Это случилось несколько лет назад, когда она, спасаясь бегством от председателя Квона и его жены, уехала учиться за границу. Мин Хён Ук был студентом того же университета. И хотя их специальности совершенно не совпадали, он вызвался опекать На Ён просто потому, что они оба были корейцами. Он не только показал ей кампус, но и свел с нужными людьми, чтобы помочь быстрее адаптироваться к студенческой жизни в чужой стране.
На Ён, от природы недоверчивая, естественно, тяготилась его чрезмерным вниманием, но Хён Ук оказался невероятным экстравертом. Его совершенно не смущало то, что она порой избегает его звонков. Не заметить, что он испытывает к ней не просто дружеский интерес, было невозможно.
Даже после нескольких завуалированных отказов Хён Ук не сдался. В конце концов уже общие знакомые начали уговаривать её: мол, парень так старается, могла бы хоть раз сходить с ним на ужин, от тебя не убудет. Кто же знал, что этот единственный ужин обернется катастрофой.
Порой На Ён даже становилось неловко и стыдно — не слишком ли холодно она обходится с человеком, который делает ей столько добра? Так было ровно до тех пор, пока этот мужчина, имевший безупречную репутацию приветливого, прилежного и воспитанного парня, не продемонстрировал ей свое истинное, психопатическое нутро.
Вспомнив события тех лет, На Ён невольно передернула плечами. Кажется, это было примерно в первый День благодарения после её переезда в Штаты.
В университете царила суматоха перед каникулами. Студенты-иностранцы, оказавшиеся вдали от дома, активно договаривались собраться и поужинать вместе. На Ён нехотя пришла в назначенное место, но никого из знакомых там не оказалось — за столиком её ждал только Мин Хён Ук.
Вместо растерянности она почувствовала острое раздражение. Она уже давно поняла, что окружающие сплотились, пытаясь свести её с Хён Уком, но заманить человека обманом — это был уже перебор.
Как только На Ён развернулась, чтобы уйти, Хён Ук в панике вскочил и бросился за ней. С бесконечно расстроенным лицом, готовый чуть ли не падать в ноги, он принялся умолять её остаться.
Он твердил, что вовсе не просит смотреть на него как на мужчину — речь идет всего лишь о безобидном ужине, и разве она не слишком жестока?
— Я прекрасно понимаю ваши чувства, На Ён. Я больше не буду вас утомлять, так что, пожалуйста, смените гнев на милость и давайте просто поедим. В это место невероятно сложно забронировать столик.
— Нет, я, пожалуй, пойду домой.
— Ну не поступайте так. Считайте, что я угощаю в знак извинений за сегодняшний инцидент. Если вы сейчас вот так уйдете, как я потом смогу смотреть вам в глаза? Да и остальным нашим знакомым будет неловко, разве нет?
Мин Хён Ук, до самого конца сохранявший манеры истинного джентльмена, резко изменился только после того, как они закончили ужин в ледяной атмосфере.
Несмотря на её категоричные отказы, он вцепился в неё мертвой хваткой, заявляя, что в его правилах нет такого, чтобы отправлять девушку одну на такси, и что его совесть этого не позволит. Усадив На Ён в свою машину, он всю дорогу хранил странное, гнетущее молчание.
А в самом конце, наконец, обнажил свое безумие. Сначала она даже подумала, что ей показалось.
Кто бы мог вообразить, что человек, не выпивший ни капли алкоголя и абсолютно адекватно ведущий машину, в какой-то момент просто расстегнет ширинку? И что он, даже не изменившись в лице, так демонстративно вывалит наружу свой грязный член.
Для На Ён это стало не просто шоком, а тяжелейшей травмой.
Помимо дикого ужаса от внезапности происходящего, когда она была абсолютно беззащитна, сама картина оказалась настоящим визуальным террором.
Короткий, толстый, обрубленный отросток мертвенно-багрового цвета — он выглядел как уродливая тварь, обитающая на самом дне океана. В голове помутнело; единственной мыслью было сбежать от этого зрелища как можно дальше.
Она даже не помнила, как выскочила из той машины. Очнулась На Ён только тогда, когда её выворачивало наизнанку в туалете собственной квартиры. Последствия оказались тяжелыми: еще много дней после этого она страдала от внезапных приступов тошноты.
И теперь этот человек снова пытается влезть в её жизнь.
— Ха…
На Ён брезгливо поморщилась и, словно стряхивая с себя мерзкое насекомое, швырнула открытку в мусорное ведро. От густого, приторного цветочного аромата, исходящего от корзины, к горлу снова подкатила тошнота.
Она резко встала с места, схватила за ручку огромную, даже не помещающуюся в мусорку корзину и для начала отставила её к окну.
Каков вообще мотив этого послания? С трепетом жду дня нашей встречи? Звучит настолько абсурдно, что мурашки бегут по коже. Это больше походило на письмо с угрозами от сумасшедшего.
Пока На Ён мерила шагами пространство у окна, погруженная в мрачные мысли, из-за перегородок внезапно раздался вопль:
— А-а-ак!
Следом послышался торопливый топот ног. В следующую секунду в проеме её рабочей зоны появилось красное, раскрасневшееся лицо Нам Джуна.
— Руководитель!
Господи, напугал… На Ён приложила руку к бешено бьющемуся сердцу и спросила:
— Что стряслось?
Нам Джун судорожно вдохнул и выдохнул, словно пытаясь справиться с переполнявшими его эмоциями. А затем закричал так громко, что у неё чуть барабанные перепонки не лопнули:
— Только что! Пришло письмо от менеджера из «HK»! Мы прошли первый этап презентации!
