Это был порыв, далекий от здравого смысла и продиктованный исключительно инстинктом. Останься в её голове хоть капля рациональности, она бы не стала вести себя так предсказуемо и откровенно глупо.
Сейчас её не заботило, насколько нелепо она выглядит со стороны; главной задачей было избежать худшего сценария. Створки лифта сходились так медленно, словно время замедлило свой ход.
На Ён нервно кусала губы изнутри, раз за разом повторяя про себя: «Пожалуйста, пожалуйста». Казалось бы, сущая мелочь, но она извелась так, что всё тело свело от напряжения.
Даже когда двери сомкнулись, она всё равно не могла успокоиться и до победного продолжала давить на кнопку закрытия. Словно насмехаясь над На Ён, лифт, к её полному отчаянию, снова начал медленно раздвигать створки. Напряжение оказалось напрасным, и руки бессильно опустились.
В расширяющуюся щель между дверями показался силуэт в идеально скроенном костюме. На Ён, сделав вид, что ничего не произошло, с самым невозмутимым лицом убрала руку от панели и отступила на шаг.
Несмотря на поздний час, когда все нормальные люди уже давно вернулись с работы, У Гём выглядел настолько свежим и опрятным, будто только что направлялся в офис.
Ни единого выбившегося волоска в гладко зачесанной прическе, затянутый под самое горло галстук, туфли без единой пылинки — всё это выдавало педантичную натуру их владельца. Как и ледяное, непроницаемое лицо, при взгляде на которое казалось, что уколи его иглой — и не выступит ни капли крови.
Возможно, всё дело было в том, что перед глазами мгновенно всплыл его образ с сегодняшней презентации, но На Ён сама не заметила, как машинально отвесила ему вежливый поклон.
Только уставившись в пол, На Ён крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Какого черта я кланяюсь, мы же не в офисе… Её мгновенно окатило жгучим стыдом. С другой стороны, они были явно не в тех отношениях, чтобы радостно приветствовать друг друга, поэтому ситуация сложилась донельзя дурацкая и неловкая.
Вот почему я так хотела проскочить!
Несмотря на хаос в мыслях, На Ён сохранила невозмутимый вид и, взяв себя в руки, постаралась выглядеть спокойнее всех на свете. Она сделала еще один шаг назад и прижалась спиной к стене лифта. Сработал человеческий инстинкт — создать между собой и хищником безопасную дистанцию.
У Гём, с таким видом, словно видел её насквозь и едва сдерживал смех, неторопливо зашел в кабину. Тот самый, теперь казавшийся ей почти невыносимым, глубокий аромат его одеколона медленно заполнил пространство, щекоча обоняние.
На Ён слегка приоткрыла губы и начала дышать только ртом. Она понятия не имела, каким парфюмом он пользуется, но от одного только этого запаха в животе всё переворачивалось, а по позвоночнику пробегала дрожь. Перспектива стоять в этом тесном, замкнутом пространстве бок о бок с Со У Гёмом, не имея возможности сбежать, казалась настоящей пыткой.
Лениво и вальяжно нажав кнопку самого верхнего этажа, У Гём встал на некотором расстоянии от неё и произнес:
— Так это была ты, Квон На Ён?
— …
— Я еще подумал, кто бы это мог быть. Увидеть, что человек идет к лифту, и так бесцеремонно уехать одной.
Лицо На Ён обдало жаром. Да, она признавала, что её попытка сбежать была слишком очевидной, но слышать упреки в бесцеремонности от человека с таким скверным характером, который специально решил припереть её к стенке и ткнуть носом в этот факт, было просто абсурдно.
Конечно, будь он хоть немного тактичнее, он бы просто закрыл на это глаза и не стал бы ловить убегающего человека, чтобы заставить его испытывать неловкость. Так что ожидать от Со У Гёма соблюдения личных границ изначально было наивной и глупой ошибкой.
— …Я тебя не видела.
Раз уж дело приняло такой оборот, оставалось только уйти в глухую несознанку.
— А-а, вот как?
К её удивлению, У Гём легко и покладисто кивнул, но затем, демонстративно отвернувшись, издал короткий смешок.
— Ну, пусть будет так.
— Не «пусть будет так», а я действительно…! А, проехали.
Оправдание сорвалось с губ рефлекторно, но она вовремя прикусила язык и проглотила остаток фразы. Вступать в долгие перепалки с Со У Гёмом было чревато — не успеешь и глазом моргнуть, как начнешь играть по его правилам.
Горький опыт уже не раз доказывал На Ён: в этом тесном пространстве её единственным спасением были игнорирование, терпение и молчание. Пусть хотя бы сегодняшний вечер пройдет спокойно. Вытатуировав в мозгу слово «терпение», она плотно сжала губы.
Казалось, лифт ползет вверх мучительно медленно. Заметив, что На Ён внезапно умолкла, У Гём повернул голову и уставился на неё.
На Ён нарочито устремила взгляд в пустоту перед собой. Но она физически, почти осязаемо чувствовала, как его тяжелый взгляд, словно оставляя за собой обжигающий след, скользит по её профилю, опускается на плечи и ползет ниже, вдоль рук. От странного, густого напряжения было страшно даже сглотнуть; она лишь осторожно косила глазами.
Везде, где задерживался взгляд У Гёма, кожа начинала покалывать. Это было невозможно, но её не покидало вязкое, удушливое чувство, будто её по рукам и ногам связали невидимыми путами.
— …
Сердце беспричинно колотилось в груди. С силой прикусив изнутри щеку, На Ён попыталась выровнять дыхание. Опасное, звенящее чувство тревоги билось на грани паники, нашептывая, что вот-вот должно случиться что-то непоправимое.
