Если не взять себя в руки, он точно закрутит меня в свою игру. На Ён, не проронив ни слова, огляделась по сторонам, пытаясь найти свои вещи.

Скорее всего, они так и валялись где-то в коридоре между прихожей и спальней. Но стоило ей развернуться, как насмешливый голос, еле сдерживающий смешок, ударил ей в затылок:

— Если ты ищешь свои вещи, они здесь.

На Ён с нехорошим предчувствием резко обернулась. Как она и ожидала, на краю кухонного острова, к которому небрежно прислонился У Гём, лежала аккуратно сложенная стопка её одежды. А поверх неё — её телефон.

У Гём высокомерно кивнул, всем своим видом говоря: «Подойди и возьми». Это ощущалось как расставленная ловушка, вызывая смутное чувство тревоги, но и уйти без вещей она не могла.

В душе ей хотелось просто схватить всё и сверкнуть пятками, не оглядываясь. Но доставлять ему такое удовольствие и смешить его напоследок она тоже не собиралась. Нацепив на лицо маску безразличия, На Ён выпрямила спину и решительно зашагала к нему.

Даже когда она невозмутимо подошла и взяла телефон, У Гём, к её удивлению, не шелохнулся. Он лишь лениво скрестил руки на груди и молча наблюдал за ней.

Видимо, телефон отключился еще ночью. Стоило нажать кнопку питания, как на экране тревожно заморгал 1% заряда, а затем дисплей снова погас. Заряжу в машине по дороге на работу, — подумала На Ён, как вдруг почувствовала, что ей стало подозрительно свежо снизу.

— …!

Испугавшись, На Ён резко опустила глаза. Только что он стоял с отсутствующим видом, а теперь его палец зацепился за край её футболки и задрал её до самой талии.

Её внезапно обнаженные ягодицы обдало прохладой. Белоснежная кожа, округлые бедра и тонкая талия были сплошь усеяны красновато-синими следами от засосов.

Говорят, от сильного шока человек теряет дар речи, и это была чистая правда. Максимум, на что её хватило — это с силой хлопнуть У Гёма по тыльной стороне ладони. Шлёп! Резкий звук шлепка эхом разнесся по комнате.

Она ударила со всей силы, так, что у самой ладонь зажгла огнем, но этот человек даже не моргнул. Кажется, на муху он отреагировал бы и то больше.

— Ты что творишь…!

У Гём, как ни в чем не бывало, с пристальным, изучающим интересом разглядывал жуткие следы их ночного безумия, которыми он сам же и разукрасил её тело, и произнес:

— Разгуливать передо мной без трусов — это ты так с самого утра напрашиваешься?

Вообще-то, это он задрал ей футболку. Вот же наглец, валит с больной головы на здоровую.

— Кто это тут напрашивается… Ха, просто слов нет. Это тебе стоит держать руки при себе…

Ведёшь себя как уличная шпана…

Бросив на него полный отвращения взгляд, На Ён случайно скосила глаза вниз, и её возмущенная тирада резко оборвалась. Проблема была вовсе не в распускании рук. Всё её поле зрения заполнил неестественно огромный бугор на брюках его идеального костюма.

Разве может безупречно сидящий костюм выглядеть так угрожающе? Как он вообще умудрился так сильно возбудиться за считаные секунды? Это пугало до глубины души.

Ей всегда было интересно, как он умудряется прятать в штанах такое огромное, похожее на оружие орудие, и теперь она хотя бы примерно поняла, как он укладывает его в повседневной жизни. Контуры, чётко проступающие под тканью, шли по диагонали вдоль его левого бедра, и это выглядело до неприличия откровенно.

— Чего он, в-вдруг…

— Я же сказал. Ты меня заводишь.

— Да как он может так быстро встать, если у тебя там ничего не сломано…

— Он стоит с того самого момента, как ты вышла из моей спальни в одной футболке.

— …

— И стоишь тут с таким невинным лицом, хотя от тебя за версту несет моим членом.

Говоря это, У Гём равнодушно скосил глаза на руку На Ён, которую она всё это время прятала за спиной. Она не смогла бросить в его спальне свои безнадежно испорченные трусики, насквозь пропитанные его спермой, и до сих пор сжимала их в кулаке.

— К-кто это тут несет запахом… Это ты без спроса испоганил чужое белье! Даже у извращенцев должны быть какие-то рамки, ах…

Словно змея, его рука обвилась вокруг её талии и резко рванула на себя. Её тело подалось вперед, и их животы с силой столкнулись. Твердый, стоящий колом член сквозь ткань брюк больно ткнулся ей в низ живота.

У Гём властно схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, и сказал:

— Подумаешь, намочил белье. Может, у меня манеры в постели и хуёвые, но наши вкусы, похоже, совпадают. Чем грязнее я себя вел, тем больше тебе это нравилось, и ты текла.

— …

— Скажешь, нет?

