На Ён тяжело вздохнула с выражением крайнего отвращения на лице. Время поджимало, и её всё больше раздражало то, что она вынуждена сидеть здесь с глупым видом и выслушивать этот жалкий бред.
— Не вижу смысла на это отвечать.
— Что, еще не на той стадии отношений? Хотя бы номером-то обменялись?
— Я, пожалуй, пойду.
— Ха! Так я и знала. Кому ты сказки рассказываешь?! Какие еще номера, он даже не поздоровался с тобой по-человечески! И с кем это ты собралась встречаться?!
Хва Ён победоносно рассмеялась и сложила руки на груди.
— Тебе наверняка звонил прокурор Мин. Какой чудесный, современный молодой человек. Какое счастье, что после того, как ты так по-хамски с ним обошлась в прошлый раз, он всё равно готов встретиться снова.
На Ён мгновенно вспомнила про цветочную корзину, доставленную в офис. Так это ваших рук дело.
Видимо, союз с семьей Мин сулил ей какую-то неплохую выгоду. Хва Ён рассыпалась в бесконечных похвалах:
— Замечательная семья, высокое положение в обществе, да и внешне он вполне недурен. Разве не прекрасно? Сейчас он в прокуратуре, а потом пойдет по стопам отца в политику. Представляешь, как это поможет Джу Хёку, когда он унаследует компанию? Сможешь наконец-то хоть раз в жизни сыграть роль нормальной старшей сестры.
— Директор Ким.
Услышав этот тихий оклик, Хва Ён свирепо вытаращила глаза, всем своим видом говоря: «Ну чего тебе еще?!» На Ён посмотрела на мачеху ледяным взглядом и произнесла:
— В этом году вам исполняется шестьдесят.
Если бы мама была жива, в этом году ей тоже исполнилось бы шестьдесят. Мы могли бы, как все нормальные люди, зажечь свечи на красивом торте с цветами из бобовой пасты и вдвоем поехать в путешествие.
— Не пора ли вам перестать так надрываться? Боитесь, что компанию отца унаследует не Джу Хёк, а я? Честно говоря, мне это не особо интересно. Что вас так пугает, что вы готовы на всё, лишь бы не упустить из рук то, за что вцепились?
То ли у неё всё же осталась капля стыда, то ли от гнева, но лицо Хва Ён вспыхнуло.
— То, что вам изначально не принадлежало.
Словно получив пощечину, Хва Ён сидела с открытым ртом, ловя воздух губами. Было видно, как её раскрасневшееся от бушующих эмоций лицо нервно подергивается от ярости.
— Больше никогда не приходите ко мне в офис. И перестаньте лезть в мою жизнь, с кем бы я ни встречалась. Я же предельно ясно вам всё сказала.
На Ён взяла счет и встала.
— Ха, ну надо же, просто слов нет…
Хва Ён уже успела достать платок и, словно героиня трагической мелодрамы, прижала его к уголкам глаз, жалобно подрагивая плечами. Любой прохожий, увидев это, решил бы, что это бедная женщина средних лет, плачущая из-за неблагодарной, жестокой дочери.
На Ён без малейшего сожаления отвернулась от неё.
***
У Гём вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем. Прохладный воздух в квартире скользнул по его влажной коже. Где-то в тишине дома настойчиво жужжал телефон.
Звонки по работе никогда не знали ни дня, ни ночи, поэтому он, как обычно, не торопился. Пройдя в гостиную и взъерошивая волосы на ходу, У Гём с размаху опустился на диван и небрежно накинул полотенце на плечи.
Наверное, что-то по отелю. В преддверии повторного открытия магазина беспошлинной торговли акции компании лихорадило. Вопросы, требующие выезда на место и окончательного утверждения, возникали постоянно, из-за чего он теперь практически жил в этом отеле, появляясь там каждый день.
Он потянулся и взял перевернутый телефон со стола. Увидев имя звонящего, У Гём замер. Это был неожиданный звонок.
[Квон На Ён.]
Он молча смотрел на три слога, светящиеся на экране. Звонок, который вот-вот должен был сорваться, висел на волоске — в точности как сама Квон На Ён. По кончикам пальцев пробежало странное, будоражащее чувство.
У Гём издал короткий смешок. То, что один её неожиданный звонок посреди ночи заставил его почувствовать себя полным идиотом, было вполне в её духе.
Капкан расставил я, но почему у меня такое чувство, будто ошейник затянули на моей шее? Затылок ожидаемо начало ломить от напряжения. У Гём нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.
— Да.
Какое-то время на том конце висела тишина. Он словно наяву видел лицо На Ён, которая, набрав номер, теперь в панике соображала, с чего бы начать разговор. Низ живота защекотало.
— Говори, Квон На Ён.
У Гём расслабленно откинулся на спинку дивана, ожидая её ответа.
[— Я уже подумала, что ты номер сменил. Долго не брал трубку.]
— Я был в душе.
Услышав ответ У Гёма, На Ён тихо ахнула: «А…». Теперь, когда он об этом подумал, совпадение и правда вышло забавным. В прошлый раз, когда он выходил из душа, тоже неожиданно раздался звонок в дверь. Он открыл, и — о чудо — на пороге стояла Квон На Ён. Выглядящая как кролик, загнанный охотником в угол.
