Контент удален!

— Почему мы здесь...

Не успела она договорить, как её спина резко завалилась назад. У Гём наклонился в сторону пассажирского сиденья, и одновременно с этим кресло с шумом откинулось.

На Ён от испуга резко втянула воздух. Раздался металлический щелчок. Невозмутимо расстегнув её ремень безопасности, У Гём спокойным голосом спросил:

— Ты когда-нибудь трахалась в машине?

Судя по его повседневному выражению лица, можно было подумать, что он спрашивает о чём-то совершенно обыденном. Что...? Из-за этого На Ён невольно переспросила с самым глупым видом и растерянно заморгала.

Солнечные лучи, отражаясь от прозрачной поверхности озера, заливали салон автомобиля ослепительным светом. Золотистые блики скользили по лицу У Гёма, который неторопливо ждал её ответа.

— Что за...

За окном до самого горизонта раскинулись заросли мискантуса, колышущиеся на ветру. Чувство реальности таяло с каждой секундой.

«Это что, сон? Может, в реальности я всё ещё сижу в машине и клюю носом, а это просто очень пошлый сон?»

На Ён завороженно смотрела на У Гёма снизу вверх, словно под гипнозом. Он уже успел нависнуть над ней. И когда только успел...!

У Гём тяжело навалился на неё бёдрами. Давление, отдающееся внизу живота, резко вернуло её в реальность. Глаза На Ён расширились, брови нервно дрогнули.

— Откуда у меня мог быть такой опыт...?!

— Тогда попробуй сегодня.

— Т-ты с ума сошёл? Посреди бела дня...

На Ён высунула голову из-за широкой груди У Гёма и с опаской выглянула в окно. Ей даже показалось, что она встретилась взглядом с белой цаплей, мирно стоящей вдалеке на берегу озера, — до того абсурдной была ситуация.

— Звучит так, будто ночью можно.

— Да ничего не можно...! А-ах. Не соси ухо.

На Ён с отвращением вздрогнула и закрыла оба уха ладонями. Лишившись возможности сосать ухо, У Гём без малейшего сожаления сменил цель и прильнул к другому чувствительному месту.

Он нежно облизал её подбородок, а затем с силой провёл языком по ямке под ключицей. Нежная кожа была смята с такой страстью, что На Ён не выдержала и застонала.

— М-м... А-ах...

Хватило нескольких раз в постели, чтобы У Гём в точности изучил все её слабости — каждое место, от прикосновения к которому она безвольно таяла. Было и обидно, и досадно, что он применял свою выдающуюся обучаемость даже во время секса.

«Мы ведь даже не в постели сейчас».

На Ён крепко вцепилась в плечи У Гёма. Изо всех сил пытаясь оттолкнуть его, пока он целовал её шею, она проговорила умоляющим тоном:

— П-прекрати. Если кто-нибудь нас увидит...

На этот раз, как ни странно, У Гём послушно отстранился. Обычно, стоит ему возбудиться, он набрасывался как дикий зверь, не обращая внимания на слова, и то, что он внезапно отступил, сбило её с толку.

Как только плотно прижатая к ней грудь отодвинулась, тяжесть, давящая на рёбра, исчезла, словно её и не было. На Ён с удивлением посмотрела на У Гёма.

Он, стягивая удушающий узел галстука, небрежно кивнул в сторону окна. За стеклом, куда он указал, танцевал на ветру белый мискантус, покачивая пушистыми метёлками.

— Сюда никто не придёт. Это частная собственность.

Галстук, снятый в мгновение ока, небрежно упал на водительское сиденье.

— Если поехать по этой дороге, будет вилла.

У Гём расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Стоило ему лишь снять этот барьер строгости, застёгнутый под самое горло, как атмосфера вокруг резко изменилась.

Холодный и непроницаемый Со У Гём, из которого, казалось, не выжать ни капли крови, бесследно исчез, уступив место кому-то гораздо более опасному. Его длинные глаза, скрывающие похотливый блеск, соблазнительно изогнулись в лёгкой улыбке.

— Потрахаемся в машине, потом поедем на виллу, помоемся и вернёмся — идеальный план.

— Ничего тут идеального нет. Извращенец...

На Ён издала короткий, недоверчивый смешок. У Гём с поразительной наглостью прижался к ней бёдрами.

— Не дашь мне награду? Мой член чуть не стёрся в порошок, пока я строил из себя паиньку перед Буддой.

— Ничего у тебя не стёрлось... Вон как угрожающе стоит. Бесстыдник.

— Это ты меня сломала.

— Сам сломался, а теперь на меня сваливаешь. Отойди. И не трись об меня.

— У меня встаёт от одного твоего запаха.

У Гём посмотрел ей прямо в глаза и добавил:

— Ты ведь тоже потекла. Разве нет?

— ...

Она прикусила губу. Невозможность отрицать этот факт приводила в отчаяние. Ей было до смерти стыдно и неловко, но в то же время — она была возбуждена.

Словно читая её мысли, красиво очерченные губы У Гёма изогнулись в порочной усмешке. Алый язык медленно облизал губы, будто предвкушая лакомство.

— Снимай трусики и приподними задницу. Я тебе вылижу.

Его грязная, порочная улыбка на ослепительно красивом лице выглядела до безумия притягательно.

***

Со У Гём был огромным.

До отвращения огромным.

На Ён резко запрокинула голову, почувствовав, как влажные стенки, раздвигаемые до предела, принимают в себя твёрдый член. Влагалище, едва вмещающее толстый ствол, судорожно дрожало, прерывисто сжимаясь у самого его основания.

— Ха, блядь...

У Гём тихо процедил ругательство. Крепко удерживая На Ён за затылок, он с силой всадил бёдра. Когда член, погружённый до самого отказа, ударил в чувствительные недра, отверстие резко сжалось, а по позвоночнику На Ён пробежала дрожь.

Не говоря уже о члене, вколачивающемся в неё снизу, его руки, намертво блокирующие любые пути к отступлению, плотно прижатая к ней широкая грудь, плечи, заполняющие всё пространство сиденья, — Со У Гём был слишком большим во всех смыслах.

На Ён, сама того не заметив, оказалась верхом на У Гёме, безумно раскачиваясь вверх-вниз. Он крепко сжал её таз, направляя её движения, и с силой вбивался навстречу.

Когда почти полностью вышедший ствол с силой вонзился обратно, скопившаяся внутри смазка, не выдержав давления, потекла наружу. Брюки У Гёма, едва державшиеся на бёдрах из-за расстёгнутой ширинки, были безнадёжно испачканы, но его это не волновало.

Сверля взглядом На Ён, которая таяла на нём, не зная, куда себя деть, он был поглощён лишь одним — вколачивать свой член в её влажную щель. Её белая грудь, выскользнувшая из бюстгальтера, развратно подпрыгивала в такт его толчкам.

Потеревшись членом, утопленным в самую глубину, о стенки её влагалища, У Гём наклонил голову. Он захватил губами мягкий сосок, так удобно маячивший перед ним, и с жадностью начал его сосать. На Ён вцепилась в его голову и всхлипнула, задыхаясь:

— А-ах... Ха-а. Хватит уже... А-а!

У Гём, который с силой засасывал нежный сосок до тех пор, пока тот не распух, наконец выпустил его изо рта. С громким чмоканьем присосавшаяся плоть отлипла.

— Тебе здесь нравится?

— Ха-а! Нет, н-не нравится...! Это странно!

Взглянув на низ На Ён, которая говорила это едва не плача, У Гём усмехнулся:

— Ты опять вся потекла. Даже сиденье намокло.

— Вот поэтому я и говорю тебе, чтобы ты остановился, ха-а-ах...!

У Гём, проигнорировав её слова, с силой вбил бёдра. На Ён сорвалась на пронзительный стон. Тело задрожало, а перед глазами поплыли круги.

Даже его элитный седан премиум-класса оказался слишком тесным для дикого секса Со У Гёма. Массивный кузов машины тяжело и ритмично раскачивался. На Ён не успевала за темпом его толчков, постоянно сбиваясь с ритма.

И это было ещё не всё. Из-за того, что она сидела на его бёдрах, каждый раз, когда он вколачивался в неё, её тело подбрасывало, как бумажную куклу.

Заметив, что На Ён постоянно бьётся макушкой о потолок, У Гём раздражённо цокнул языком. Было нелепо слышать его недовольство, когда он сам довёл ситуацию до такого, но у неё уже не осталось сил на замечания. Она с трудом переводила дыхание.

— Слишком тесно.

Услышав его тихое бормотание, На Ён облегчённо выдохнула. Если уж она была на грани, то У Гёму двигаться в этом ограниченном пространстве было ещё тяжелее.

Решив, что на этом всё закончится, она только расслабилась, как вдруг раздался зловещий щелчок дверного замка.

— Что ты... делаешь?

— Выйдем.

— Что? Ты с ума со...?!

Она даже не успела попытаться вырваться. Не успев опомниться, её вытащили из машины и заставили встать на ноги. Окружающий мир резко перевернулся. От толчка в спину На Ён инстинктивно оперлась руками на кузов автомобиля.

Металл под ладонями был тёплым. Пока она едва держалась, опираясь на машину, нагретую полуденным солнцем, её ягодицы резко потянули назад. К глазам подступили предательские слёзы. На Ён из последних сил обернулась и взмолилась:

— Ха-ах... Пожалуйста. Давай сделаем это внутри. Вдруг кто-нибудь...

— Никого здесь нет.

Огромные ладони широко раздвинули в стороны две белоснежные ягодицы. Ощущение прохладного уличного воздуха на чувствительной, разгорячённой коже было настолько непривычным, что по телу побежали мурашки. На глазах всё же выступили слёзы.

Чувствовать, как солнечные лучи падают прямо между её раздвинутых ног, было невыносимо стыдно. Выставлять напоказ свою влажную щель, отклячив задницу, было само по себе унизительно, но делать это на улице...

У неё закружилась голова. На Ён в шоке посмотрела на себя, застывшую в этой нелепой позе. Задравшаяся юбка скомкалась на талии, а наполовину спущенные колготки болтались на одной ноге.

Грудь, вывалившаяся из бюстгальтера, была покрыта красными пятнами, а соски торчали до неприличия твёрдо. Это было настолько развратно и вульгарно, что разум отказывался в это верить.

— Расслабься.

У Гём, как ни в чём не бывало окинув взглядом влагалище, блестящее от обильной смазки, без малейших колебаний приставил головку к входу. А затем прошептал с возмутительно нежной интонацией:

— Иначе тебе будет больно.

Он точно сошёл с ума. Это было за гранью нормального.

На Ён крепко зажмурилась. Не в силах сопротивляться колоссальному наслаждению от скользящего, раздвигающего её недра проникновения сзади, она безвольно распласталась на капоте машины.