От возбуждения Нам Джун был готов разрыдаться прямо на месте. Со слезами на глазах он обхватил голову руками и забормотал:
— Я, честное слово, думал, что сердце остановится, пока открывал! Боялся, что там отказ… Думал: если мы провалились, если из-за меня команду даже до торгов не допустили, мне останется только пойти и повеситься! И вот, зажмурился, открываю, а там!
Его голос, переполненный чувствами, жалобно дрожал, как у новорожденного козленка. Судя по всему, вина за испорченную презентацию всё это время давила на него колоссальным грузом.
На Ён тоже более чем наполовину была уверена в провале и уже подготовила план «Б». Все прошлые выходные она потратила на доклады руководству и полное изменение стратегии. Поэтому неожиданная новость об успехе ошеломила её, но при этом заставила мысленно прыгать от радости.
Она была настолько счастлива, что напрочь забыла о мерзкой открытке, над которой ломала голову всего минуту назад.
Если бы не её статус руководителя, она бы, наверное, завизжала от восторга прямо тут, вместе с Нам Джуном.
— Вторая презентация и финальные торги пройдут в следующий четверг, — добавил он.
До следующего четверга вроде бы еще много времени, но график всё равно выходил крайне напряженным. Чтобы избежать катастрофы в виде выхода на работу вторые выходные подряд, нужно было начинать действовать прямо сейчас.
И хотя это означало стопроцентные ночные переработки, Нам Джун светился от счастья, словно его одарили императорской милостью. Его настроение передалось и ей. На Ён слегка похлопала его по плечу и произнесла:
— Какое облегчение. Пока рано праздновать победу, ведь впереди подготовка ко второй презентации и торгам, но ты всё равно отлично потрудился. Молодец, заместитель У.
Услышав это, Нам Джун мгновенно поник. Его плечи опустились, он виновато опустил голову и пробормотал поникшим голосом:
— Руководитель… Какой там отлично потрудился, мне даже слышать это стыдно. Я только и делаю, что создаю проблемы, а вы потом носитесь по инстанциям, разгребая за мной последствия, выслушиваете то, что не должны выслушивать, и страдаете в одиночку. Когда вы так говорите, я чувствую себя еще более ничтожным…
За спиной уныло бормочущего Нам Джуна раздался отчетливый стук каблуков: цок, цок, цок. На Ён рефлекторно повернула голову на звук. Никто из её сотрудниц не ходил так, печатая шаг.
Как она и ожидала, звук становился всё громче. И вскоре из-за перегородки показалась крайне нежеланная гостья.
— Кажется, я пришла по верному адресу.
Даже во время ходьбы её пышно уложенная, залакированная прическа не шелохнулась. Хва Ён перевела взгляд с ледяного лица На Ён на стоящего рядом Нам Джуна, и её глаза лукаво сузились.
— Работаете?
Вместо ответа На Ён медленно закрыла и открыла глаза. Внутри закипала невыносимая ярость. От одного лишь факта, что Хва Ён находится в «Юнсон Фэшн» — стоит прямо посреди её офиса, — глаза предательски защипало. Она до боли прикусила щеку изнутри, изо всех сил подавляя рвущийся наружу гнев.
Хва Ён не имела никакого права переступать порог этой компании. Компании, которую создала и вырастила Ли Ён, её настоящая мать.
В ушах пронзительно зазвенело. Словно только этого и дожидаясь, голову пронзила дикая мигрень.
— Но в каком же виде твой офис…
Хва Ён, словно актриса на сцене, нарочито театрально огляделась по сторонам. И даже прикрыла рот рукой без единой морщинки, возраст которой было невозможно угадать.
— Заместитель У, оставьте нас, — холодно бросила На Ён.
Оцепеневший Нам Джун мгновенно пришел в себя. Он был настолько растерян, что забыл даже поклониться, и поспешно выскользнул наружу. Они остались вдвоем. Хва Ён снова окинула взглядом тесное пространство начальника отдела.
— Я, конечно, слышала от Джу Хёка, но это просто убожество. У тебя даже нет места, куда можно посадить гостя?
— …Что привело вас в компанию так внезапно?
Это был первый раз в жизни, когда На Ён пожалела о том, что у неё нет отдельного закрытого кабинета. На язык так и просилась грубость. Горло само по себе судорожно сжималось, а скулы свело от напряжения так сильно, что они начали ныть.
— Разве у меня был выбор, если ты не отвечаешь на звонки? Пришлось приехать лично.
На Ён собрала в кулак всю свою выдержку. Она прекрасно понимала: прямо сейчас, по ту сторону перегородки, затаившие дыхание сотрудники напрягли слух, чтобы не пропустить ни звука. Она не могла позволить себе устроить здесь бесплатное представление.
— Поговорим внизу.
— Пожалуй. Здесь и сесть негде. О чем вообще можно разговаривать в таких убогих условиях.
На Ён взяла свое пальто и вышла из зоны руководителя. В офисе стояла мертвая тишина.
Сотрудники буквально уткнулись носами в мониторы, замерев в неестественных позах. Никто не печатал по клавиатуре. Не было слышно даже привычного кликанья мышек. Казалось, они не только не двигаются, но и стараются не дышать.
Это худшее, что могло случиться.
На Ён быстрым шагом направилась к выходу. Звонкий, невозмутимый стук каблуков неотступно следовал за ней по пятам.
