Каждый раз, когда ствол с набухшими венами погружался в ярко-красный вход влагалища и выходил обратно, за ним с плеском тянулась смазка. Поверхность пениса, то исчезающего внутри, то вытягивающегося на всю длину, была не просто блестящей — она была насквозь мокрой. Это было донельзя пошлое зрелище, на которое было тяжело смотреть с открытыми глазами.

— Не отворачивайся.

Едва она попыталась отвести взгляд, как он процедил сквозь зубы предупреждение.

— Смотри внимательно и своими глазами убедись, как тебе это нравится. Нечего тут просто течь.

— Ногу... опустите... А-а-х.

— Ты так извиваешься, стоит мне только вставить, и куда это ты собралась уходить? Неужели ты после этого действительно хотела бросить меня?

Он свирепо вбивал бедра снизу вверх. Тело Ю Джу, одна нога которой была полностью поднята им, а другая едва стояла на носочке, сильно подпрыгивало от каждого толчка.

Проникновение стало невыносимо глубоким. Разряд, похожий на удар молнии, пронзил всё ее тело насквозь. Ю Джу не могла даже закричать, лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

То, как ее безжалостно пронзает огромный член, было во всех подробностях видно в зеркале. Хлюп. Каждый раз, когда он толкался внутрь, брызгающая смазка оставляла непристойные следы на стекле.

Несмотря на то что он сам поставил ее в эту унизительную позу, Сын Хан с маниакальной настойчивостью смотрел только в ее глаза, отражающиеся в зеркале. Его взгляд был настолько жестоким, что хотелось плакать.

Ю Джу-я. Ко Ю Джу.

Низкий голос эхом отозвался в ушах. От этого зова, полного отчаяния, в груди всё зажгло чем-то горячим. Его голос глубоко царапал сердце, оставляя шрамы, которые уже никогда не заживут.

Почему ты так меня зовешь. Зачем.

Ю Джу, чье лицо исказилось от невыносимого наслаждения, сотрясавшего ее тело, посмотрела на мужчину в зеркале.

Даже жадно пожирая Ю Джу, он смотрел на нее одинокими глазами, измученными жаждой, словно пытался проглотить ее целиком. Ю Джу закрыла глаза, отгораживаясь от этого невыносимого зрелища.

Началась бессмысленно долгая и мучительная ночь.

***

— Можете идти домой.

За спиной раздался низкий голос. Сын Хан, спустившийся со второго этажа, сказал это домработнице. Ю Джу поставила на столик чашку чая, которую держала в руках.

Тело рефлекторно напряглось. Как только домработница уйдет, они останутся в особняке вдвоем.

Эта рутина повторялась уже несколько дней. Утро, которое она встречала в объятиях До Сын Хана, словно они были обычными влюбленными, никак не могло стать для нее привычным, сколько бы дней ни прошло.

Зеленый сок здоровья, который она когда-то с глупым упорством приносила ему, словно выполняя абсолютную миссию, теперь, наоборот, протягивали ей. Отказываться, ссылаясь на отсутствие аппетита, было бесполезно. Будь то зеленый сок или завтрак, который Сын Хан лично приготовил своими безупречными руками, Ю Джу приходилось съедать ровно столько, чтобы он остался доволен.

Конечно, его «лично приготовленный завтрак» ограничивался тем, что он доставал из холодильника еду, заранее приготовленную домработницей, перекладывал ее на тарелки или разогревал, но сам вид До Сын Хана, стоящего на кухне, был до нелепости неловким зрелищем.

Глядя на его широкую спину у плиты, она порой ловила себя на абсурдной мысли: а не снимают ли ее сейчас для шоу со скрытой камерой?

Опираясь на опыт последних дней, Ю Джу поняла, что упрямиться и отказываться от еды — только себе дороже: он всё равно не отстанет, а время ее мучений лишь затянется. Поначалу она яростно отталкивала его руки и даже бросала посуду на пол, творя всё, что только приходило в голову, но первой всегда сдавалась Ю Джу.

Он даже глазом не моргал, стойко перенося все ее выходки, и ни на шаг не отступал. В его глазах, спокойно наблюдающих за бьющейся в истерике Ю Джу, наоборот, мелькало странное наслаждение. Иногда ей казалось, что он, возможно, получает удовольствие от этого противостояния. Учитывая, что он только внешне был безупречным и нормальным, а на деле — мужчиной с извращенными наклонностями, это подозрение было вполне обоснованным.

После того как это повторилось пару раз, Ю Джу стало лень тратить силы на перепалки, и она стала покорно садиться за стол. Тогда его лицо мгновенно становилось ласковым: он притягивал ее за макушку и нежно целовал в голову. Словно хвалил ребенка, который успокоился, устав капризничать.

После того как она давилась этим некомфортным завтраком, наступало время прихода домработницы. При привычном, строгом графике Сын Хана они вообще не должны были пересекаться дома в это время, но теперь он полностью вышел за рамки своей рутины.

— Госпожа, я, пожалуй, пойду.

— А... Да. Спасибо за работу. До свидания.

— Да. Увидимся завтра.

Как только домработница, которая создавала между ними хоть какой-то буфер в виде бытового шума, ушла, в доме повисла гробовая тишина. Край дивана, на котором сидела Ю Джу, слегка прогнулся. Сын Хан, как ни в чем не бывало севший вплотную к ней, включил экран планшета и вскользь спросил:

— Всё выпила?

