Взз-з-з. С низким гулом лифт, преодолевая гравитацию, пополз вверх. На Ён стояла с идеально прямой спиной, но все её нервы были сосредоточены на том, что происходило позади неё.
«Может, мне съехать, пока не поздно?» — мелькнула бесполезная мысль. Она подняла глаза на табло. С каждой новой цифрой затылок щекотало всё сильнее, словно кто-то гладил её против шерсти.
То ли из-за выпитого за ужином алкоголя, то ли из-за огромного мужика, маячившего за спиной, но казалось, что лифт тащится мучительно медленно. Впрочем, ответ был очевиден.
На Ён зажмурилась, снова открыла глаза и уставилась на цифры, медленно, но, верно, приближавшие её к дому. Шестой, седьмой, восьмой...
Оставалось потерпеть всего несколько секунд, но в этот момент из-за её спины вытянулась длинная рука. Пока она озадаченно моргала, длинный прямой палец небрежно нажал на кнопку.
Не успела На Ён возмутиться, как лифт просто проехал её этаж и пополз дальше. Это было настолько абсурдно и нелепо, что она даже усмехнуться не смогла. Словно издеваясь над ней, лифт издал веселый, переливчатый звон и наконец остановился на самом верхнем этаже.
— Послушай, какого черта ты отменяешь чужую кнопку...
На Ён с запоздалым возмущением обернулась. На лице человека, который только что без спроса отменил её этаж, не было ни капли раскаяния — одна сплошная, беспардонная наглость. Более того, его длинные глаза, мягко сощуренные в усмешке, смотрели на неё до возмутительного глубоко.
— И как ты думаешь, почему? — невозмутимо спросил У Гём, делая шаг к ней.
Он уверенно надвигался на неё, а На Ён, растерявшись, начала пятиться. Не успев даже сообразить, она, словно вытесненная его аурой, оказалась за пределами лифта.
— Нет, подожди, постой...
От паники она запнулась на ровном месте, и её тело по инерции отшатнулось назад. У Гём, словно только этого и ждал, плавно подхватил её за поясницу и рывком притянул к себе.
Если бы не он, она бы наверняка грохнулась на мраморный пол. Хотя, если бы он изначально не начал переть на неё как танк, она бы и не споткнулась.
Мягко прижав к себе её тонкую талию, У Гём тесно притерся к ней бедрами и произнес:
— У твоего мужика вообще-то стояк. И после этого ты собираешься вот так холодно меня отшить?
Твердый контур, упирающийся ей чуть выше пупка, начал тяжело и настойчиво вдавливаться в живот. На Ён ахнула от шока, судорожно глотая воздух, и попыталась отстраниться. Мысли лихорадочно завертелись.
После ужина они немного поговорили с менеджером о еде. У Гём вел себя безупречно, как истинный джентльмен, вплоть до того момента, когда трезвый водитель припарковал его машину у их дома.
Они не сказали друг другу ни слова ни в машине, ни по пути от парковки до лифта. И что, спрашивается, могло его так возбудить, что теперь его член был готов порвать ткань брюк? Это просто не укладывалось в голове.
— К-как он успел... Когда вообще...
— Он в таком состоянии еще с ресторана. Больше часа стоит колом, тебе его не жалко? А?
С ресторана?! Если это правда, то всё становилось еще безумнее. На Ён сморщилась и изо всех сил уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.
Но его грудные мышцы, твердые как камень, лишь соблазнительно напряглись в ответ на её прикосновения — и больше никакого эффекта. Мало того, его плотно прижатый таз начал еще откровеннее тереться об нее.
— Нет, подожди... Не трись...
На Ён в панике попыталась выкрутиться. Но он уже мертвой хваткой держал её за бедра, отрезав все пути к отступлению.
У Гём медленно и тягуче двигал бедрами, имитируя фрикции. Его губы едва ощутимо скользили по краю её уха. Пушок на шее мгновенно встал дыбом.
— Что не так? Тебе же нравится.
Низкий, вибрирующий голос. Он уткнулся лицом в её шею и длинно, влажно провел языком по коже. Запоздало ударил в голову хмель. То ли это был алкоголь, то ли еще что-то, но На Ён понимала лишь одно: её тело предательски быстро плавится. Дыхание сбилось, колени ослабли.
— Ах...
Оставив попытки оттолкнуть его, На Ён вцепилась в плечи У Гёма, едва держась на ногах, и пробормотала:
— Ч-что за бред про «твоего мужика»... Абсурд какой-то.
У Гём схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Одновременно с этим его каменное бедро вклинилось между её ног. Ах... От невыносимо острой стимуляции она пошатнулась, и их тела сплелись еще теснее.
— Ты подписала договор. Теперь назад дороги нет.
Его нога, как влитая, застряла между её бедер, не давая ни осесть на пол, ни отстраниться. На Ён прикусила щеку изнутри и процедила сдавленным голосом:
— Это даже не настоящие отношения. С какой стати ты...
— Моя девушка открывает рот только для того, чтобы всё испортить, — в его глубоких глазах мелькнула нервная усмешка. У Гём заговорил бархатным, резонирующим, как в пещере, голосом: — Меня это заводит.
Из-за этих внезапных, оторванных от контекста грязных словечек нормальный диалог стал невозможен. Она даже не знала, с какого края начать возмущаться.
У Гём, видимо, тоже решил, что время пустой болтовни вышло, и окинул На Ён острым, хищным взглядом. В возникшей странной конфронтации коридор мгновенно погрузился в ледяную тишину. Настолько глубокую, что было слышно каждое их сбитое дыхание.
Зрачки У Гёма, потемневшие от желания, вдруг резко сузились. Инстинктивно почувствовав угрозу, На Ён замерла, но сделать ничего не могла.
Рука, сжимавшая её подбородок, вдруг усилила хватку. Заставив её приоткрыть рот, У Гём жадно набросился на её губы. Второй рукой он мягко, но властно обхватил её затылок. Это было грубо, но при этом пугающе нежно — полная нелепица.
Горячий, мокрый язык бесцеремонно ворвался в её рот, грубо исследуя всё внутри. Трясь и скользя по влажной слизистой, он жестко поймал её пытающийся ускользнуть язык.
— Мм... М-м...
На Ён, не в силах сопротивляться, отдала ему свой язык и мелко задрожала. От сильного, жадного посасывания со звонкими, влажными звуками казалось, что он пожирает её заживо.
Когда её корпус начал заваливаться назад, рука У Гёма скользнула с затылка вниз, крепко обхватив поясницу, и медленно провела вдоль позвоночника. Везде, где проходили его пальцы, вспыхивали искры обостренной чувствительности.
Поцелуй становился всё более глубоким и одержимым. Он сплетал их языки до самого основания, посасывая с такой беспощадной силой, что у неё онемела челюсть. Он не давал ей даже передохнуть, и вскоре она начала задыхаться. В отчаянных поисках кислорода На Ён стала неистово мотать головой.
Лишь когда она оказалась на грани обморока и перед глазами поплыли круги, У Гём резко отстранился. На Ён, сама того не замечая, мертвой хваткой вцепилась в его пиджак и тяжело, прерывисто дышала.
Пока она отбивалась, колотила его и вырывалась, пытаясь оттолкнуть, обычно безупречный наряд У Гёма заметно растрепался.
— У тебя недотрах? — прошипела На Ён, свирепо глядя на него покрасневшими глазами. Она вытерла губы тыльной стороной ладони — на ней остался блестящий след чужой слюны.
— Возможно. Очень похоже на то, не находишь?
У Гём признал это с поразительно свежей улыбкой. Словно и не собирался этого скрывать с самого начала.
Пока На Ён тяжело, с хрипом дышала, он выглядел возмутительно спокойным. Не ограничившись губами, он медленно провел большим пальцем по её подбородку, стирая слюну. При этом его темный, одержимый взгляд по-прежнему был прикован к её рту.
— А с тобой что? Могла бы влепить мне пощечину, посмотреть на меня своим фирменным взглядом, как на конченый мусор, смешать с грязью и сбежать.
— ...
— Так почему ты до сих пор висишь на мне и так мило задыхаешься?
— ...
На Ён лишь плотно сжала губы и сверлила его взглядом. Между ними повисла холодная тишина. Их дыхание смешивалось, взгляды сплелись в тугой узел.
Наконец ледяное, режущее безмолвие нарушила На Ён. Издав долгий, усталый вздох, она медленно произнесла:
— Как ты знаешь, я тебя терпеть не могу. Точнее, не могла.
В ответ на это внезапное признание У Гём лишь недоверчиво хмыкнул.
— Мне было противно даже здороваться с тобой из вежливости, поэтому я старалась обходить тебя стороной и делать вид, что не замечаю. Думаю, ты и сам это понял.
— Решила напомнить мне об этом? Какая ненужная любезность, — холодно процедил У Гём с перекошенным от недовольства лицом. Но, несмотря на его ледяной взгляд и выражение лица, от которого так и веяло холодом, твердый объем, тяжело вжимающийся ей между ног, оставался всё таким же горячим и каменным.
— Ах... Но после того, как мы переспали... честно говоря, я сама не справляюсь. Тот факт, что меня чисто физически тянет к человеку, которого я так ненавидела, приводит меня в замешательство. Это так странно и непривычно, что я не знаю, как с этим справляться.
— ...
— А теперь еще этот нелепый договор. Может, для тебя это просто шутка, но я отношусь к этому серьезно. Я должна думать о том, как это повлияет на условия нашего соглашения...
— О таком надо было думать до того, как ставить подпись, — его рука с издевательской нежностью погладила На Ён по щеке. Словно говоря: «Как жаль, но уже поздно».
Затем каменное бедро, подпиравшее её промежность, плавно ускользнуло. Лишившись опоры, ноги На Ён слегка подогнулись.
— Ты с таким серьезным лицом зачитывала мне эту длинную лекцию, что я уж было подумал, что ты скажешь что-то важное.
— ...
— А в итоге вся проблема в том, что ты просто потекла, и тебя это напрягает.
У Гём небрежно набрал код на замке и распахнул дверь своей квартиры. И буднично, словно речь шла о пустяке, добавил:
— Ну так давай трахаться, пока тебя не отпустит. Заходи.