— …

— Ты так туго сжималась, что я думал, ты мне хер оторвешь.

На Ён с немым ужасом смотрела на У Гёма, который изрыгал эту грязную пошлятину с абсолютно невозмутимым лицом.

Если бы её попросили перечислить все причины, по которым Со У Гём был ей противен чисто по-человечески, на это ушла бы добрая бессонная ночь, но теперь к этому списку добавилась еще одна.

Идеальный, заносчивый Со У Гём, ко всему прочему, еще и чертовски хорош в сексе.

У Гём, чье лицо оказалось в опасной близости от её, секунду-другую пристально вглядывался в её глаза, словно что-то оценивая, а затем тихо, тяжело вздохнул. Его спокойные, темные глаза были всё теми же глазами Со У Гёма, но в его низком дыхании проскользнула странная, едва уловимая тревога.

Затем его большой палец мягко провел по её приоткрытой от растерянности нижней губе. В его глазах вспыхнул мальчишеский, озорной блеск. Понять, какой из них настоящий, было решительно невозможно.

— Не знаю, откуда у тебя столько уверенности в себе, но даже если забыть про трусики…

— Сейчас, Квон На Ён, тебя должно волновать только то, как ты собираешься добраться до работы.

От слова «работа», слетевшего с губ У Гёма, она мгновенно пришла в себя. Накатила запоздалая паника — она чуть было снова не попала под его влияние. На Ён резко отвернула голову и вырвалась из его хватки.

Который сейчас час?

Она совсем забыла о работе, словно её околдовали. На Ён уперлась руками в его грудь, обтянутую белой рубашкой так плотно, что казалось, пуговицы вот-вот отлетят, и с силой толкнула его.

— Мне нужно идти.

Неважно, что за безумие творилось прошлой ночью, она не могла просто так опоздать на работу без предупреждения. Председатель Квон слишком пекся о своем имидже, чтобы устраивать ей сцены при посторонних.

В этом смысле компания была для неё, пожалуй, самым безопасным местом. К тому же ей совершенно не хотелось привлекать внимание коллег своим внезапным опозданием.

Решив, что нужно любой ценой добраться до офиса, она изо всех сил уперлась ладонями в его грудь. Но У Гём не то что не сдвинулся с места, он даже не шелохнулся. На ощупь его мышцы были твердыми, как гранит.

Вломиться в эту квартиру она смогла без проблем, но вот выйти отсюда, похоже, будет не так-то просто. По крайней мере, без разрешения хозяина с его отвратительным характером.

— Отойди. Я опаздываю. Не знаю, как ты, а я на работу не развлекаться хожу.

— Ты всегда ко всему относилась чересчур серьезно.

Думает, если мило улыбнуться, ему всё сойдет с рук? То, как это вывело её из себя, явно было связано с его скрытыми, высокомерными мотивами.

Стоило глазам На Ён гневно сузиться, как У Гём, словно успокаивая капризного ребенка, мягко провел пальцем по уголку её глаза.

— Поэтому на тебя так приятно смотреть.

Надо быть идиоткой, чтобы не заметить в его словах издевку. Вспылив, На Ён нахмурилась, отмахнулась от его руки и тихо процедила:

— …Мудак.

— М-м?

— Вообще-то, у меня аллергия на мудаков, я от них сыпью покрываюсь… Так что отпусти меня.

Услышав это, У Гём искренне, с удовольствием рассмеялся. Его лицо, выражавшее абсолютное спокойствие, словно он и так знал, что она считает его мудаком, бесило её, но в то же время было возмутительно привлекательным.

Пока На Ён была ослеплена этой яркой улыбкой — казалось, будто кто-то включил сотню прожекторов, освещавших только Со У Гёма — он произнес тоном, в котором всё еще слышался сдерживаемый смех:

— А пока мы с тобой всю ночь кувыркались в постели, ты, видимо, неплохо справлялась со своей аллергией.

— …

Вот уж действительно, язык без костей… Бессмысленная колкость, которая бесила еще больше.

Решив вернуться к тактике полного игнорирования, На Ён промолчала и просто убрала его большую ладонь, которая до сих пор собственнически лежала у неё на талии. В ответ У Гём демонстративно кивнул подбородком на свой выпирающий бугор, смотреть на который было откровенно стыдно.

— Ты правда собираешься бросить меня в таком состоянии?

— И к-какое мне до этого дело.

— Чтобы узнать, есть ли тебе до этого дело, надо для начала посмотреть, не так ли?

Посмотреть на что… Как только он открывает рот, оттуда льется сплошная пошлятина.

— Раз уж он у тебя сам встал, сам с ним и разбирайся. А я тороплюсь…

На Ён начала медленно пятиться, стараясь держаться на безопасном расстоянии от угрожающе огромного У Гёма. В каждом её движении сквозила настороженность — она явно боялась, что он снова схватит её и потащит обратно.