Его равнодушный взгляд указал на остывшую чашку чая, стоявшую у колен Ю Джу.

— Нет.

— Всё равно иди сюда.

Зачем вообще спрашивать, если ты всё равно сделаешь по-своему.

Не обращая внимания на недовольный взгляд Ю Джу, Сын Хан потянул ее за плечо и заставил прислониться к своей груди. А затем крепко обнял, словно обвязывая ее талию. Как только исчезала домработница, которая хотя бы в первой половине дня сновала по дому и служила глазами, всё всегда заканчивалось именно так.

Он не терпел ни секунды, чтобы Ю Джу находилась от него вдали. Словно ребенок, страдающий от страха разлуки. Будто он изо всех сил сдерживал желание надеть на нее ошейник и привязать к своему запястью. Казалось, он был удовлетворен, только если кончики его пальцев касались хотя бы одной пряди ее волос.

Ю Джу, которая оказалась практически заперта в объятиях Сын Хана, прислонившись спиной к его груди, опустила глаза и посмотрела на экран планшета. На экране, в который смотрел обнимавший ее Сын Хан, была открыта корпоративная интрасеть.

Она знала, что, несмотря на то что он уже несколько дней убивает время дома, он не забросил дела компании. Как и сейчас, он просматривал почту или вел телефонные разговоры, зажав ее под боком.

Однако бóльшую часть его работы невозможно было заменить простым сидением в углу комнаты и стучанием по клавиатуре. Пусть это и была временная блажь, он не был из тех праздных людей, кто может бесконечно торчать дома.

Его время — это деньги. Даже во время медового месяца, совмещенного с командировкой, До Сын Хан, за исключением времени на секс, оставлял ее одну в номере отеля и был занят встречами с важными людьми. То, что такой человек теперь целыми днями торчит рядом с ней, растрачивая свое драгоценное время неизвестно на что, вызывало у нее легкую усмешку.

— Почему вы не едете в компанию?

На вопрос Ю Джу длинные, прямые пальцы, медленно потиравшие край планшета, на мгновение замерли.

— Чтобы следить за тобой.

Он ответил это таким равнодушным тоном, а его лицо оставалось невозмутимым и спокойным. При этом изящная рука, только что нажавшая кнопку одобрения на проверенном документе, потянулась к руке Ю Джу, словно паутина, переплела их пальцы и слегка сжала.

— Ничего страшного, если вы и дальше не будете появляться в офисе?

— Если из-за отсутствия одного меня возникнут проблемы, разве это компания? Это просто лавочка. И без меня всё отлично работает. От того, что твой муж пару дней погуляет, ничего не рухнет. Не переживай.

— Я не переживаю, что она рухнет, просто мне некомфортно смотреть на ваше лицо целыми днями. Раньше вы вели себя так, будто без вас случится катастрофа. Я вообще думала, что всю работу в компании делает один До Сын Хан. Люди же говорили, что вы помешаны на работе.

Издав короткий смешок, похожий на выдох, Сын Хан начал медленно царапать ногтем большого пальца тыльную сторону ладони Ю Джу. По всей руке пробежало странное ощущение. Он покосился на нее, словно проверяя ее реакцию, его взгляд впился в нее, как змея.

— Видимо, теперь я помешан на тебе.

— ...Какое облегчение, что вы хотя бы осознаете, что спятили.

Потеряв всякое желание продолжать разговор, Ю Джу тихо вздохнула. Как бы она ни пыталась его задеть острыми словами, ему было всё равно. Поскольку в ответ она получала лишь непробиваемую стену, ее дух соперничества тоже сошел на нет.

Вместо того чтобы тратить силы впустую, она включила телевизор, чтобы заполнить тишину. Сын Хан слегка погладил Ю Джу по волосам и снова сосредоточился на экране планшета.

Раньше она бы, наверное, ходила на цыпочках, лишь бы не мешать работающему мужу, не говоря уже о том, чтобы включить телевизор. Хотя, конечно, раньше его в это время вообще не было бы дома.

Сын Хан со спокойным лицом просматривал документы на планшете, словно вообще не слышал бормочущего телевизора. Иногда он устраивал абсурдные шутки — царапал ногтем ее ладонь, щекоча ее. Со стороны они могли бы показаться не просто любящей парой, а парой, до тошноты влюбленной друг в друга.

Не то чтобы Ю Джу хотела посмотреть что-то конкретное, поэтому она без особого интереса смотрела в экран и бездумно щелкала каналы. И вдруг перелистывание каналов резко остановилось на выпуске новостей.

— Поступило сообщение о том, что председатель Myungshin Group Хён Ин Тэ передан суду по обвинению в причастности к делу «Врата Ким Юн Хо». В настоящее время ведется расследование в отношении шаманки госпожи Пон, которая в сговоре с депутатом Ким Юн Хо оказывала давление на крупные корпорации, вынуждая их инвестировать в проекты застройщиков в избирательном округе депутата Кима.

Что это...

Ю Джу широко распахнула глаза и уставилась на человека в экране, которого ослепляли вспышки камер. Лицо было наполовину скрыто маской, но это, без сомнения, была Пон Сон Хва, которую она так хорошо знала.