[Поела?]

Несмотря на то что она не ответила на первое сообщение, тут же прилетело следующее. Ю Джу молча сверлила взглядом экран телефона. Ей стало даже немного интересно, насколько хватит терпения этого заносчивого мужчины, если она продолжит его игнорировать. Это было какое-то детское упрямство.

Выше сообщений, присланных До Сын Ханом, висели лишь ее собственные редкие сообщения, которые она отправляла ему в одностороннем порядке. И те оборвались пару месяцев назад. Наверное, еще до того, как она потеряла ребенка. Тогда она иногда писала ему сообщения, словно вела дневник.

В целом она старалась сохранять невозмутимость, но в дни, когда возвращалась с осмотра в больнице, сама того не замечая, слегка воодушевлялась и начинала без умолку писать ему о малыше. Хотя, конечно, вскоре, прождав ответа, который так и не приходил, она понимала, что обрадовалась в одиночку, и ей быстро становилось горько.

Казалось, она невольно столкнулась лицом к лицу с доказательствами своей жалкой безответной любви. Ю Джу издала короткий, насмешливый смешок: Пф-ф.

В этот момент телефон коротко завибрировал, и пришло новое сообщение.

[Секретарь Ким заедет к тебе ненадолго вместе с адвокатом. Тебе нужно будет просто ответить на несколько формальных вопросов. Я сказал им всё сделать по-быстрому, так что это не займет много времени. Не переживай.]

В отличие от предыдущих, это сообщение было довольно длинным. Новый текст сдвинул вверх старые, жалкие следы ее прошлых сообщений.

— ...

Это не стало для нее неожиданностью. Она была готова к тому, что ей придется встретиться с адвокатом не только для оформления развода, но и из-за обмана его дедушки и бабушки. Видимо, именно ради этого он и вышел на связь.

Если бы они разговаривали по телефону, это наверняка вылилось бы в очередную изматывающую перепалку, так что получить одностороннее сообщение было даже удобнее. Может, поэтому этот мужчина так любил только получать сообщения и никогда не утруждал себя ответами, — с горькой усмешкой подумала Ю Джу.

[Я постараюсь вернуться с работы как можно раньше, так что жди меня.]

Улыбка, тронувшая ее губы, вмиг заледенела. Чего он вдруг начал вести себя так, как ему не свойственно? Ю Джу чуть ли не швырнула телефон на диван и встала.

Слово «жди» вызывало у нее отвращение. Тошнотворное ожидание привело ее лишь к этому финалу.

«И куда ты пойдешь, если уйдешь? Тебе же некуда идти».

«...Сукин сын».

«Я всё думал, почему ты в последнее время такая тихая. Теперь узнаю Ко Ю Джу».

Его высокомерное, ласковое лицо и завораживающий голос, элегантно издевавшийся над ней, гудели в ушах. Развод он даст, но ее саму не отпустит. Кем нужно считать человека, чтобы вообще додуматься до такого?

Чем больше она об этом думала, тем сильнее в ней закипал гнев. Ю Джу быстрым шагом направилась в конец коридора на первом этаже.

Так уверенно нести этот невообразимый бред — это тоже своего рода талант.

Он что, думал, что если скажет «жди», она будет сидеть сложа руки и покорно ждать?

То, что ей некуда пойти — это ее слабое место, но, с другой стороны, это означало, что никто не сможет вычислить, куда именно она направится. Теперь Ю Джу просто хотелось исчезнуть туда, где он не сможет ее найти.

Вообще-то, учитывая его публичный статус, она собиралась подождать, пока развод не будет оформлен чисто. Но теперь ей было абсолютно плевать.

Кто о ком должен беспокоиться. Ей было смешно от того, что она до самого конца вела себя так нелепо и жалко, не зная своего места.

Щелк. Открыв дверь в конце коридора на первом этаже, Ю Джу включила свет и вошла. Комната, предназначенная для гостей, ни разу не принимала постояльцев, поэтому на деле была просто роскошно обставленной кладовкой.

В углу комнаты стояла заранее собранная сумка. Когда она переезжала в этот дом, секретарь Ким прислал целый грузовик, чтобы перевезти ее вещи из Пхёнчхан-дона, но поскольку большая их часть ей даже не принадлежала, она не испытывала к ним никакой привязанности.

Она отобрала лишь несколько комплектов удобной одежды на первое время, так что одной небольшой сумки было более чем достаточно. Пройдя мимо одиноко стоящей сумки, Ю Джу наклонилась перед кроватью.

Прижавшись грудью к полу, она вытянула руку и пошарила под кроватью. Кончики пальцев то и дело касались чего-то. Приложив еще немного усилий и поводив рукой, она наконец зацепилась пальцами за край предмета и потянула его на себя.

Вытащив из-под кровати коробку, Ю Джу тяжело задышала, сбивая дыхание. Это была оранжевая коробка — одна из тех, что секретарь Ким как-то принес ей целую гору, назвав это «подарком от мужа».

И до, и после свадьбы секретарь Ким регулярно, прикрываясь именем До Сын Хана, вручал Ю Джу всевозможные подарки. Есть ли у главного секретаря, обслуживающего чеболя, какая-то методичка по управлению даже холодными супружескими отношениями своего босса?

Иногда у нее даже закрадывалось подозрение: а не прячет ли секретарь Ким где-то брата-близнеца? Может, они работают вдвоем, притворяясь одним человеком? Настолько обширен и чрезмерно дотошен был спектр его заботы.

Сумки, туфли, пальто, выходная и домашняя одежда от люксовых брендов, за которые Мун Джа Ён продала бы душу. Подарков было так много, что ими можно было заполнить гардеробную Ю Джу на втором этаже так, что вещи бы вываливались.

Вещи из прошлых сезонов незаметно для нее куда-то исчезали, а их место занимали новые. Поначалу она была ошарашена и сбита с толку. Зачем делать это для человека, чьи единственные выходы в свет — это поездки в больницу и в главный дом семьи?

Возможно, он хотел сыграть на опережение, боясь, что она выйдет в свет в неподобающей одежде и опозорит честь семьи. А может, у них просто было слишком много лишних денег.

Чаще всего она даже не открывала эти коробки, и домработница сама всё раскладывала. Но в один прекрасный день ей понадобилась коробка, чтобы кое-что спрятать, и на глаза попалась эта оранжевая коробка из-под элегантных балеток.

В тот день она возвращалась со встречи с бабушкой Сын Хана, и на прощание та сунула ей толстый конверт. При каждой встрече дедушка с бабушкой давали ей деньги на карманные расходы, приговаривая: «купи себе что-нибудь вкусненькое». И так как это были не пара купюр, а целые пачки денег, девать их было некуда.

И с тех пор все карманные деньги, которые они ей давали, отправлялись в эту коробку. Особой причины на то не было.

Кредитка, которую ей дал муж «на мелкие расходы», имела такой лимит, что казалась безлимитной, а на счету для бытовых нужд, о котором обмолвился секретарь Ким, лежали сотни миллионов вон. Так что необходимости в наличных у нее просто не было. Да и карманные деньги от бабушки с дедушкой ощущались совсем иначе, чем деньги на бытовые расходы.

Поначалу она просто складывала их в одно место, потому что хранить их было неудобно, но по мере того, как купюры номиналом в 50 тысяч вон заполняли коробку, у них появилась цель. Соберу эти деньги, а потом, очень-очень не скоро, когда малыш родится и вырастет, отдам их ему. Наверное, у нее были именно такие наивные мысли.

Как бы там ни было, всё сложилось удачно. Кто бы мог подумать, что ласковые подарки от бабушки и дедушки станут фондом для побега их невестки-мошенницы.

Ю Джу молча вспомнила тот день, когда в последний раз клала деньги в коробку.

Она живо помнила лица дедушки и бабушки, которые счастливо улыбались, когда она, вернувшись с обследования, показывала им снимок УЗИ и говорила, что в следующий раз уже будет известен пол. И их теплые, ласковые голоса, говорящие, что им неважно, мальчик это или девочка, лишь бы малыш родился здоровым. И уютную атмосферу гостиной.

Глаза защипало от слез. Ю Джу с силой надавила ладонями на веки, сдерживая слезы. Получив такой удар в спину и собираясь сбежать, она всё еще вспоминает дедушку и бабушку со слезами на глазах — она и сама понимала, какая она бессовестная.

Ю Джу заставила себя переключиться. Когда она заглядывала туда в последний раз, коробка была настолько забита купюрами, что она даже подумала: надо бы найти коробку побольше. Этого с лихвой хватит, чтобы профинансировать побег для нее одной.

Огромные деньги, которых я за всю жизнь не держала в руках.

Почувствовав тяжесть вины, давящую на грудь, Ю Джу медленно протянула руку. Крепко сжав и разжав тонкие пальцы, она открыла крышку коробки.

В комнате повисла ледяная тишина.

Плотных пачек 50-тысячных купюр там не было. Коробка была абсолютно пуста.

— ...Ха.

Только черная кредитная карта, тускло поблескивая, сиротливо лежала на дне коробки.

Сначала она даже не заметила карту, и ее сердце ухнуло вниз от мысли: Неужели нас обокрали? Но в следующую секунду силы покинули ее тело. Какой сумасшедший вор пробрался бы в этот дом-крепость, утыканный камерами и патрулируемый охраной, чтобы вытащить наличные из-под кровати в гостевой комнате?

Ю Джу, глубоко дыша, взяла карту, прилипшую ко дну коробки. Три буквы имени, выбитые на карте, четко выделялись в полумраке.

До Сын Хан.

До Сын Хан. До Сын Хан. До Сын Хан. До Сын Хан. До Сын Хан. До Сын Хан.

Ее разум в мгновение ока заполнился его именем. Три слога его имени, состоящие из холодных прямых линий и элегантных изгибов, то увеличивались, то уменьшались, сводя ее с ума.

Сукин сын. Сукин сын. Сукин сын.

В конце концов Ю Джу разрыдалась и в истерике швырнула зажатую в руке карту куда глаза глядят.

Так! Черная карта ударилась о ножку кровати и бессильно упала на пол.

Но три буквы имени «До Сын Хан», выгравированные на ней золотом, не получив ни единой царапины, продолжали ослепительно сверкать. Словно издеваясь над ней.