Онлайн чтение книги Ночь твоего обмана 너를 속이는 밤
1 - 28

8.            Трясина

— Директор, председатель просил вас завтра заехать на час пораньше, до утреннего брифинга.

Сын Хан поднял взгляд. В едущей машине он как раз просматривал материалы к совещанию на планшете. Секретарь Ким, сидевший на переднем сиденье, сказал это, слегка повернувшись назад.

— Завтра к 7 утра я заеду за вами домой.

— Я сам поведу машину, так что приезжайте сразу к началу брифинга.

— Ну уж нет. Вы в последнее время так заняты, что даже спите урывками, я не могу позволить вам еще и тратить силы на вождение.

На лице секретаря Кима, говорившего это весьма решительным тоном, лежала печать глубокой усталости. Как он и сказал, эта неделя выдалась особенно загруженной.

Из-за того что на Чеджудо он потерял больше полудня, расписание сдвинулось и спуталось, но отчасти это было и его собственным намерением. Когда решаешь задачи из расписания, расписанного по минутам, словно складываешь тетрис, не остается времени на всякие бесполезные мысли.

То, что его мысли то и дело уходили в сторону из-за какой-то женщины, жутко раздражало. В такие моменты не было ничего эффективнее, чем с головой уйти в работу.

Сын Хан легко улыбнулся и кивнул. Его взгляд снова вернулся к планшету.

Секретарь Ким, даже не подозревая, что его начальник намеренно заваливает себя работой, лишь искренне жалел его, страдающего от переутомления. Хотя в голову и закрадывалась странная мысль: почему-то, чем больше становилось работы, тем бодрее выглядел босс, а вот силы самого секретаря Кима, сопровождающего его, стремительно иссякали.

Секретарь Ким с изможденным лицом еще раз напомнил ему завтрашнее расписание и отвернулся вперед.

Сын Хан на мгновение перевел взгляд на быстро проносящиеся за окном деревья. Световой день заметно прибавился, и, несмотря на вечернее время, на улице было светло как днем. Как раз вовремя пришло текстовое сообщение.

С бесстрастным лицом он проверил сообщение. Его содержание не сильно отличалось от вчерашнего.

С тех пор как Ко Ю Джу вернулась с Чеджудо, она не выходила из дома.

И до этого радиус ее передвижений не был особо широким, но она хотя бы изредка выезжала с Мун Джа Ён в свет или посещала салоны для подготовки к свадьбе. При этом раз в два-три дня она обязательно навещала его бабушку с дедушкой в главном доме, проводя там около часа.

Однако после возвращения из Чеджудо в Сеул она прекратила любую внешнюю активность и безвылазно сидела дома.

То, что его дед, председатель До, велел ему заехать пораньше перед завтрашним утренним брифингом, скорее всего, означало, что он хочет расспросить о Ко Ю Джу. Человек, который захаживал к ним чуть ли не через день, вдруг резко пропал — естественно, им интересно, что случилось.

Тем более что уже через несколько недель был назначен обед под предлогом знакомства семей, так что у председателя До наверняка накопилось много вопросов о том, как идут дела.

Сын Хан медленно пролистал предыдущие сообщения вверх. Начал перечитывать с того дня, как они вернулись с Чеджудо.

Ко Ю Джу, как ей и было велено, через силу доела весь завтрак из обслуживания номеров и вернулась в свой номер. Там она собрала вещи и сразу же отправилась в аэропорт. А с того самого вечера, как вернулась в Сеул, она слегла с высокой температурой и не встает с постели.

Конечно, на Чеджудо уже почти наступило лето, но получить на голову ведро воды из бассейна вечером, когда температура падает, — вполне закономерный итог. Да и вряд ли она прыгнула туда по своей воле, так что и психологический удар наверняка присутствовал.

Сын Хан вспомнил женщину, которая смотрела на него снизу вверх с таким хрупким лицом, будто вот-вот упадет в обморок. Бледные щеки. Дрожащие ресницы. Светлые глаза.

Промокшая до нитки с головы до пят, она лишь и смогла выдавить из себя:

«Хватит... Пожалуйста, остановитесь. Вы же убьете его».

В тот момент он действительно поймал себя на мысли, что не прочь убить одного такого мусорного ублюдка. Случалось ли ему когда-нибудь испытывать такой гнев, чтобы глаза наливались кровью и горели от жара?

«Я просто... хочу вернуться в отель. Проводите меня».

Пф-ф. У него вырвался самоироничный смешок.

Разве не он сам всю ночь напролет не отпускал и без того сломленную женщину, безжалостно загоняя ее в угол?

В памяти всплыло ощущение того, как он снова и снова вбивался в женщину, которая со слезами на глазах умоляла его: «пожалуйста», «не могу больше», «тяжело», «отпусти». Горячее, тесное нутро. И то, как влажная, упругая плоть вздрагивала, судорожно сжимая его.

Кровь прилила к паху. Сын Хан с непередаваемым выражением лица опустил глаза на бугорок, выпирающий сквозь брюки от эрекции. Что за хрень.

Машина, в которой он ехал, плавно остановилась на красный свет. Он повернул голову и равнодушным взглядом уставился на листья деревьев, трепещущие на ветру.

Что именно в этой женщине так сильно будоражит его инстинкты? Это было не просто непонятно, как в тумане, это откровенно бесило. Воспоминания о том дне намертво прилипли к какому-то уголку мозга и никак не хотели отпускать.

