Глядя на этот ствол толщиной с человеческую руку, натянутое на него кольцо презерватива казалось жалким зрелищем. Даже толстые вены, грубо выпирающие сквозь тонкий латекс, выглядели пугающе. Было очевидно, что они просто не подходят друг другу по габаритам.

На Ён попыталась тихонько отодвинуться назад и заговорила спокойным, убеждающим тоном:

— По-моему, он не войдёт…

Но У Гём, ловко перехватив её за тонкие лодыжки, одним рывком вернул её на место. Это оказалось быстрее.

— Если ты будешь так туго сжиматься прямо на входе, мы далеко не уедем. Расслабься.

— Расслаблением тут делу не поможешь… Ах!

— Отпусти напряжение и дыши. Только тогда я смогу войти в тебя.

Его низкий голос звучал нежно, будто он успокаивал маленького ребёнка. Он погладил её лодыжку круговыми движениями, а затем влажно и медленно облизал её пальцы на ноге. Горячий язык скользнул между напряжёнными от страха пальцами, обволакивая их своей липкой влагой.

Ах! Из её груди вырвался резкий, панический всхлип. Воспользовавшись её заминкой, возбуждённый пенис резко протолкнулся внутрь примерно на фалангу. От шока На Ён вскинула подбородок вверх.

— Хнык! А-а, нет… Не могу. А-ах…!

— Можешь.

Его уговоры, несмотря на мягкий тон, звучали упрямо и непреклонно. Побледневшая от страха На Ён вся сжалась и начала отчаянно мотать головой.

— А-ах, вы… вытащи. Ах!

— Мы только начали. Раз уж начала, принимай до конца. Это же тот самый хер, на который ты смотрела, будто готова была наброситься, Квон На Ён.

Я тут чуть сознание от боли и страха не теряю, а он заявляет, что это только начало? Он вообще в своём уме?

— Никто на него не готов был наброситься…! Просто он такой ненормально огромный, ах, вот я и засмотрелась от удивления… А-ах!

— Это и значит «готова наброситься». Если б я тебя не остановил, ты бы его обсосала, как леденец.

Где ты видел такие чудовищные леденцы! — яростно возмутилась На Ён, но только мысленно. На деле же она задыхалась, как сумасшедшая, и не могла вымолвить ни слова.

У Гём вдоволь нацеловался, облизал и искусал её ногу от пальцев до пятки, и только после этого отпустил её лодыжку.

— Посмотри на меня. Это из-за тебя он так по-уродски стоит. Так что смотреть на меня теперь с таким отвращением бесполезно. Честно говоря, меня это заводит ещё сильнее.

— А-ах!

Грубые руки обхватили её под коленями, и белоснежные бёдра безвольно раздвинулись. Прижав её ноги к её же груди, У Гём навис над ней, навалившись всем телом.

От подавляющей тяжести, придавившей её к кровати, у неё перехватило дыхание, а перед глазами на миг потемнело. Прижав На Ён к матрасу так, что она не могла пошевелиться, У Гём одним мощным толчком вогнал в неё член до самого основания, хотя до этого внутрь вошла лишь головка.

Мокрые внутренности туго натянулись и, к её собственному удивлению, гладко поглотили этот огромный пенис. Раздался громкий, шлёпающий звук, будто кувалдой ударили по вязкому рисовому тесту.

— …!

Пылающая головка проложила себе путь в нетронутое до этого отверстие и ударила в самую глубину. Плоский низ живота На Ён резко выгнулся вверх и мелко задрожал.

У неё не было сил даже закричать. Широко открытые губы лишь беззвучно глотали воздух.

Такого просто не могло быть. Весь её привычный мир словно перевернулся с ног на голову. Как вообще возможно испытывать подобные ощущения? Одно лишь чувство абсолютной заполненности до краёв подарило ей первый в её жизни, пронзительный оргазм.

Сводящая с ума дрожь, чувственность и запредельное наслаждение разом стёрли весь стыд и смущение. Испарилось даже вполне логичное чувство вины за то, что она сотворила эту немыслимую глупость именно с Со У Гёмом.

Невыносимое наслаждение, пронзившее её от макушки до кончиков пальцев ног, было настолько ошеломляющим, что пугало. Она чётко чувствовала, где он находится и насколько глубоко проник.

Грубые вены, выпирающие на стволе, скребли по стенкам, и член яростно пульсировал внутри, будто в нём билось собственное сердце. Растерянные карие глаза На Ён остановились на лице У Гёма.

— Ха, блядь…

У Гём сквозь зубы процедил тихое ругательство. Его дыхание стало прерывистым, а все мышцы на его теле, вздувшиеся до предела, разом напряглись. Узкие стенки её влагалища, принявшие форму его ствола, начали ритмично сокращаться, сумасшедше сжимая и высасывая его яростно пульсирующий пенис.

— Ты…

У Гём посмотрел на распластанную под ним На Ён и, совершенно нехарактерно для себя, осёкся. То ли тяжело вздохнув, то ли просто шумно выдохнув, он провёл большим пальцем по её покрасневшему уголку глаза.

— А у тебя и правда талант делать из людей идиотов, Квон На Ён. Знаешь об этом?

В отличие от его тяжёлого, хриплого дыхания, голос звучал подозрительно нежно. Зато во взгляде читалась почти убийственная острота, будто он был готов сожрать её живьём.

— О чём ты, ах, вообще… М-м.

— Конечно, ты не в курсе. Тебе же плевать.

— А-ах…! М-м! А-а-ах!

