На Ён процедила сквозь стиснутые зубы:
— М-м! Ах! Извращенец...
— Тебе же понравился этот извращенец? Сама посмотри. Как тебе хорошо, аж с ума сходишь.
— ...
Поигрывая местом, где влагалище, скользкое от обильной смазки, с трудом заглатывало его ствол, он прошептал:
— Я про твою пизду. М?
— ...Ха.
— Она так аппетитно посасывает и обжимает мой меня.
— Пожалуйста, закрой свой грязный рот...! Ха-а! Ах!
— А-а, заткнуться и просто трахать тебя?
— Я не это имела в виду...! Ах! А-а-ах! А-ах!
— Не скули. Я выебу тебя так, как ты хочешь.
— А, нет. Подожди. Помедленнее...! А-ах!
Словно до этого он её щадил, толчки стали еще яростнее и глубже. Хрупкое тело На Ён, полностью зажатое в тисках У Гёма, беспомощно содрогалось.
Вдруг он, схватив её за бедро, без малейших колебаний вздернул её ногу в воздух. Место, где его похожий на змею ствол безостановочно входил и выходил, открылось как на ладони. С изменением позы непристойные, влажные шлепки стали еще громче.
На Ён в ужасе судорожно вдохнула. Мало того, что её трахали сзади, так еще и с задранной вверх ногой она выглядела как спаривающееся животное. Она знала, что у него скверный характер, но не подозревала, что он настолько конченый извращенец...
У неё не было сил смотреть на это. На Ён крепко зажмурилась и взмолилась:
— Отпусти ногу...! Поза слишком... А-ах! А-а! Ха-а, м-м!
Но У Гём даже не сделал вида, что слышит её мольбы, перемешанные со стонами. Наоборот, он пригнулся еще ниже, вколачивая бедра снизу вверх, и крепко надавил ладонью на её низ живота.
Каждый раз, когда он пробивал её до самого дна, он отчетливо чувствовал ладонью, как её плоский живот выпирает от его толчков. У Гём, словно завороженный этим зрелищем, пробормотал:
— Мой член заходит аж сюда, На Ён-а.
— А-а! Нет...! Ах! Слишком глубоко...!
Дрожащая рука На Ён задела что-то на столешнице, и предмет с грохотом полетел на пол. Ей было не до того, чтобы смотреть, что именно с грохотом упало на плитку, а У Гёму было абсолютно наплевать.
Ванная, еще недавно напоминавшая безупречный гостиничный номер с ровно расставленными принадлежностями и идеально чистыми полками, теперь выглядела так, будто по ней прошелся тайфун.
Смазка, стекавшая по её ногам, разбрызгалась во все стороны. Использованный презерватив валялся на полу у всех на виду. Вещи, сбитые с полок во время их возни, были в беспорядке разбросаны повсюду.
Сквозь слезы, покачиваясь взад-вперед от толчков, На Ён разглядела квадратный стаканчик. В нем сиротливо торчала лишь одна новая зубная щетка, которую она распаковала совсем недавно.
В этот момент У Гём навалился на неё, плотно прижавшись грудью к её спине, и низко застонал. Темп его вколачивающих толчков стал просто бешеным. Это был сигнал — он близок к оргазму.
Удовольствие накатило с пугающей силой. В голове словно взорвались фейерверки. От сумасшедшего напряжения, достигшего пика, всё тело свело судорогой, колени затряслись.
У Гём мертвой хваткой вцепился в На Ён, не давая ей сбежать, и с первобытной силой вогнал член до самого основания. Вытянув его так, что головка едва цеплялась за вход, он одним резким ударом всадил его на всю длину и, содрогаясь всем телом, излился внутрь.
— Кх...
Количество спермы, выстрелившей за раз, было таким огромным, что оргазм длился долго. Оставив член внутри, он всё еще изливался горячими толчками и при этом продолжал медленно вращать бедрами, стимулируя её стенки, словно ему было мало.
На Ён, из которой выжали все соки, превратилась в безвольную куклу и тихо всхлипывала. Отголоски оргазма лениво растекались от макушки до кончиков пальцев, зрение затуманилось. Задыхаясь так, что не хватало воздуха, она вяло подумала:
«Такое чистое место превратили в помойку...»
Сквозь затуманенный взгляд На Ён увидела в зеркале, как У Гём посасывает её ухо. Медленно обводя языком контур ушной раковины и наслаждаясь послевкусием оргазма, он звонко чмокнул её в затылок.
— ...
Встретившись в зеркале с её остекленевшим взглядом, У Гём выпрямился. Когда он вытянул ствол, посаженный до самых недр, ноги На Ён подогнулись.
Ощущение того, как он выходит из неё, было таким же шокирующим, как и его вхождение — привыкнуть к этому было невозможно. На Ён торопливо оперлась на мраморную столешницу и бросила на него быстрый взгляд.