У Гём переложил телефон в другую руку и спросил:
— Ты дома?
[— Да.]
Он наконец понял природу того тянущего чувства, что зарождалось где-то ниже пупка и расходилось по животу. Как и причину легкого покалывания на кончиках пальцев. Это было нетерпение.
— Поднимешься?
Время близилось к полуночи. Она не могла не понять, что означает это приглашение. На Ён на мгновение замялась. Его пальцы вцепились в телефон с такой силой, что самому стало смешно.
Казалось, она молча подбирает слова, но вскоре её спокойный, тихий голос защекотал ему ухо:
[— Если у тебя есть время вечером в следующий четверг, я бы хотела ненадолго встретиться. Поэтому и звоню.]
У Гём подавил усмешку. Торги по тендеру на косметический бренд «Vune» в их универмаге как раз были назначены на следующий четверг. Её расчет читался на раз: она не хотела встречаться с ним в неформальной обстановке до завершения финального этапа торгов.
Какая добросовестность.
[— Это не займет много времени, минут тридцать. Ты сможешь?]
— Договорились.
[— Место я пришлю сообщением.]
— Хорошо.
[— Тогда… спокойной ночи.]
Видимо, ей было невероятно неловко вести с ним телефонный разговор, к которому она совершенно не привыкла, поэтому На Ён, несвойственно ей замявшись, оставила едва слышное, неловкое пожелание спокойной ночи и повесила трубку.
У Гём уставился на погасший экран и тихо пробормотал:
— Спокойная ночь мне уже точно не светит.
Телефон с глухим стуком упал на диван. Он мог сколько угодно разглагольствовать о браках по расчету и фиктивных отношениях, но всё это было полным бредом. Полотенце, обмотанное вокруг его бедер, оттопырилось до смешного сильно.
Издав раздраженный вздох, У Гём нервным движением распахнул полотенце.
— …Охренеть можно.
Стоило ему просто услышать её голос по телефону, как он умудрился жалко встать и даже начал сочиться смазкой. Зрелище было поистине убогим и жалким.
До чего ты докатился, Со У Гём.
Сама Квон На Ён наверняка даже не подозревала, что натворила одним звонком. Сбросила бомбу, превратила его в посмешище, а сама сейчас преспокойно вытянет ножки и уснет. Будет сладко и красиво посапывать.
У Гём раздраженно уставился на свой член, торчащий вертикально вверх. Время шло, но эрекция не только не спадала, но и становилась всё более жесткой. Перед глазами всплыл образ На Ён, так крепко и беззащитно спавшей в его кровати, что можно было выносить её на руках, а она бы и не заметила. Мышцы пресса напряглись.
Дыхание участилось. С губ сорвался низкий выдох. Он посмотрел на свой стояк, который так и рвался вверх, обильно выделяя прозрачную жидкость, словно это было нечто крайне раздражающее.
И что больше всего выводило его из себя в этом беспричинном раздражении, так это факт, что из всего, чем он обладал, единственное, что нравилось Квон На Ён, — это его член.
И это Квон На Ён, которая ненавидела его, которую тошнило от одной его внешности, характера, манер, социального статуса и каждого аспекта его личности.
Вместе с раздражением накатила волна возбуждения. Квон На Ён, которая ненавидит меня до мозга костей, но при этом не могла оторвать глаз от моего члена, пялясь на него как завороженная.
Низ спины вдоль позвоночника тяжело заныл. То, что мысль о том, как кто-то делает из него идиота, вызывала не отвращение, а такое дикое возбуждение, сводило с ума. Теперь он понимал, почему На Ён смотрела на него тогда как на конченого извращенца.
Набухший, готовый лопнуть член пульсировал и дергался, словно сходил с ума от невозможности поиметь Квон На Ён. У Гём, всё это время сверливший его взглядом, словно врага, грубо обхватил его рукой.
На тыльной стороне широкой ладони вздулись вены. По стволу густо потекла предсеменная жидкость, смачивая ладонь. Ему даже не пришлось ее размазывать. Слегка прищурив один глаз, он глубже откинулся на спинку дивана.
Какое бы лицо сделала Квон На Ён, если бы узнала, что Со У Гём — такой бессовестный ублюдок, что дрочит, просто думая о ней?
Уголки губ У Гёма криво поползли вверх. Холодная рука обхватила ствол и медленно потянула вниз. Влажная плоть начала издавать хлюпающие звуки от трения.
Она наверняка бы с отвращением затрепетала своими высокомерными ресницами. Он ясно видел, как она, потеряв дар речи, хватает ртом воздух, а затем отворачивается, всем своим видом показывая, что с таким больным ублюдком ей больше не о чем говорить.
Наверняка это только подстегнуло бы её ненависть к Со У Гёму. Она бы обозвала его мусором, и в её чистых, прозрачных глазах отразилось бы неприкрытое презрение. Её прежняя неприязнь переросла бы в откровенную, глубокую брезгливость.
Но ему было плевать. Не первый день Квон На Ён его ненавидит. Теперь у него стоял даже от вида её удаляющейся спины, когда она, не желая с ним связываться, пыталась по-тихому сбежать.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
