Крепкая, мускулистая грудь У Гёма медленно вздымалась и опускалась, напряженные мышцы на длинной руке отчетливо проступали под кожей. Красиво очерченные губы не дрогнули ни на миллиметр, а сузившиеся глаза стали черными как ночь.
Даже дыхание оставалось беззвучным; в погруженной в тишину гостиной раздавались лишь резкие, влажные шлепки — звук его дрочащей руки, который становился всё быстрее и быстрее. У Гём крепко стиснул челюсти и начал яростно и жестко наяривать ствол члена.
Уретра судорожно затрепетала, готовая взорваться. В следующее мгновение из горячей, покрасневшей головки мощной струей брызнула белая сперма. Выплескиваясь густыми толчками, жидкость описала дугу и оставила белесые следы на его подбородке и груди.
У Гём издал низкий выдох и откинул голову на спинку дивана. Вязкая сперма медленно стекала по его шее, очерчивая выступающий кадык. В остывшем воздухе комнаты еще долго витал терпкий запах возбуждения.
***
— Ты видела, какие цветы недавно доставили первой команде планирования?
Пальцы На Ён, собиравшиеся откинуть щеколду на дверце кабинки, замерли.
— Не-а, я в тот день была на выезде, так что не видела. Обидно. Но слухи, конечно, дошли. Говорят, корзина была просто гигантская?
— Огромная. Наверное, на нашем этаже не осталось никого, кто бы её не видел. Видимо, руководитель Квон На Ён тоже с кем-то встречается.
— Ну не знаю… Девочка с золотой ложкой не кричит на каждом углу, что ходит на работу ради развлечения, но если уж решила завести роман, то пусть делает это за пределами компании. Тащить это в офис… как-то не очень, тебе не кажется?
Услышав этот откровенный разговор прямо за дверью кабинки, На Ён убрала руку с щеколды. Тайминг оказался поразительно неудачным — всё как в какой-то дурацкой, клишированной сцене из фильма. Она замерла инстинктивно, и теперь выходить было бы еще более неловко.
— Да брось, наблюдать за этим весело. Хоть какая-то щепотка интриги в нашей скучной офисной жизни. Когда еще нам доведется поработать в одном офисе с «королевской семьей»? Так что просто наслаждайся зрелищем.
— А меня бесит, когда люди, которые через пару месяцев всё равно получат должность топ-менеджера и пойдут наверх, строят из себя трудоголиков. Выглядит фальшиво и лицемерно.
Говорят, за глаза и короля ругают. На Ён понимала, что сотрудники вполне имеют право обсуждать подобные вещи между собой, но слушать это вживую было крайне некомфортно. Будь она на их месте, она бы хоть проверила, нет ли кого-то в кабинках.
Впрочем, это было лишь тихое ворчание человека, который пытался поймать момент, чтобы незаметно выйти, но с треском провалился.
На Ён включила телефон и открыла браузер. Судя по всему, разговор за стенкой закончится не скоро, так что она решила убить время, почитав новости.
Как только она открыла раздел экономики, ей на глаза попалась статья о том, что акции отелей «HK» достигли нового исторического максимума. К новости прилагалась фотография У Гёма, стоящего за трибуной на симпозиуме. Увидев это лицо, На Ён невольно поморщилась и тихо вздохнула. Минное поле какое-то, куда ни плюнь.
— Уж лучше пусть ведут себя как те, кто с рождения дает понять, что мы не ровня. По крайней мере, это честно.
— Например, как исполнительный директор Квон Джу Хёк?
Раздалось тихое хихиканье.
— Ага. Если уж смотреть на цирк, то лучше на такой, чем на этот дешевый косплей простолюдинки.
— Да что ты так ополчилась? Можно подумать, руководитель Квон тут власть превышает и над кем-то издевается. О, точно! Раз ты была на выезде, то и этого не застала? К нам тут супруга председателя лично пожаловала!
На Ён беззвучно выдохнула. Ну разумеется. Раз уж зашла речь про цветы, они просто не могли не обсудить визит директора Ким, которая заявилась прямо посреди офиса.
— Да ладно?! Я когда об этом услышала, думала плюнуть на встречу и сразу мчаться в офис!
— Даже если бы примчалась, поезд бы уже ушел. Она появилась на секунду и тут же испарилась. Лицо у руководителя Квон На Ён было каменным, когда она выходила. В тот день рабочий чат просто взорвался.
— Надо было видеть это своими глазами, такое шоу пропустила! И зачем я вообще поперлась на этот выезд.
— Да ладно тебе, недолго нам осталось наблюдать за этим цирком. Слышала слух, что в июле руководителя Квон переводят в головной офис?
Палец На Ён, лениво скролливший статью, вдруг замер. Раз уж такие конфиденциальные кадровые слухи докатились даже до туалетов, значит, информация распространилась очень быстро.
— Серьезно? А почему?
— Как почему? Ты же сама сказала: такие люди отрабатывают тут пару месяцев, а потом получают должность и идут наверх. Скорее странно, что она просидела здесь больше года.
— Логично. Хотя в начале года тоже ходили слухи, что её переводят, но всё заглохло.
— Говорят, руководитель Квон тогда сама уперлась и захотела остаться в фэшн-подразделении. Никто, конечно, не знает наверняка, но все мы понимаем, какое место наше подразделение занимает в иерархии холдинга. Когда она решила прийти именно сюда, многие говорили, что её, видимо, окончательно вышвырнули из гонки за наследство.
