Каждый раз, когда за дверью пожарной лестницы раздавался шум, ей казалось, что это ищут ее, и всё тело вздрагивало. Заметил ли он уже, что я исчезла из палаты? Может, стоит прямо сейчас выйти, сесть в лифт и спуститься? А если я столкнусь с ним в лифте?

В голове роились десятки сценариев. И даже в эти секунды ее ноги безостановочно спускались по ступеням. Она еще ни разу в жизни не спускалась по такому количеству лестниц. Под конец ее ноги бежали уже автоматически, по инерции.

Спина насквозь промокла от холодного пота. Нервы были натянуты так туго, что она бы не удивилась, если бы рухнула в обморок прямо сейчас. Но чем ближе она подходила к первому этажу, тем больше странной, неестественной энергии вливалось в ее тело. Почти дошла. Еще чуть-чуть. Еще немного.

Наконец носки тапочек коснулись ровного пола. Ноги двигались по инерции. Убедившись, что на стене написано «1F», Ю Джу схватилась за ручку двери пожарного выхода. В тот момент, когда она с силой сжала ледяной металлический рычаг...

Ручка повернулась сама собой.

Дверь открылась внутрь с жутким металлическим скрежетом скр-р-р. Ю Джу тупо уставилась на ручку, которая опустилась вниз под давлением с другой стороны, а затем подняла глаза в образовавшуюся щель.

Ее взгляд наткнулся на до жути знакомую, широкую грудь. Мужчин с таким телосложением, способным полностью перекрыть обзор ей, девушке довольно высокого роста, было не так уж много.

Появившийся в дверях Сын Хан с мягким усилием толкнул дверь и, словно оттесняя ее, вошел внутрь. Ю Джу, не в силах даже закричать, застыла и сделала шаг назад. За его спиной дверь со щелчком закрылась.

Его волосы, обычно уложенные волосок к волоску, в беспорядке спадали на лоб. В глазах, полных гнева, ярости, чувства предательства и обиды, внезапно воцарилось ледяное спокойствие, которое теперь безмолвно сковывало Ю Джу.

Только она прерывисто, задыхаясь, хватала ртом воздух, словно вот-вот потеряет сознание. До Сын Хан стоял неподвижно, как человек, который даже не дышит.

Гул вентиляционной вытяжки на лестничной клетке ву-у-ух нагнетал тревожную атмосферу.

Он, словно не зная, что делать, издал низкий вздох и шагнул ближе. Его тень накрыла ее с головой, как надвигающаяся буря. Ю Джу, сама того не замечая, задержала дыхание и инстинктивно сжалась.

Тогда рука, тянувшаяся к ней, как паутина, замерла в воздухе. Веки Ю Джу, которые она невольно крепко зажмурила, мелко задрожали. Ее погруженное во тьму зрение полностью оккупировал До Сын Хан. В барабанные перепонки ударил тихий зов:

— Ю Джу-я.

Словно подчиняясь приказу, который невозможно нарушить, Ю Джу медленно подняла веки. И тут же встретилась взглядом с его яростно бушующими глазами. Уголок его губ криво пополз вверх в болезненной усмешке. Рука Сын Хана, застывшая между ними, бессильно упала вниз.

— Думала, я ударю тебя?

— ...

— Ты довела себя до такого состояния... Я настолько тебе отвратителен, что ты готова бежать от меня в таком виде?

Сын Хан прикусил губу, глядя на ноги Ю Джу в одних тапочках. Сквозь тонкие комнатные тапочки были видны ее пальцы, скрючившиеся от холода и напряжения. Его гладкие, направленные вниз глаза покраснели, словно в них вспыхнуло пламя.

— Ты настолько меня ненавидишь, что готова причинить себе вред, лишь бы не быть со мной?

Ю Джу не смогла ничего ответить. Как уж он истолковал ее молчание, но лицо Сын Хана исказилось от невыносимой боли. С ошарашенным видом человека, которому только что сообщили немыслимую новость, он опустил свой одинокий, мрачный взгляд на носки ее тапочек. Длинные, прямые пальцы мелко дрожали.

Он выглядел как бродяга, которого только что вышвырнули из единственного оставшегося у него дома и выбросили на произвол судьбы. Этот мужчина, у которого было всё в этом мире.

То, как он медленно сжимал и разжимал кулаки, выдавало в нем отчаяние и уязвимость потерявшегося ребенка, ищущего, на что бы опереться.

Ю Джу поразилась сама себе: ей так сильно хотелось обнять его и утешить, что она поняла, насколько безумно одержима этим мужчиной по имени До Сын Хан. Ее саму бросало в дрожь и тошнило от этого.

Она, такая трусиха, смогла причинить себе вред только потому, что на самом деле до безумия любила его. Это сумасшедшее чувство никому не принесет пользы. Всем было ясно, как нужно поступить правильно, но, как ни смешно, сердце щемило от невыносимой боли.

— Сын Хан-сси.

Ю Джу позвала его спокойным голосом. И он, словно уже услышав то, что она собиралась сказать дальше, резко побледнел и помрачнел.

— И куда ты собиралась пойти? К этому ублюдку Хён Юн Джэ?

— ...

— Я знаю, что ты прятала в нашем доме ту вещь, которую он тебе дал. Знаешь, как я хочу убить себя прежнего — того, кто смотрел на это сквозь пальцы с жалкой самоуверенностью, просто наблюдая, когда же ты за нее возьмешься?

На его гладком виске бешено пульсировала набухшая вена. Покрасневшие глаза Сын Хана, казалось, вот-вот взорвутся.