Прежде чем она успела вникнуть в его загадочные слова, У Гём начал двигать бёдрами. Член, который он почти полностью вытянул наружу, внезапно ударил в неё с силой отбойного молотка. Ей показалось, что её разорвало пополам. На Ён в панике обвила руками плечи У Гёма, словно это был её единственный шанс выжить.

— А-ах! А-а-ах! Ах!

Каждый раз, когда он со звериной жестокостью вбивался в неё, ей не хватало воздуха. Ноги На Ён, обвившие его за талию, не успевали за его ритмом и беспомощно болтались в воздухе, не попадая в такт.

У Гём, мельком взглянув на её жалко болтающиеся ноги, раздражённо цокнул языком и небрежно перехватил её за лодыжки. Приподнявшись, он безжалостно развёл её ноги в стороны.

На Ён инстинктивно попыталась вырваться, но это было бесполезно и лишь отнимало остатки сил. У Гём и не думал её отпускать, наоборот — он начал двигать бёдрами ещё яростнее.

Его взгляд упал между её безвольно раздвинутых бёдер, туда, где его пенис на огромной скорости входил и выходил из её влажного влагалища.

Толстый член, полностью покрытый её смазкой, скользил в узкое отверстие с невероятной лёгкостью. Тугие стенки сжимались так сильно, будто пытались откусить его, не желая отдавать то, что однажды проглотили. Ощущения были просто сумасшедшими.

Стиснув зубы, У Гём яростно вдалбливал в неё свой ствол. Каждый раз, когда горячая, красная плоть тянулась наружу, прилипая к члену, скопившаяся внутри прозрачная смазка брызгала во все стороны.

— М-м! Ах! А-ах!

На Ён кричала и вскрикивала, её тело мотало по кровати от силы его толчков. Хлюпающие, мокрые звуки трения плоти о плоть звучали до смущения непристойно.

Она чувствовала, что У Гём в открытую и пристально наблюдает за их откровенно выставленным напоказ соитием, но поделать ничего не могла. Ей было стыдно, но в то же время её это заводило. Определённо, она сошла с ума.

У Гём, глубоко вогнав в неё член, крепко схватил её за узкую талию и начал двигать бёдрами короткими, невероятно быстрыми рывками. На Ён сдалась, как человек, смирившийся с неизбежным приговором.

Одинокая слезинка всё-таки вырвалась и скатилась по её виску.

И тут У Гём внезапно остановился.

— Больно?

На Ён приоткрыла полные слёз глаза. Хотя это он безжалостно загонял её в угол, пока не довёл до слёз, в глазах У Гёма читалась редкая для него растерянность.

Словно этих безумных, жестоких толчков минуту назад вообще не было, его тихий взгляд, изучающий реакцию На Ён, был невероятно бережным. Может, именно поэтому...

— ...Нет. Мне хорошо.

На Ён ответила честно, тихо пробормотав эти слова, и потянулась к нему, раскрывая объятия. У Гём на мгновение застыл и молча уставился на неё. Так, будто увидел самое удивительное зрелище на свете.

Знакомый аромат одеколона снова ударил в нос, когда он наклонился и полностью накрыл её своим телом. Давящая тяжесть придавила её, выбивая воздух из лёгких. Он, казалось, был готов раздавить её своим весом, но то, как он облизывал её губы, было нежнее пёрышка.

Мягко целуя её, он снова начал проталкивать свой член внутрь. На Ён крепко зажмурилась и обхватила его за широкую, твёрдую спину. Потные пальцы скользили, и она прижала его к себе ещё сильнее.

02

Она резко открыла глаза в странной тишине. Прошло совсем немного времени, прежде чем заспанный взгляд привык к темноте.

Потолок был похож на тот, что она видела каждое утро, но всё же неуловимо отличался. Лениво скользя взглядом по комнате, На Ён вдруг вздрогнула и резко села в кровати.

Который час?

Тревожно оглядевшись, она заметила светящиеся цифры электронных часов на прикроватной тумбочке. Увидев время, На Ён в шоке распахнула глаза.

Работа…!

Время перевалило за семь утра. Обычно в этот час она уже успевала легко позавтракать и была занята сборами на работу. На секунду задумавшись, почему не прозвенел будильник, она тут же тихо застонала.

Она понятия не имела, где вообще её телефон. Скорее всего, она выронила его где-то вчера, когда её закружил этот пугающе агрессивный поцелуй...

Едва эта мысль промелькнула в голове, как воспоминания о прошлой ночи хлынули потоком, безжалостно обрушившись на её беззащитное сознание. Шокирующие сцены того, как её сминали и прижимали к кровати во всевозможных позах, пронеслись перед глазами, как калейдоскоп. На Ён вздрогнула и яростно замотала головой.

В самом конце она практически вырубилась, поэтому последние воспоминания были размытыми, будто она вдрызг напилась. Казалось, кто-то просто взял и вырезал кусок памяти.

Насколько же она вымоталась, если уснула как убитая и ей даже ничего не приснилось?

Для неё, человека, чувствительного к месту для сна, это было огромной редкостью. Стоило сменить кровать в командировке или поездке — бессонница была гарантирована, а иногда она и вовсе не могла сомкнуть глаз до утра.

Но здесь она не то что не ворочалась всю ночь из-за чужой кровати — она спала крепче, чем у себя дома. То, что она так безмятежно проспала до рассвета в чужой квартире, было не просто странным, это поражало воображение. Тем более в постели не кого-нибудь, а Со У Гёма.