Онлайн чтение книги Ночь твоего обмана 너를 속이는 밤
1 - 40

Ю Джу изо всех сил пыталась оттолкнуть его твердую грудь и одновременно отодвинуть бедра назад, чтобы разорвать контакт их сплетенных тел. Но, как и ожидалось, это было бесполезно.

Стоило ему слегка сжать руку, обвивавшую ее поясницу, как она отчетливо почувствовала тяжелое давление, трущееся внизу. Глаза крепко зажмурились.

— Ты же каждый день либо в обморок падаешь, либо на грани этого. Как я могу быть спокоен?

— Это потому, что вы постоянно... М-м!

Сын Хан впился в ее губы. Язык, проникший между губ, в мгновение ока завладел ртом Ю Джу. Он то грубо сплетался с ее языком, то отпускал, вдоволь хозяйничая и искусно скользя внутри. Как вышло, что от одного лишь поцелуя она дошла до такого состояния? Разум помутился.

Поцелуй неминуемо переходил в секс. Короткая перепалка и долгий секс — таковы были будни в этом особняке.

Во время секса он словно сбрасывал кожу, источая первобытную ауру. Терял присущие ему спокойствие и выдержку, порой выглядя так, будто на что-то злится. Он брал ее яростно и отчаянно, словно пытаясь заполнить какую-то нехватку.

И Ю Джу это нравилось. Ей нравилось, когда он, не успев даже до конца раздеться, выглядел неряшливо и растрепанно, когда он с легкой нетерпеливостью вталкивал в нее свой готовый взорваться член. Когда его фирменное равнодушие исчезало без следа, и он, наваливаясь всем весом, пошло двигал бедрами — это кружило голову и возбуждало.

Странное чувство триумфа от осознания того, что только она одна может видеть его таким возбужденным. Ю Джу, покачиваясь, словно мертвецки пьяная, провоцировала его окончательно потерять рассудок. Чем больше его врожденная элегантность и достоинство пожирались инстинктами, тем сильнее ее наполнял мрачный восторг.

Когда он прорывался в узкую щель между ее ног и выдыхал рваное дыхание ей в плечо. Когда сосал ее шею и, словно не в силах больше терпеть, грубо кусал нежную кожу. От накатывающего экстаза на глаза наворачивались слезы.

Казалось, будто он наконец-то обнажил свои неуклюжие, неловкие эмоции. Будто она подсмотрела его фатальную ошибку.

— Ю Джу. Ко Ю Джу.

Во время секса он внезапно называл ее по имени. Когда сосал грудь, когда покусывал мочку уха, когда прижимался губами к ее лицу, когда, полностью погрузившись в нее до самого дна, изливал семя, или когда, осыпая ее поцелуями, наслаждался долгим послевкусием оргазма.

В такие моменты боль, раскалывающая сердце пополам, парадоксальным образом смешивалась с чувством наполненности, словно пустой желудок заполнялся до краев. Ей хотелось слушать это снова и снова, но в то же время его зов был слишком тяжелым бременем. Имя, которое она и сама постепенно забывала, он пробуждал раз за разом.

— Ко Ю Джу. Ко Ю Джу.

Когда она слушала это, на глаза странным образом наворачивались слезы. Казалось, от одного только того, что он называет ее по имени, всё становится идеальным.

Хотя, конечно, это была лишь донельзя глупая иллюзия.

***

Было время, когда она, забыв о своем положении, слепо трепетала от счастья.

Например, когда на экране УЗИ она услышала громкое биение крошечного сердца жизни, похожей на простую фасолинку.

Или когда во время медового месяца в Париже, гуляя по улочкам, она зашла в маленький магазинчик хендмейда и ее сердце было безвозвратно украдено крошечными детскими пинетками.

— Вы берете на подарок?

— ...Нет.

— Какой цвет предпочитаете? У нас есть голубой и розовый.

— Дайте оба.

Этот малыш был первой в жизни Ю Джу настоящей семьей. Не фальшивой семьей вроде Пон Сон Хва, которая всю жизнь только и делала, что использовала ее, и не просто биологическим родственником по крови, как Хён Со На. Это была настоящая, совершенно иная семья.

Даже До Сын Хан, с которым они сыграли свадьбу, с которым она засыпала и просыпалась в одной постели, совершенно не казался ей семьей.

Не односторонние отношения, от которых можно в любой момент отвернуться, если надоест или пропадет интерес, а существо, которое навсегда останется неизгладимым следом в жизни друг друга. Ребенок в ее животе был для Ю Джу именно таким.

И как можно было не любить эту маленькую, милую фасолинку? Ю Джу была абсолютно очарована тем, как у нее постепенно отрастали крошечные ручки и ножки, как она превращалась в пухлого мармеладного мишку.

Что бы ни случилось, она хотела дать своему малышу полноценную семью, которая никогда не распадется. Эту теплую защиту, которой у нее самой никогда не было, она хотела щедро дарить крохотному существу внутри себя.

Ей хотелось окружить ребенка надежной оградой под названием «мама и папа», которая есть почти у всех. До Сын Хан — человек занятой и холодный, поэтому, если с ним не выйдет, она была готова любить дитя изо всех сил, чтобы одной только ее любви было достаточно.

Если бы только малыш не покинул ее.

[Состояние Хён Со На критическое. Если она не переживет этот кризис, Ко Ю Джу официально объявят мертвой. Ты так это и оставишь? Это твой последний шанс вернуть свое имя и вернуться на свое место.]

Если бы я не увидела то сообщение в тот день, я бы не потеряла ребенка? Если бы она, как и велел До Сын Хан, просто сидела дома и лежала в постели, разве с малышом случилось бы непоправимое?

Ю Джу бесчисленное количество раз прокручивала в голове свои сожаления. «Если бы я тогда этого не сделала...» Бесконечно рисуя бессмысленные сценарии, она перебирала в уме множество переменных, при которых ребенок всё еще мог бы быть с ней. Но в итоге оставались лишь пустота и отчаяние.

Пожалуйста. Пожалуйста.

Даже во сне Ю Джу хваталась за пустой живот и умоляла. Не зная, к кому именно она обращается, она отчаянно молила и рыдала, как безумная.

На самом деле было время, когда она отрицала и ненавидела существование ребенка, который без спроса поселился в ней и создал проблемы. Теперь же Ю Джу хотелось задушить саму себя за те мысли.

Вот почему так вышло.

Потому что ты не хотела этого ребенка. Потому что не дала ему достаточно любви.

Она не могла поверить, что так бессмысленно упустила единственное благословение, ниспосланное на ее суровую жизнь. Сначала она злилась на малыша: «Куда ты так торопился, что ушел, даже не показав личика?», но потом ей становилось тошно от собственного бесстыдства.

Время, которое малыш прожил внутри нее, было слишком коротким. Она даже не успела как следует подарить ему свою любовь, как эта всё разрастающаяся любовь потеряла свой адрес и угасла. Запах гниющих эмоций, лишившихся своего хозяина, мучительно пропитывал сердце.

«Если бы ты только вернулся, я бы больше никогда не думала о плохом». Ю Джу бесконечно повторяла эти пустые желания.

Но ребенок уже исчез и больше никогда не вернется.

***

— А, из больницы звонили.

— ...

— Начнем с завтрашнего дня.

В тот день, когда До Сын Хан равнодушно, словно отдавая приказ, анонсировал секс, Ю Джу почувствовала себя так, будто ей на голову вылили ушат ледяной воды.

Какими же мелкими и жалкими были ее мысли о том, что она чувствовала себя несчастной из-за того, что после выкидыша он к ней даже пальцем не прикоснулся. Настоящее отчаяние и горечь были несопоставимы с этим.

До Сын Хан планировал сделать нового ребенка.

Словно собирался заменить расходную деталь.

Если что-то заболело, сломалось или потеряло полезность — нужно просто заменить это чем-то другим. Высокомерный образ мышления. Ее окатило ледяным дежавю.

Ю Джу больше не могла заставить себя любить его.

***

Сделав глубокий вдох, Ю Джу открыла глаза. Предплечья покрылись мурашками. Сын Хан, неизвестно когда вернувшийся домой, своей огромной рукой трогал ее лоб.

Она отмахнулась от его руки и села. Видимо, она задремала на диване.

Встав ни свет ни заря и тайком от До Сын Хана покинув дом, она была на пределе нервного напряжения. К тому же, она всё-таки сбросила бомбу перед его бабушкой и дедушкой. После этого ее энергия иссякла настолько, что она даже не помнила, как добралась домой.

В тихом доме раздавалось лишь низкое, монотонное гудение очистителя воздуха. Ю Джу спокойно разомкнула губы:

— Я ждала вас. Нам нужно поговорить.

— Раз выглядишь такой уставшей, ждала бы в спальне. Спать на диване, как брошенка — это твоя старая привычка?

В отличие от язвительного тона, на губах Сын Хана играла загадочная улыбка. С ласковой улыбкой на лице он пропустил прядь волос Ю Джу сквозь пальцы и медленно погладил.

Это было сродни привычке. Когда-то он при каждом удобном случае трогал ее волосы, утыкался лицом и делал глубокий вдох, вдыхая ее запах.

Но всё это было до потери ребенка. Ю Джу едва подавила порыв грубо оттолкнуть его руку.

— Если ты протестуешь, чтобы привлечь мое внимание, придумай способ похитрее. Не изводи свое тело почем зря.

— Дело не в этом. Я просто уснула, пока вас ждала. С чего бы мне устраивать протесты против вас? Я ведь ничего от вас не жду.

— ...

Услышав, что она ничего не ждет, Сын Хан словно получил удар — улыбка исчезла с его лица.

Ах. Точно, вот это чувство. Давно забытое удовольствие пронзило грудь.

Какое-то время она жила как идеальная, послушная жена, хоть в учебник вноси, поэтому открыто продемонстрировать свои саркастичные мысли было весьма в новинку.

Но это пьянящее чувство, по привычке разлившееся в груди, было лишь мимолетным. На душе стало странно спокойно. Ей просто хотелось поскорее покончить с этим разрушенным браком.

— Сегодня я ездила в главный дом. Вы, наверное, уже слышали.

Сохраняя молчание, означавшее согласие, Сын Хан сел рядом с Ю Джу. Он потянул за узел идеально завязанного галстука, ослабляя его. Его лицо выглядело немного уставшим.

— Я не сказала вам заранее... специально. Если бы сказала, вы бы меня не пустили.

— Догадливая.

Издав короткий холодный смешок, Сын Хан медленно потер переносицу и произнес:

— Если хотела развестись, так бы и сказала. Это не сложно, я мог бы пойти навстречу. Зачем ты всё усложняешь, Ю Джу-я.