— М-м! Ах! А-а, ах! А-ах! Ах-х!
Руки, опирающиеся на мраморную столешницу, отчаянно и жалко дрожали, не в силах выдержать силу мощных толчков сзади. Как это вообще произошло? Она совершенно не соображала, почему они оказались в ванной, да еще и занимались сексом в такой животной позе.
Ведь они вроде бы уже натрахались вдоволь и просто зашли принять душ...
Она стояла на четвереньках, как собака, перед раковиной в ярко освещенной ванной, едва выдерживая его неистовый напор. Это выглядело до неприличия развратно. Каждый раз, когда У Гём грубо всаживал бедра, её белая грудь тяжело колыхалась, словно волны.
Он протянул руку из-за её спины и жестко сжал болтающуюся в воздухе грудь. Стоило ему безжалостно смять нежную плоть, словно пытаясь выдавить молоко, как спина На Ён надломилась. Подхватив её за живот, У Гём начал вколачиваться еще быстрее.
— А-а-ах! Ах! Слишком жестко...! А-ах! Помедленнее, ха-а...
— Сама перестань так сжимать. Я же вдалбливаю в тебя, а ты всё равно такая узкая, блядь... Тск.
— Это ты огромный, говорю же! Ха-а! А-ах!
На Ён в отчаянии уронила голову, пытаясь вспомнить, как всё докатилось до этого.
По сравнению с тем, что происходило сейчас, когда её трахали сзади перед зеркалом, события недавнего прошлого казались чуть ли не целомудренными. Как бы стыдно ей ни было тогда, это по крайней мере происходило на кровати.
У Гём, кончив уже неизвестно в какой раз, еще долго оставался внутри неё, наслаждаясь послевкусием оргазма. Пока он лениво терся глубоко посаженным членом о стенки её влагалища, На Ён из последних сил цеплялась за угасающее сознание.
Ей до смерти хотелось просто провалиться в сон, но она должна была любой ценой избежать повторения прошлой катастрофы — проснуться в доме У Гёма, когда солнце уже в зените. Усилием воли она заставляла слипающиеся глаза оставаться открытыми.
Наконец он плавно вытянул из неё ствол, который до этого был погружен в самые её недра.
— Ха-а...
Оставив после себя странное чувство пустоты, У Гём стянул презерватив, полный белой спермы, с всё еще полувставшего члена и небрежно бросил его в мусорное ведро. Тем временем На Ён заставила себя сесть на кровати и обреченно вздохнула.
Её блузка, у которой оторвались все пуговицы и которая больше не могла выполнять функцию одежды, а также брюки, испачканные какой-то непонятной липкой жидкостью, — всё это меркло по сравнению с состоянием её тела, которое было буквально пропитано спермой и слюной.
Вот же извращенец...
У него был талант вызывать у неё чувство невероятного стыда самыми разными способами. На Ён поражалась его наглости и одновременно испытывала глубокое чувство вины перед самой собой. Как она могла так возбудиться от этих извращенных выходок?
Ей казалось немыслимым выйти из комнаты в таком виде. На Ён поплелась в ванную и даже не подозревала, что взгляд У Гёма неотступно следует за ней.
С каждым её шагом сперма, которую он выплеснул ей на живот, медленно стекала вниз. Это ощущение было до жути непривычным. Вздохнув, она уже собиралась закрыть за собой дверь ванной, как вдруг та обо что-то стукнулась и застряла на полпути.
На Ён испуганно попятилась. В образовавшуюся щель плавно вплыл У Гём.
— Помочь помыться?
— ...Нет, я сама... Ах!
Уж лучше бы он не нес эту чушь про «помочь». В мгновение ока он бесшумно оказался за её спиной, и его руки, скользнувшие снизу вверх, чтобы обхватить испачканную спермой грудь, были далеки от невинности.
И дело было даже не в том, с какой наглостью он набросился на неё со спины, а в том, как естественно и жестко в её ягодицы уперлось что-то твердое. На Ён просто лишилась дара речи.
И вот, когда она пришла в себя, она уже стояла на четвереньках, как спаривающаяся собака, задыхаясь от его толчков.
— Ха-а, ах! А-ах! П-подожди, слишком глубоко! Чуть-чуть помедленнее. А-ах...!