Пока он нес ее в отель, ее губы посинели, и она дрожала как осиновый лист, поэтому он просто отнес ее в ванную. А когда попытался согреть ее горячей водой, она так свирепо уставилась на него и задрожала, словно подверглась страшному оскорблению — это было весьма впечатляюще.

Этакая упрямая гордость, свойственная людям, у которых, кроме этой самой гордости, ничего больше нет. В глазах, злобно сверливших его, плескалась упрямая, забитая в угол решимость. Видимо, она не понимала, что чем больше она так делает, тем сильнее хочется раздавить ее еще жестче. То, как она постоянно действовала ему на нервы, было забавно, но в то же время жутко раздражало.

Женщина, которая ради огромного куша согласилась участвовать в афере, обманывая его.

В отличие от своей хрупкой и утонченной внешности, она была лишь дерзкой и бесстыдной мошенницей, всего-навсего такой женщиной.

Но когда речь заходила о браке, глаза женщины почему-то становились совершенно другими. Глядя в эти светлые зрачки, мерцающие пустотой, словно она в любой момент могла бесшумно исчезнуть, он сам не замечал, как им овладевало чувство, будто это он гонится за ней.

«Вы... хотите переспать со мной?»

У этой женщины был талант пробуждать в нем нерациональность. Она была существом, вызывающим низменные садистские наклонности, глубоко запрятанные внутри. Наверное, именно поэтому, связавшись с этой женщиной по имени «Ко Ю Джу», он раз за разом совершал поступки, которые были ему не свойственны.

В тот день его решение бросить все дела и отправиться на поиски женщины было абсолютно импульсивным. Иррациональным, и для этого не было никаких веских причин. Для него это был редкий случай, когда выбор диктовался инстинктами, а не разумом.

То, что он чрезмерно увлекся сексом с этой женщиной, — тоже факт, который нет смысла отрицать или оправдывать. Как и то, что его подсознание всё еще блуждает в воспоминаниях той ночи — факт жалкий, но неоспоримый.

Списать всё это просто на то, что это был первый раз, было нельзя — сама ситуация, приведшая к этому «первому разу», была скорее похожа на аварию.

Женщина, которая была всего лишь инструментом. Женщина, которую можно было просто использовать до достижения цели и выбросить. Желание раздвинуть ноги такой женщины и войти в нее...

[Температура тела пришла в норму, но из-за отсутствия сил выглядит несколько вялой.]

Прочитав последнее пришедшее сообщение, он выключил экран телефона и закрыл глаза.

Его влечет к Ко Ю Джу — разум это или инстинкты, больше не имеет значения. Неоспоримый факт заключается в том, что он вожделеет Ко Ю Джу.

Если вещь попала ему в руки, нужно просто взять ее.

Пока не надоест.

— Мы приехали, директор.

Машина уже остановилась перед вестибюлем высотного здания. Сын Хан снова взял телефон, отправил короткое сообщение и убрал его во внутренний карман пиджака.

Если подумать, он впервые сам связывался с Ко Ю Джу. Имя «Хён Со На», высветившееся на экране, показалось ему таким забавным, что он криво усмехнулся. На левой щеке проступила притягательная ямочка.

Секретарь Ким пулей выскочил из машины и потянулся к ручке двери босса, но Сын Хан оказался быстрее, открыв дверь и выйдя наружу. Как только он покинул салон, его нос обдало теплым и влажным воздухом.

В воздухе висела такая же липкая сырость, как и в ту ночь на Чеджудо.

***

Тук-тук.

Услышав стук в дверь, Ю Джу закрыла книгу, которую читала.

— О, ты уже встала? Как ты сегодня?

Джа Ён, открыв дверь, слегка расширила глаза от удивления, увидев Ю Джу, сидящую у окна. Видимо, она думала, что та всё еще лежит в постели.

Ю Джу немного хриплым голосом ответила: «Да». Джа Ён, принесшая на небольшом подносе воду и лекарства, почему-то выглядела немного иначе, чем обычно.

Вернувшись в Сеул, Ю Джу несколько дней провалялась с изматывающей лихорадкой. Сначала температура поднималась медленно. Но когда обычные жаропонижающие перестали помогать, Джа Ён вызвала на дом семейного врача, чтобы поставить капельницу, и несколько дней подряд заходила в комнату Ю Джу, ухаживая за ней.

Меняла мокрые полотенца на лбу, обтирала вспотевшее тело. Ансан-дэк даже цокала языком, восхищаясь тем, какую невероятную заботу проявляет госпожа.

Хотя сама Ю Джу полагала, что это потому, что Мун Джа Ён просто боялась и не хотела доверять уход за больной чужим людям. Вдруг она в бреду сболтнет лишнего — проблем не оберешься.

Как-то под утро Ю Джу услышала, как Джа Ён, обтирая ее блестящую от пота руку, тихо-тихо что-то бормочет себе под нос. В затуманенном лихорадкой мозгу было трудно соображать, поэтому это звучало то ли как колыбельная, то ли как бесконечные жалобы.

«Со На — ребенок, который дался мне с огромным трудом. Мой настоящий ребенок. Хотя, конечно, у нее даже имени не было».

То ли из-за глубокой ночи, но голос Джа Ён звучал низко и глухо.

«После свадьбы, что бы я ни делала, я никак не могла забеременеть. Чего только я не наслушалась от свекров, и когда дошло до того, что они предложили привести суррогатную мать, словно чудо, появился этот ребенок».

Суррогатная мать в наше время, это вообще мыслимо? Эта семейка просто сумасшедшая. Тихий, горький смешок Джа Ён гудел в ушах.