— Депутат Ким Юн Хо подозревается в выпуске муниципальных облигаций для покрытия расходов на проекты, а также в уклонении от уплаты налогов путем привлечения шаманки госпожи Пон к проектам по застройке жилых районов государственного формата, где за бюджетные деньги неоднократно проводились шаманские обряды стоимостью в сотни миллионов вон.

В последние несколько дней, будучи запертой в особняке и задыхаясь под До Сын Ханом, она оказалась полностью оторвана от мира. Невероятные новости о том, что произошло снаружи за это время, заставили ее онеметь от шока.

— В то время как депутат Ким Юн Хо и шаманка госпожа Пон уже арестованы по обвинению в совместном соучастии в злоупотреблении должностными полномочиями, воспрепятствовании осуществлению прав и взяточничестве, каждый день всплывают новые имена бизнесменов, причастных к скандалу «Врата Ким Юн Хо», что вызывает всё больший резонанс.

На экране появились кадры, где председатель Хён Ин Тэ, сидя в инвалидной коляске с неузнаваемо осунувшимся лицом, прибыл на допрос в прокуратуру. Он совершенно не был похож на того человека, который еще недавно не скрывал презрения и пренебрежения, глядя на Ю Джу. Из-за этого поначалу она даже подумала, что это кто-то другой.

— Председатель Myungshin Group Хён Ин Тэ также подозревается в даче взятки стороне депутата Кима в марте прошлого года, накануне повторного тендера на получение лицензии на беспошлинную торговлю, чтобы сохранить за собой место оператора. Расследование прокуратуры набирает обороты.

Председатель Хён с голубым ортопедическим воротником на шее хранил молчание и крепко жмурился, игнорируя микрофоны, которые совали ему журналисты. Знакомый Ю Джу секретарь молча толкал коляску, провожая его в здание прокуратуры. Вспышки камер безостановочно слепили в спину председателю Хёну.

— Тем временем супруга председателя Хён Ин Тэ, профессор университета «К», Мун Джа Ён, оказалась втянута в скандал с фальсификацией при поступлении ее сына в американский университет. Появились подозрения, что профессор Мун злоупотребила своим положением для фабрикации данных о победах в различных конкурсах, чтобы использовать их для зачисления сына. Петиция с требованием расследовать это дело набрала 210 тысяч подписей всего за три дня.

На кадрах хроники появилась панорама особняка в Пхёнчхан-доне, осажденного журналистами с огромными камерами наперевес, выстроившимися в ожидании сенсации. Камера плавно прошлась по окнам второго этажа поверх забора, включая комнату, где когда-то жила Ю Джу, но за окнами не было видно ни души.

Теперь стала понятна причина, по которой Мун Джа Ён ни разу не связалась с ней за всё это время. То, что она всё выложила бабушке и дедушке До Сын Хана и, по сути, нанесла ей мощнейший удар в спину, а в ответ стояла тишина, казалось странным, но теперь тревожное любопытство было удовлетворено.

Мун Джа Ён не потому не звонила, что не хотела, — у нее просто не было ни минуты, чтобы вылить на нее свой гнев.

Особняк на экране был погружен в гробовую тишину, ни в одном окне не горел свет, словно там никто не жил. Ю Джу живо представила себе атмосферу дома, превратившегося в тихие руины. Поудобнее перехватив пульт, она прислушалась к продолжению новостей.

— На фоне всего этого сын председателя Хён Ин Тэ и его супруги был арестован в США по подозрению в хранении наркотиков, что вызвало еще больший скандал. Адвокаты Хёна заявили, что рассчитывают на максимальное наказание в виде штрафа через сделку о признании вины с условием смягчения приговора. Однако, по сообщениям зарубежных СМИ, сам Хён свою вину не признает, что значительно усложняет ход дела.

После короткого кадра с американским репортажем камера показала фасад нового здания штаб-квартиры Myungshin Group.

— Поведение семьи владельцев Myungshin Group, погрязшей в многочисленных скандалах и подозрениях в незаконной деятельности, негативно сказалось на акциях компании, которые продолжают стремительно падать день за днем.

Ю Джу еще долго тупо смотрела в телевизор. Новости перешли к следующему сюжету — о знаменитости, устроившей ДТП в нетрезвом виде. Но Ю Джу больше ничего не слышала.

Сквозь спину, плотно прижатую к груди Сын Хана, передавалось мерное биение его сердца. Тук, тук. Ровный, спокойный ритм. Ю Джу медленно отстранилась и повернула голову.

Сын Хан, лениво откинувшись на спинку дивана и глядя в планшет, поднял глаза и встретился с ней взглядом. Его спокойные, безмятежные глаза слегка светились мягкой улыбкой. Ровный нос, изящно изогнутые уголки губ. На его лице не было ни малейшего намека на волнение.

Возникло гадкое, странное чувство диссонанса. Неясное дежавю наполнило ее тревогой. Лицо Ю Джу медленно исказилось. И чем сильнее оно искажалось, тем глубже, как яд, проступала гладкая улыбка на губах Сын Хана.

— Это ваших рук дело?

— Что именно?

Его нагло отпирающееся, невозмутимое лицо. На нем даже мелькнуло редкое для него озорство.

Ей было абсолютно плевать, какие взятки давал председатель Хён и в каких махинациях участвовала Пон Сон Хва. Никто не заставлял их нарушать закон, они сделали это ради собственной выгоды, так что сами и шагнули в вырытую ими же могилу. Неважно, как именно До Сын Хан к этому приложил руку.