По мере того как кабина лифта, казавшаяся сегодня невероятно тесной, преодолевала гравитацию и ползла вверх, На Ён казалось, что её температура тела тоже поднимается — градус за градусом. Она терпела до последнего, но в итоге всё же издала беззвучный вздох.
Невыносимо…
То, что они провели вместе всего одну ночь, не отменило того факта, что Со У Гём оставался Со У Гёмом. На Ён по-прежнему было рядом с ним невероятно тяжело. Она ненавидела его, ей было неловко, тошно и дискомфортно — и это был факт, который не изменился бы, даже если бы мир перевернулся с ног на голову. Но начиная с той ночи изменилось лишь одно…
Да, она прекрасно это осознавала.
Она не могла отрицать тот факт, что сейчас испытывает к У Гёму острейшее сексуальное напряжение. Как и то, что он это тоже прекрасно замечает.
Прошла, казалось, целая вечность, застывшая во времени. Как раз в тот момент, когда по её позвоночнику побежали мелкие мурашки, лифт наконец-то остановился.
С таким чувством, будто совершает побег, На Ён с радостным облегчением опустила глаза на открывающиеся двери. Но чтобы выбраться наружу, ей, вжавшейся в стену, так или иначе нужно было пройти мимо У Гёма.
Какой же он всё-таки огромный. Его широкие, раздавшиеся плечи, казалось, занимали почти весь дверной проем. Неудивительно, что кабина лифта казалась такой тесной — быть запертой в одном пространстве с мужчиной таких габаритов.
У Гём, подозрительно притихший, всё это время неотрывно смотрел на руку На Ён. Да что с ним такое… Не придав этому особого значения, она протиснулась мимо него, поскольку он явно не собирался уступать ей дорогу.
— Дай пройти.
Она уже обрадовалась, что наконец-то сможет отдохнуть, но этот невыносимый человек никогда не оставлял её в покое просто так. Выскочив из лифта так, будто за ней гнались, На Ён бросила мимолетный взгляд через плечо, и её глаза округлились от шока.
— Ч-что? А ты зачем выходишь?..
У Гём непринужденно и уверенно шагнул вслед за ней, словно у него здесь была назначена встреча. Но во всём этом жилом комплексе на каждом этаже располагалась ровно одна квартира. А значит, никаких встреч, о которых бы На Ён не знала, у него здесь быть не могло.
— А что, нельзя? — невозмутимо спросил У Гём, надвигаясь на неё широкими шагами.
Застигнутая врасплох На Ён в панике начала пятиться, отступая на каждый его шаг.
— К-конечно…
— Чего ты так шарахаешься? Можно подумать, я тебя сейчас съем.
— …!
Внезапно её спина уперлась в жесткую стену. На Ён показалось, что она сейчас задохнется в этом сжавшемся, душном воздухе. Подавляющие габариты его тела и тяжелый взгляд, падающий на неё прямо сверху вниз, заставили её всерьез испугаться.
Сердце заколотилось с такой силой, словно готово было проломить ребра и выпрыгнуть наружу. На Ён изо всех сил попыталась придать своему сдавленному голосу невозмутимый тон:
— Ты, видимо, забыл… но когда на тебя вот так, без предупреждения, прет такая огромная туша, любой бы испугался.
В его изучающем взгляде, в ровном, тихом дыхании не было ни единого намека на возбуждение или агрессию. Остановившись на расстоянии, где они даже не соприкасались кончиками пальцев, У Гём, как и всегда, просто молча рассматривал её своими фирменными высокомерными глазами.
И всё же было в нём что-то неуловимо злое. Или ей просто кажется? Его сузившиеся зрачки хищно и почти безумно поблескивали. Растерянно хлопая ресницами, На Ён лихорадочно соображала:
Его настолько взбесило, что я хотела уехать на лифте без него?
Она совершенно не понимала, что творится в голове у этого человека.
У Гём, на лице которого не было ни тени улыбки, посмотрел ей прямо в глаза и произнес:
— А я думал, тебе нравится, что я такой большой.
— …Что? Ха…
На Ён издала короткий, недоверчивый смешок.
— Да кому это нравится, с чего ты вообще взял?.. У тебя мания величия?
Услышав этот нелепый вопрос, У Гём на мгновение принял задумчивый вид, а затем тихо, с притворным восхищением протянул:
— Кто-то еще использует выражение «мания величия»? Надо же, какие у тебя старомодные вкусы. А что касается того, что Квон На Ён меня ненавидит — мне это прекрасно известно, можешь не утруждать себя. Об этом уже, наверное, знает каждая бродячая собака.
— Раз ты это так хорошо знаешь, то какого черта несешь этот бред…
— Но мой член-то тебе понравился.
От изумления губы На Ён сами собой приоткрылись. С какой стати разговор вообще свернул в эту сторону?.. От шока она окончательно лишилась дара речи.
— Разве нет? Или понравилось только мне?
Шепот У Гёма интимно защекотал её ухо, словно трепетание крыльев крошечной бабочки. Или понравилось только мне? Это был дьявольски порочный, низкий голос. Точно такой же звук срывался с его губ вместе с хриплым стоном каждый раз, когда он кончал внутри неё.
Лицо обдало полыхающим жаром. Она совершенно не была готова к тому, что он застанет её врасплох и вот так, в лоб, начнет делиться впечатлениями от той ночи.
Конечно, ему понравилось. Иначе с чего бы ему кончать столько раз подряд…
От этих непрошеных, живо всплывших в памяти картин На Ён нервно передернула плечами.
