беременность жестоко играла с ее эмоциями. Иногда ее переполняла странная надежда, что всё будет хорошо, а затем вдруг, словно из проткнутого воздушного шарика, все чувства улетучивались, и наступала полная апатия.

Ю Джу тяжело вздохнула. То ли из-за встречи с Мун Джа Ён, но ее разум внезапно накрыли глубокие мысли о Хён Со На.

Где она сейчас? О чем думает? Правда ли, что она в критическом состоянии, и что будет, если она действительно умрет? Что тогда будет со мной? Мое существование для нее — это благо или проклятие?

Мысли цеплялись одна за другую, словно блуждание по лабиринту без выхода. Конца этому не было видно. Тревога, не имеющая ответов, приносила с собой депрессию, и в конце концов ей становилось страшно и жутко.

Она совершенно не могла контролировать поток своих эмоций. Она устала, в голове было пусто. Больше не хотелось ни о чем думать. Ю Джу покачала головой, стряхивая с себя эти вязкие мысли.

От густого аромата зеленого чая во рту, как обычно, замутило. Казалось, чья-то невидимая рука беспощадно перемешивает всё в ее желудке. Подавляя подступающую тошноту, она несколько раз сглотнула слюну, но неприятное чувство никак не проходило.

Ю Джу поставила еще не остывший чай на стол и встала. Чтобы подышать свежим воздухом и успокоить бунтующий желудок, она открыла дверь на террасу.

Сад, идеально ухоженный и не имеющий ни единого изъяна — точь-в-точь как его хозяин, — был красив, но почему-то казался безжизненным. Сквозь густую листву деревьев с шумом пролетела птица с серыми перьями. Ю Джу долго, не отрываясь, смотрела в небо, пока птица, сделав круг в воздухе, не превратилась в серую точку и не исчезла.

***

Пустые дни она обычно проводила либо лежа в постели, либо сидя у окна и глядя в сад. Иногда она брала из кабинета мужчины какую-нибудь книгу, садилась на террасе и открывала ее, но буквы не складывались в слова.

В огромном, тихом особняке в Пуам-доне не было мест, куда бы Ю Джу был запрещен вход. Она могла пойти куда угодно и делать что угодно, но почему-то вязкое чувство тревоги всегда сковывало ее лодыжки. От ощущения, что она занимает чужое место, ей было душно.

— Я сама уберусь в комнате. Если есть какие-то особые правила, просто скажите мне.

То ли из чувства тревоги, что нужно делать хоть что-то продуктивное, Ю Джу решила поучиться некоторым домашним делам у домработницы.

Она всегда гордилась своей выживаемостью и умением вести быт, но освоить правила этого особняка оказалось сложнее, чем она думала. Особенно сложной задачей была уборка в гардеробной мужчины.

Гардероб До Сын Хана напоминал отдел мужской одежды в дорогом универмаге: он был чрезмерно аккуратным и подчинялся строгим правилам. Одежда должна быть развешана по цветовой гамме. Все вещи должны висеть в одном направлении. Расстояние между вешалками должно составлять ровно 7 сантиметров.

— Исполнительный директор не то чтобы дотошно требовал делать именно так. Поэтому сначала я убиралась по-своему. Но, представляете, прихожу на следующий день, а директор, видимо, всё перевесил — всё было идеально ровно и по-другому!

Ю Джу молча наблюдала за тем, как домработница с помощью линейки выверяет расстояние между вешалками ровно в 7 сантиметров.

— Проработав здесь несколько лет, я естественно усвоила вкусы директора. Со временем рука набивается, и это делается быстро. Согласитесь, так намного аккуратнее, и сразу видно, где какая одежда висит?

— ...Да. И правда.

— Для него ведь время — деньги. Жалко тратить его впустую на поиск одежды.

Домработница защищала До Сын Хана так, словно оправдывалась за него. Неизвестно, что женщина думала на самом деле, но Ю Джу, по крайней мере, считала такой способ организации гардероба несколько извращенным.

— Ты трогала мои вещи?

Вернувшись домой после работы, До Сын Хан с пугающей точностью заметил, что к его одежде прикасалась другая рука.

— ...Да. Вам не нравится? Я всё сделала точно так, как учила домработница, даже расстояние между вешалками вымеряла линейкой.

Он не мог не заметить скрытый сарказм в ее спокойном голосе. Сын Хан перестал ослаблять узел галстука. Издав тихий, раздраженный вздох, он сказал:

— Не занимайся ерундой и просто отдыхай днем. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты это делала. Для этого есть специально обученные люди.

— Сидеть без дела, уставившись в стену, и просто ждать вашего возвращения с работы — это тоже пытка.

Он склонил голову набок и пристально посмотрел на Ю Джу. Их взгляды столкнулись в воздухе. Долгое, хотя на самом деле короткое мгновение. Стоило их взглядам встретиться, как знакомое чувство защекотало низ живота. Ю Джу с силой уперлась пальцами ног в пол.

— Днем, возвращаясь из главного дома, я захотела немного пройтись и сказала об этом менеджеру Паку, но он ответил, что это будет проблематично.

То, что Ю Джу вообще выходит из дома, чтобы навестить его семью, До Сын Хану тоже не особо нравилось. Но эту привилегию она всё же отстояла, заручившись поддержкой председателя До и Ён Сон.

Однако выходить она могла только на машине, которую присылал секретарь Ким. Менеджер Пак был ее личным водителем, приставленным к ней Сын Ханом. Хоть он и назывался личным водителем, на деле это был просто соглядатай.

— Это правда, что вы... приказали следить за тем, чтобы я ни при каких обстоятельствах не ходила пешком по улице?

— На улице жара, что будет, если ты упадешь в обморок там, где я тебя не вижу? Я понимаю, что больница нравится госпоже Ко Ю Джу больше, чем этот дом, но зачем добавлять лишних хлопот секретарю Киму, у которого и так полно дел?

— Я не упаду в обморок. Беременность — это не повод падать в обморок на ровном месте.

После той госпитализации До Сын Хан, похоже, приравнял ее беременность к бомбе замедленного действия, готовой взорваться в любой момент.

— Какой смысл говорить это, если я всё равно не могу тебе верить. Ты только посмотри на свою талию. Разве это талия беременной женщины?

Внезапно оказавшись прямо перед ней, Сын Хан обхватил Ю Джу за талию и притянул к себе. Ее тело словно засосало в его объятия. Верхняя и нижняя части их тел плотно соприкоснулись, не оставив ни малейшего зазора.

— Как так получается, что сколько тебя ни корми, всё без толку.

Погладив обхваченную одной рукой талию, он неодобрительно цокнул языком.