С другой стороны, если подумать о дне, когда она в будущем уйдет от него, для нее это было даже к лучшему. По крайней мере, вероятность того, что ее снова схватят приспешники Пон Сон Хва, теперь значительно снизилась.

Но почему же в груди было так невыносимо тяжело? Почувствовав, как горло сжимает спазм, Ю Джу сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить участившееся дыхание.

Тот факт, что Хён Юн Джэ сам не признает свою вину, оставил особенно неприятный, тревожный осадок. Ю Джу вспомнила о конверте, засунутом под полку стеллажа в гардеробной на втором этаже.

В голове крутились вопросы. Почему именно сейчас? Разве это совпадение?

«С каких это пор Хён Юн Джэ стал твоим другом?»

«Ю Джу-я. Не лги мне. Я и так сейчас много терплю».

Этот мрачный шепот, всё еще звучавший в ушах, было невозможно забыть, даже если бы она попыталась. Кончики губ Сын Хана, который молча смотрел в полные смятения и подозрений глаза Ю Джу, изогнулись в мягкую улыбку.

Теперь Ю Джу была уверена. Это не могло быть совпадением.

Она знала, что Хён Юн Джэ ему не особо нравится. Но это не было просто вопросом личной неприязни.

«Значит, придется сделать так, чтобы стал нужен. Чтобы ты думала: "Какое счастье, что рядом хотя бы муж"».

Слова, брошенные им вскользь, внезапно пронеслись в голове.

Тень его одержимой, пугающей искренности. До Сын Хан хотел отрубить ей руки и ноги, полностью зачистив всё ее окружение. Чтобы рядом с ней не осталось абсолютно никого — ни врагов, ни союзников.

— Зачем было делать такое даже с Хён Юн Джэ? Какая вам выгода загонять в угол человека, который не имеет к этому никакого отношения?

— Разве я похож на того, кому нечем заняться?

Словно отвечая на скучный вопрос, он усмехнулся.

— Не заговаривайте мне зубы. Это же вы сделали.

Услышав слова Ю Джу, Сын Хан выключил экран планшета и небрежно бросил его на стол. Улыбка, не сходившая с его губ, странно скривилась.

— Вообще-то я в последнее время слишком занят, играя с тобой. Сама знаешь.

Голос, шептавший эти слова, был нежным, но чувство стыда окатило ее, словно на нее вылили ведро ледяной воды. Она прекрасно поняла, что именно он имел в виду.

— Больной извращенец.

Ю Джу импульсивно влепила ему пощечину. Уму непостижимо, как он, будучи занятым тем, что трахал ее днем и ночью, нашел время еще и всё это спланировать — от этого становилось тошно.

— Вам нравится держать меня взаперти и изолировать, чтобы я никуда не могла уйти? Вы этим наслаждаетесь? Вас это возбуждает? Вы просто больной ублюдок.

До Сын Хан улыбнулся так мягко, словно и не собирался этого отрицать. Пощечину получил он, но гнев и эмоции захлестывали именно ту, что ударила.

Ладонь горела, словно обожженная. Ю Джу схватилась за пылающую руку и свирепо уставилась на него.

— Думаете, я отдаюсь вам, потому что мне это нравится? Не обольщайтесь. Я постоянно только и делаю, что думаю о другом, в надежде, что вам скоро надоест. Ваши капризы всё равно продлятся от силы месяц.

— Опять врешь. Ты даже лжешь так очаровательно. Всё равно ведь, стоит мне сейчас сунуть палец тебе в трусики, как ты тут же попадешься.

— В том, что я теку, когда меня трогают, нет никакого смысла. Вы мне омерзительны, но я терплю и раздвигаю ноги, только чтобы вы отстали. Сопротивляться просто слишком утомительно.

Расслабленное до этого лицо Сын Хана резко изменилось. В глазах, очерченных мягкими линиями, проступил лед. Безразличное выражение было похоже на спокойное озеро, но брови дрогнули, словно он из последних сил сдерживал бурю.

— Кажется, я просил не говорить в таком тоне.

Ю Джу вдруг поняла. Каждый раз, когда она занимала мазохистскую позицию и унижала саму себя, он реагировал на это крайне чувствительно и остро.

Когда-то он даже говорил ей об уважении. От его лицемерных слов хотелось истерически рассмеяться. Какое к черту уважение может быть у человека, который запер ее в доме и целыми днями только и делает, что трахает ее?

— Хватит лицемерить. Как бы красиво вы ни говорили, в конце концов, всё сводится к тому, что вам просто хочется со мной спать.

— Если бы всё сводилось только к этому, я бы с самого начала просто переспал с тобой пару раз и бросил. Как думаешь, почему я оставил тебя рядом с собой, проходя через столько проблемных этапов?

— Ваша семья уже получила от Myungshin Group всё, что могла. Не говорите так, будто этот брак ничего вам не принес.

— К сожалению, это даже близко не стоит с ценностью моего брака. Myungshin тоже, видимо, думали, что это беспроигрышная ставка, поэтому и ввязались в это.

То, как он небрежно парировал ее слова, выглядело высокомерно и при этом потрясающе. Сын Хан, говорящий о бизнесе, мог казаться до скуки равнодушным, но в то же время был настолько неприступным, что не оставлял ни единой бреши.