Но взгляд У Гёма уже снова был прикован к её промежности. Откровенно рассматривая, как обильная смазка вперемешку со спермой стекает по её бедрам, У Гём произнес возмутительно нежным тоном:
— Если кто увидит, подумает, что это ты кончила.
На Ён вспыхнула и яростно зыркнула на него. Она уже хотела выкрикнуть, что всё это из-за него, но промолчала. Скажи она, что это он во всем виноват, этот псих только больше обрадуется.
— Помыться еще раз? Помочь?
Только что он высосал из неё все силы, проигнорировав каждое её слово, а теперь строит из себя заботливого? Это жутко бесило и казалось верхом лицемерия. На Ён резко помотала головой, отрезая:
— Нет, обойдусь. Если я еще раз поверю твоим словам о помощи, буду полной дурой.
— Какая колючая.
— А кто меня такой сделал...
— Зато милая.
— ...
— Ты весь день заставляла мой член стоять, я чуть не рехнулся. Могла бы быть и поменьше милой.
На Ён с отвращением скосила глаза на промежность У Гёма. После всего этого он должен был выдохнуться, но этот монструозный член даже не думал опадать. Он всё еще был наполовину в состоянии боевой готовности.
Он вообще человек...? Это уже просто невыносимо...
На Ён невольно сморщилась и поежилась. Мысль о том, что надо немедленно бежать, пока её снова не схватили, начала пробиваться сквозь усталость.
У Гём, абсолютно не обращая внимания на то, с каким отвращением На Ён смотрит на его орган, стянул презерватив. Когда он снял белесый латекс, стало видно, что и на толстом стволе, и на круглой головке густо налипла сперма.
Завязав узел на презервативе, полном спермы, он бросил его в мусорку — всё это движение было таким плавным и естественным, словно это была самая обыденная вещь на свете.
Дикий секс, холодная реальность, наступившая после спада возбуждения, — всё это казалось для него сущими пустяками. Он был абсолютно невозмутим.
А вот неловкость после секса, обжигающее чувство стыда и запоздалое смущение от того, что она тоже сорвалась и отдалась возбуждению, — всё это свалилось исключительно на На Ён.
У Гём наскоро обтер член, а затем вымыл руки под краном. Молча наблюдая за ним, На Ён наконец-то осознала причину того непонятного, тягостного чувства, которое всё это время свербило у неё в груди.
— ...
Глядя на то, как Со У Гём с мастерской сноровкой приводит себя в порядок после секса, она вспомнила, как сама барахталась в невыносимом удовольствии, и из ниоткуда вылезло чувство глубокого унижения.
Как, должно быть, смешно она выглядела в глазах Со У Гёма — краснеющая от одного грязного слова, брошенного им в постели, мечущаяся в растерянности и не знающая, куда деться.
На Ён, глядя на У Гёма, который вытирал руки свежим полотенцем, цинично подумала:
«Ему на роду написано быть распутником и бабником. Я думала, это только внешне, но если сложить его гигантский размер и эту низкую, грязную манеру поведения в постели, можно представить, насколько он...»
Осознав, куда завел её этот бессмысленный поток мыслей, она сама же одернула себя и помрачнела.
«Ну распутник и что? Какое мне вообще до этого дело».
На Ён мотнула головой, безжалостно выметая весь этот бред из головы. Затем она схватила полотенце и поспешно прикрылась им. Теперь, когда возбуждение спало и разум вернулся, у неё не хватило бы наглости расхаживать перед У Гёмом голышом, как ни в чем не бывало.
Хотя, какой в этом был смысл, если она уже показала ему каждый сантиметр своего тела, каждый интимный уголок во всех мыслимых и немыслимых позах? Но всё же.
— Я пойду.
Скомкав полотенце у груди, На Ён повернулась к выходу из ванной. Сил не было абсолютно; единственным желанием было поскорее добраться домой и рухнуть в кровать.
«Сколько сейчас вообще времени?»
Они трахались как животные так долго, что она потеряла счет времени. Утешало лишь одно: впереди выходные, и она сможет целых два дня безвылазно валяться дома и отдыхать.
«Я так устала. Хочу телепортироваться».
В полубессознательном состоянии, едва волоча ноги, она поплелась к выходу.
— Я возьму какую-нибудь футболку снаружи... Ах!
Но не успела На Ён выйти из ванной, как её резко схватили за запястье и дернули назад. Изможденное тело не смогло оказать даже малейшего сопротивления и безвольно полетело назад.
— Куда это ты собралась?
— ...Что? Мы же закончили, я, естественно, иду домой...
На Ён ошарашенно обернулась. У Гём прижался губами к её уху и низко, зловеще прошептал:
— Мы еще не закончили.
Там, где касался его голос, кожу покрывали мелкие мурашки. На Ён подняла глаза в ужасе. Её взгляд встретился с мягкой улыбкой У Гёма. Грудь, в которую она уткнулась спиной, была широкой и твердой.
Тук-тук-тук. Она слышала, как бешено колотится сердце. Чье это было сердцебиение — её или его?