— Видимо, даже у чеболей сыновья ценятся больше, чем дочери. И что такого особенного в том, что у кого-то между ног что-то болтается с рождения?
— Ну, в семьях чеболей такие вещи значат еще больше. Хотя я думала, что по старшинству первой должна идти руководитель Квон. Тем более, давайте будем честны, он ведь даже не просто сын… Грубо говоря, он вообще от любовницы…
В этот момент телефон, который На Ён держала в руке, завибрировал. Разговор за кабинкой мгновенно оборвался. Видимо, только сейчас они осознали, что здесь кто-то есть.
В туалете повисла мертвая тишина, словно их окатили ледяной водой; слышалось лишь приглушенное жужжание телефона. На Ён посмотрела на экран — звонил Нам Джун. Скорее всего, по работе, и не брать трубку только из-за этой ситуации было бы глупо.
— Да, заместитель У.
Она открыла дверь и вышла из кабинки с телефоном у уха. Две сотрудницы с зубными щетками во рту обернулись к ней с побелевшими от ужаса лицами. На Ён спокойно прошла мимо суетливо отводящих взгляд девушек, прижала телефон к уху плечом и включила воду, чтобы помыть руки.
— Руководитель, вы где?
— В офисе. Вышла в туалет на минуту.
— А, понял. Я тогда подожду вас на вашем рабочем месте.
— Хорошо.
Она повесила трубку и сунула телефон в карман. Пока На Ён вытягивала бумажное полотенце, стоявшая неподалеку сотрудница с остервенением терла зубы щеткой, старательно делая вид, что всё происходящее её совершенно не касается. Её лицо пылало, а костяшки пальцев, сжимающих щетку, побелели — зрелище вызывало почти жалость.
Тщательно вытерев руки, На Ён вышла из туалета. Вернувшись к своему столу, она увидела, что Нам Джун стоит у окна и пристально рассматривает корзину с цветами.
Корзина была настолько огромной, что даже мысль попытаться запихнуть её в мусорку в коридоре казалась абсурдной, а На Ён, замотавшись с подготовкой к презентации и торгам, совсем забыла попросить уборщицу выбросить её.
Несмотря на то что цветы три дня простояли без всякого внимания, они всё еще поражали своей яркостью.
— Заместитель У.
— А, руководитель. Вы уже вернулись? — Нам Джун вздрогнул, резко повернулся к ней и забормотал, словно оправдываясь: — Мне показалось, что лепестки немного завяли… Я, конечно, в этом не разбираюсь, но, может, их стоит переставить в вазу с водой?
— Я их выброшу, — равнодушно бросила На Ён.
— Что? Выбросите? Они же выглядят такими дорогими…
На секунду на лице Нам Джуна промелькнуло мимолетное презрение, ясно говорящее: «Ох уж эти богатенькие…»
Видимо, спохватившись, он быстро стер это выражение, неловко почесал переносицу и откашлялся. А затем осторожно протянул бумажный пакет, который до этого прятал за спиной.
— Я тут себе покупал и взял еще один. Вы вчера, кажется, опять пропустили ужин из-за переработок. Вы ведь любите сэндвичи из этого места?
На Ён удивленно приняла пакет.
— Ого, спасибо. С удовольствием съем.
Она твердо решила сегодня уйти не позже семи, но Нам Джун, судя по всему, был уверен, что она опять останется сверхурочно.
— А презентацию я доработал с учетом ваших замечаний и отправил на почту. Пожалуйста, посмотрите, когда будет время.
— Хорошо. Сегодня пятница, так что идите домой пораньше. У нас еще есть время на следующей неделе.
— Понял. Я только закончу пару дел и тоже пойду.
Нам Джун поклонился и уже собирался уйти, но вдруг замялся, словно хотел что-то добавить, затем издал какой-то невнятный сдавленный звук и вышел.
И что это с ним?
На Ён с недоумением посмотрела ему вслед. Учитывая, сколько нервов они потратили на прошлых выходных и как пахали до глубокой ночи всю неделю, неудивительно, что он выглядел неважно.
К тому же лицо у него было краснее обычного — возможно, он подхватил простуду. Как бы она ни гнала его домой, он наверняка только сделает вид, что послушался, а сам будет сидеть до последнего, пока не уйдет она.
Решив, что она только быстро пробежится по презентации и сразу поедет домой, На Ён пододвинула стул и села. Благодаря тому, что они так упорно трудились на неделе, в эти выходные можно было не выходить на работу. Она планировала запереться дома, ничего не делать и как следует отдохнуть.
Предвкушая эту сладкую пятничную эйфорию и наслаждаясь заслуженным спокойствием, На Ён потянулась к мышке. Пока презентация открывалась, она заглянула в пакет от Нам Джуна и обнаружила там не только сэндвич, но и кофе в стакане навынос.
Она сделала долгий глоток холодного кофе и достала сэндвич. Это было как раз вовремя, готовить ужин дома совершенно не хотелось.
Сэндвич был щедро начинен пюре из тыквы, двумя видами сыра и свежими листьями салата. Не отрывая взгляда от монитора, На Ён уже открыла рот, чтобы откусить, как вдруг телефон в её кармане коротко завибрировал.
Переложив сэндвич в левую руку, она достала телефон. Взглянув на экран, На Ён глубоко нахмурилась — между бровями залегла резкая складка.
[Нам нужно увидеться. Выходи.]
Одно короткое сообщение вдребезги разбило всю её пятничную идиллию.