— В тот момент, когда я понял, что ты исчезла из палаты, я осознал: нельзя было оставлять этому ублюдку целые руки и ноги, чтобы он и дальше мог пялиться на тебя. Раз при мысли о твоем исчезновении в моей голове сразу же всплыл этот ублюдок, значит, и ты вполне могла подумать о нем.

— ...Вы сошли с ума. Это болезнь. В больнице надо лежать не мне, а вам.

— Если не к нему, то к тому фотографу, который всучил тебе свой номер?

В глазах До Сын Хана, совершенно ему не идущих, вспыхнуло неистовое пламя ревности. И от того, что она испытывала мелкую, постыдную радость, видя эту откровенную, жгучую ревность, ей хотелось проклясть саму себя.

— ...Думайте как хотите.

— У тебя есть куда пойти прямо сейчас? О чем ты вообще думала, сбегая от меня без телефона и денег — лишь бы сбежать? Ты несколько дней пролежала как труп, только-только глаза открыла, и собралась выходить на мороз в таком виде?! Как я могу отпустить тебя в таком состоянии...?!

— Я же не умерла, вот и всё.

В конце концов До Сын Хан сделал такое лицо, словно его душили. Побледневшее, осунувшееся лицо с трудом выдавило из себя сдавленные слова.

— Не смей говорить о себе... такие вещи. Никогда больше. Если кто-нибудь еще раз посмеет так пренебрежительно с тобой обойтись, даже если это будешь ты сама...

Его голос обрывался. Каждый раз, когда его дыхание сбивалось, ей казалось, что она падает всё ниже, на самое дно.

— Сын Хан-сси.

— ...

— Вы меня любите?

— ...

В ответ на ее вопрос о любви Сын Хан посмотрел на нее убийственным взглядом. Глаза, похожие на черное ночное озеро, колыхались. Высокомерный, властный мужчина стиснул челюсти, словно какой-то пустой вопрос схватил его за горло. Но ей и не нужен был ответ, чтобы всё понять.

В его налитых кровью глазах бушевала настоящая буря из бесчисленных, не поддающихся описанию эмоций.

Как это может не быть любовью.

И теперь Ю Джу было больно от этой любви. Эта бессмысленная, разрушительная любовь сгрызала его корни, и они гнили вместе. Столкнувшись с этим впервые в жизни, До Сын Хан не знал, что делать, и рушился на глазах, не в силах ничего предпринять.

Ю Джу посмотрела на него отчаянным взглядом и вынесла свой окончательный приговор.

— Пожалуйста, исчезните из моей жизни.

— Этого я не могу.

— Тогда мне придется исчезнуть самой.

После этой спокойно брошенной фразы повисла ледяная тишина. Лишь шум вентиляции на лестничной клетке заполнял звенящую тишину между ними.

Сын Хан долго и молча смотрел на Ю Джу сверху вниз. И хотя его лицо оставалось бесстрастным, в его острых глазах периодически мелькала дрожь.

Его взгляд, словно пытаясь выжечь ее образ на сетчатке, неотрывно блуждал по ней: от волос, прилипших ко лбу от холодного пота во время безумного спуска по лестнице, вдоль линии носа, и задерживался на плотно сжатых губах.

Затем он перевел взгляд на то, как она не просто надела пальто, а буквально утонула в нем, словно оно поглотило ее. Его взгляд опустился к ее белым, замерзшим пальцам ног, и тут, словно проиграв нахлынувшим эмоциям, его лицо болезненно исказилось.

В каждом его выдохе сквозили остатки яростных эмоций, которые он с трудом подавлял. Кулак, который он сжимал и разжимал в воздухе, так и не решившись даже коснуться пальцев Ю Джу, побелел от силы, готовой взорваться.

— Тебе достаточно просто не видеть моего лица?

Он пробормотал это ледяным голосом, даже не смея встретиться с ней взглядом. Затем, обхватив лоб своей огромной ладонью, он отвернулся, словно уступая ей дорогу. Взгляд, которым он осыпал ее, мгновенно исчез, и перед ней предстала его широкая спина.

Она видела его спину бесчисленное количество раз, но почему-то именно сейчас у нее так защемило сердце, словно она видела ее впервые. Она так отчаянно отталкивала его и боролась, чтобы вырваться, но сейчас ее сердце рухнуло на самое дно. Почувствовав странное чувство потери от того, что теперь это он отвернулся от нее, она поразилась собственной нелепости.

— Давайте жить так, будто мы оба мертвы. Я буду считать, что вас больше нет, так что и вы сделайте то же самое.

— ...Ха.

Он издал пустой, лишенный эмоций смешок.

— Жестоко.

Он медленно провел рукой по своему исхудавшему лицу и произнес с горькой пустотой:

— Так и сделай.

— ...

— В пригороде Сеула есть хороший дом. Живи там и делай всё, что захочешь. Это мое условие, чтобы я тебя отпустил.

Ю Джу молча смотрела на его спину, тогда Сын Хан развернулся и снова посмотрел на нее. Его лицо было абсолютно лишенным эмоций, словно с него смыли все остатки чувств. Как у мертвого человека.

— И не смей больше творить со своим телом всякие глупости.

Предупредил он, скрипнув зубами. В этот момент его мертвые глаза вспыхнули, как действующий вулкан.

— Если будешь меня ненавидеть... если наступит момент, когда я стану тебе настолько омерзителен, что захочется сорвать на ком-то злость — трать деньги. Я дам тебе столько денег, что тебя от них тошнить будет.

— Я... у меня нет причин брать у вас деньги.

— Считай это алиментами.

Он по привычке потянул руку к щеке Ю Джу, но резко одернул ее. Изменив угол, его рука опустилась вниз и начала поправлять воротник пальто, в которое была укутана Ю Джу. С такой маниакальной тщательностью, словно здесь дул ледяной ветер, хотя никакого ветра не было.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver