Ён Шин сидел на самом почетном, залитом солнцем месте во главе стола и молча, в упор смотрел на На Ён, пока она отодвигала стул. Причина, по которой её вызвали с самого утра в понедельник, была очевидна.
— Дожила уже до тридцати лет, живешь в тепле и сытости, а благодарности к родителям — ноль. Твоему отцу перевалило за семьдесят, а он вынужден жариться на солнцепеке на поле для гольфа, лишь бы разгрести дерьмо за своей дочерью?
Ён Шин, состроив строгое лицо, разочарованно поцокал языком. Говорил, что все выходные провел в Кимхэ — видимо, ублажал семью кандидата, которому она сорвала смотрины.
— И долго я еще должен терпеть твои детские капризы?!
— …Вы же всегда любили гольф, председатель.
— Что?! Ах ты дрянь неблагодарная, так ничего и не поняла! Знаешь ли ты, сколько они возмущались, что мы проявили к их семье неуважение, и сколько денег мне пришлось спустить, чтобы заткнуть им рты?!
— Я ясно сказала. Я проработала в компании всего год и пока не собираюсь замуж…
— Закрой рот!
Отбросив напускную солидность, Ён Шин рявкнул так, что стены содрогнулись, и с силой ударил кулаком по столу. Плечи На Ён инстинктивно дернулись и сжались. Всякий раз, когда он проявлял агрессию, её тело каменело. Это был условный рефлекс, выработанный годами.
— Девчонка, а ведешь себя неподобающе, только и делаешь, что огрызаешься. Целый год я терпел эти твои отговорки про работу! Думал, ты там горы свернешь, а что в итоге? Один проект — и тот на грани провала?
Видимо, слухи о проблемах с универмагом «HK» уже дошли до Ён Шина. Хотя это и был ключевой стратегический проект, окончательного решения еще не было, и это явно не тот масштаб проблемы, который должен был дойти до самого председателя. Но На Ён прекрасно понимала: те, кто только и ждал её оплошности, с радостью донесли эту весточку на самый верх.
— Думаешь, всё, чего я от тебя жду — это выпросить еще один контракт?! В компании и без тебя полно тех, кто умеет зарабатывать деньги!
— …
— Джу Хёк так вообще светится от радости. Ему даже делать ничего не надо — ты сама на каждом шагу косячишь и подставляешься, а он только щеки раздувает. Уверен, что кресло преемника уже у него в кармане. Неужели, глядя на него, в тебе не просыпается ни капли тревоги?
Ён Шин агрессивно тыкал в неё пальцем. Стравливать детей между собой — это был его излюбленный метод общения.
Это было настолько предсказуемо, что ей даже не хотелось отвечать. Расценив её молчание по-своему, Ён Шин коротко хмыкнул:
— Он весь в мать — слишком много суетится. И завистлив до ужаса.
— …
— Но как бы там ни было, он всего лишь бастард.
На Ён едва не рассмеялась вслух. Бастард. Слово из эпохи Чосон, но лицо Ён Шина оставалось абсолютно серьезным.
— Пусть в нём и течет моя кровь, но то, что его мать — женщина низкого происхождения, это его фатальный недостаток, который он не сможет преодолеть до конца своих дней. Как бы люди ни притворялись, мы живем в строгом классовом обществе. Думаешь, в этом мире есть что-то важнее родословной?
— …
— Бастард, конечно, может унаследовать трон. Но ему всё равно придется терпеть насмешки и презрение всего мира. Я не могу позволить, чтобы «Юнсон», который я строил своими руками, превратился в посмешище…
Губы Ён Шина искривились в злой усмешке.
— В этом и есть разница между тобой и Джу Хёком. Вы оба мои дети, но ваш статус не равен.
От этого бреда у неё начинала болеть голова. На Ён покосилась на настенные часы, мечтая лишь о том, чтобы это унылое время поскорее закончилось.
— Безупречное происхождение твоей матери не вызывает никаких вопросов, не так ли?
Взгляд На Ён, до этого блуждавший по комнате, мгновенно заледенел. Сердце бешено заколотилось в груди.
Каждый раз, когда он, не испытывая ни малейшего чувства вины, смел произносить имя Ли Ён своими грязными губами, ярость застилала ей глаза. Руки, спрятанные под столом, сжались в дрожащие кулаки. Но Ён Шин, не замечая этого, продолжал вещать:
— Единственное, в чем Джу Хёк превзошел тебя, — это то, что он родился с членом между ног. Больше ни в чем.
Ён Шин окинул На Ён недовольным взглядом.
— Твоя мать должна была любой ценой родить сына. Оставь она мне хотя бы одного наследника с яйцами, мне бы сейчас не пришлось ломать голову над вопросом преемственности! Какой толк засевать поле, если она не смогла уберечь даже одного ребенка и всё растеряла?!
В ушах пронзительно зазвенело. В глазах На Ён вспыхнула обжигающая ненависть. Ногти впились в ладони так глубоко, что должны были оставить раны, но она не чувствовала боли.
Как ты смеешь. Как ты только смеешь, бессовестная тварь, говорить такие вещи.
Ли Ён, едва не погибшая при родах На Ён, с её и без того слабым здоровьем пережила череду изнурительных беременностей и выкидышей, проведя остаток жизни прикованной к постели. И когда стало ясно, что она больше не сможет иметь детей, Ён Шин, словно оформляя страховку, привел в дом незаконнорожденного ребенка на стороне. Мальчика, который был младше На Ён всего на год.
— Поэтому, если хочешь перекрыть свои недостатки, выйди замуж так, чтобы это принесло пользу компании. Раз уж ты не можешь вдруг превратиться в мужчину, делай то, что в твоих силах. Вроде умная девочка, а ведешь себя как дура. Тц.
Ён Шин поцокал языком и пододвинул к себе лежащие на столе бумаги. Это было то же самое досье, которое секретарь передал ей несколько дней назад.
— Из-за твоего побега в прошлый раз та семья, конечно, оскорбилась, но, к счастью, их сыну ты, похоже, весьма приглянулась. Назначим новую дату, встретьтесь еще раз. И в этот раз без фокусов! Вторую такую семью сейчас не найти.
Ей в принципе был противен брак по расчету, а уж если кандидат — Мин Хён Ук, то тут и обсуждать было нечего. На Ён решительно покачала головой.
— Я не хочу. В этот раз я не подчинюсь вашей воле, председатель.
Ён Шин несколько секунд пристально смотрел на неё. Затем, резко сменив тактику, он пододвинул к ней другой конверт и заговорил вкрадчивым, уговаривающим тоном:
— Если тебе не понравился прошлый кандидат, можешь выбрать кого-то отсюда. Я велел подобрать парней с симпатичными мордашками, пусть даже их семьи немного уступают по статусу. Говорят, нынешние девчонки в первую очередь смотрят на мужские лица? Ха. Куда катится этот мир.
Громко рассмеявшись, Ён Шин вдруг дернул бровью.
— Хотя, если подумать, твоя мать в свое время тоже выбрала меня только за красивое лицо. Так что не только нынешняя молодежь этим грешит. Видимо, любовь к красивым мордашкам — это у нас семейное.
Это было уже невыносимо. От его бесстыдства — вспоминать о Ли Ён так, словно это были какие-то прекрасные, светлые моменты — остатки её самообладания испарились без следа.
На Ён с силой сжимала и разжимала кулаки, пытаясь успокоить бушующий хаос в душе. Гнев, презрение и отвращение смешались в тошнотворный коктейль. Если она просидит здесь еще хоть минуту, она не знала, какие слова сорвутся с её губ.
Глоть-глоть. Что-то горячее подступило к горлу, в животе всё скрутило. С резким скрипом отодвинув стул, она вскочила на ноги.
— Я пойду. У меня на вторую половину дня запланировано…
— А ну сядь на место!
Рявкнул Ён Шин, не дав ей договорить.
— Как ты смеешь вскакивать и перебивать отца, когда он с тобой разговаривает! Совсем манер нет?!
Бах! Он с такой силой ударил ладонью по столу, что тяжелая вибрация дошла даже до На Ён. Поддавшись захлестнувшим её эмоциям, она сама не поняла, как эта гладкая ложь слетела с её языка:
— Я уже встречаюсь с человеком.
Для отговорки, придуманной на ходу лишь бы выкрутиться, эффект оказался колоссальным. Челюсть Ён Шина отвисла, а на лице застыло неподдельное потрясение.
— …Что?
По его лицу было видно: он и представить себе не мог, что у его дочери, помешанной на работе, может быть мужчина на стороне. Казалось, можно было услышать, как с треском рушится его мусорная теория о том, что женщина обязана блюсти чистоту до брака. Видеть его таким ошарашенным было даже по-своему приятно. Секунду он смотрел на На Ён остекленевшим взглядом, а затем его лицо исказилось от ярости.
— Что за ублюдок?! Ты хоть понимаешь, как быстро в наших кругах расходятся слухи! Как ты смеешь вести себя так распутно! Встречаешься с кем попало за спиной у родителей?! Хочешь разрушить свои шансы на нормальный брак?!
С вздувшимися на шее венами и вытаращенными глазами Ён Шин орал во всё горло.
— Если ты спуталась с каким-то мусором, я этого ублюдка своими руками прикончу! Говори, кто это! Только не говори мне, что ты повелась на смазливую мордашку какого-то жиголо и решила пустить свою жизнь под откос!
— Вы про маму?
Спокойно переспросила На Ён. Уж чья жизнь и превратилась в грязь из-за одного неправильно выбранного мужчины, так это жизнь Ли Ён. Ён Шин, главный виновник этой трагедии, поперхнулся словами и в шоке вытаращил глаза.
— Ч-что? Что ты сейчас…
— Как вы и сказали, слухи в наших кругах расходятся быстро, но я не из тех, кто дает поводы для сплетен, так что можете не переживать, — невозмутимо продолжила На Ён, меняя тему.
— Я тебя сейчас не об этом спрашивал…
— Мы повстречаемся и, когда придет время, расстанемся. Поэтому я прошу вас больше не присылать мне эти досье в офис. Появление ваших людей нервирует моих сотрудников. И даже не думайте присылать кого-то ко мне домой, чтобы силой куда-то утащить. В моем комплексе полно лишних глаз, будете так делать — точно поползут слухи.
— Я тебя спрашиваю, кто он?! С кем ты встречаешься?!
— …
— Если сейчас же не скажешь правду, я прямо сейчас прикажу директору Ли…
Раскрасневшийся, тяжело дышащий Ён Шин был готов прямо сейчас спустить с цепи своих людей. Лепить нелепые отговорки было бесполезно — он бы всё равно не поверил, и это принесло бы только новые проблемы.
Придумать несуществующего парня она не могла, а из всех знакомых ей мужчин… В этот короткий миг в её голове всплыло имя лишь одного человека, который мог стать её единственным спасением.
Человек, которого не смела бы тронуть даже власть председателя Квона.