У Гём жестко обхватил На Ён за тонкую талию, резко дернул её бедра на себя и с силой всадил член. От того, как он протаранил её до самой глубины, перед глазами вспыхнуло белым.
Её стоны оборвались. На Ён хватала ртом воздух, словно забыв, как издавать звуки. Член, туго раздвигающий стенки, заполнил её изнутри целиком.
— Ха, блядь... Ты слишком узкая. Расслабься.
У Гём тихо процедил ругательство сквозь зубы и, тяжело вращая бедрами, начал тереться прямо о шейку матки.
— Я не... напрягаюсь. Хватит уже. Перестань. Ха-а, а-а.
— Еще нет. Еще немного.
Казалось бы, у него уже не должно было остаться спермы, но У Гём лишь наращивал темп. Руки На Ён, из последних сил сопротивлявшиеся безжалостным толчкам, в итоге подкосились, не выдержав напряжения. Её корпус мгновенно завалился вперед.
Но этот человек был поистине безжалостен. У Гём даже не позволил ей упасть. Огромная рука, змеей скользнувшая ей под живот, легко подхватила На Ён, готовую рухнуть на пол, и намертво зафиксировала её, лишая малейшего шанса на побег.
— Так и будешь падать?
— ...Ха-а.
— Может, мне поднять тебя и выебать на весу?
На Ён судорожно замотала головой. Трахать на весу? Она даже не представляла, каково это, но звучало это в разы кошмарнее того, что происходило сейчас.
— Тогда стой ровно. Подними задницу.
Он отдал приказ высокомерно, словно делал ей огромное одолжение. Но на этом У Гём не остановился. Он опустил руку, раздвинул мягкие волоски и начал теребить её кончиками пальцев. От жесткой стимуляции обостренного клитора по телу пробежала дрожь.
На Ён застонала, всхлипывая и содрогаясь всем телом. Накатившее удовольствие было настолько ошеломляющим, что ей стало страшно. Приподнятые пятки мелко затряслись.
Она сама чувствовала, как её влагалище, едва вмещающее толстый член, судорожно сжимается и расслабляется. Как такое вообще возможно? На глазах выступили слезы.
— Ха-а. Не... делай... так.
—У меня сейчас член оторвется. Квон На Ён. Хватит так сжимать. Я вколачиваю в тебя со всей дури, а ты, кх... ты всё равно слишком узкая.
— А-ах... Я больше не могу...
У Гём, слегка приподнявшись, посмотрел на неё через зеркало и процедил тоном, не терпящим возражений:
— Терпи. Еще не всё.
Это означало, что он собирается трахать её по-настоящему. Напряжение сменилось животным страхом. Любому было бы ясно, что она вот-вот отключится, а он заявляет, что «еще не всё»? Он в своем уме? Точно маньяк какой-то.
Она даже представить боялась, насколько жестче он собирается её драть, и поняла, что просто не выдержит. На Ён в панике зашарила руками по мрамору и взмолилась:
— Н-нет... Хватит! Пожалуйста, хватит.
Слово «маньяк» так и рвалось с языка. При этом из уголка губ струйкой потекла слюна — вид у неё был поистине жалкий.
— Какое «хватит»? Разве от такого может надоесть?
— Подожди, прошу! Пять минут, дай отдохнуть пять минут, а потом...
Её собственный голос звучал невыносимо жалко, но сейчас ей было плевать на гордость. На Ён попыталась вильнуть бедрами в сторону, предпринимая неловкую попытку к бегству. Конечно, это не сработало, а лишь еще больше раззадорило садистское возбуждение этого извращенца.
Чем отчаяннее она пыталась вырваться из-под У Гёма, тем сильнее ей казалось, что его штуковина, застрявшая между её ног, становится еще больше — отвратительное, пугающее предчувствие.
Он что, может стать еще больше?!
На Ён, охваченная паникой, забилась в его руках. Попытка отвести руку назад и оттолкнуть У Гёма за низ живота провалилась: он легко перехватил её запястья. Более того, он свел её руки вместе, используя их как рычаг, чтобы вбить бедра еще сильнее. Член вошел еще глубже.
— А-ах! А-а-ах!
— Так тебе не нравится или нравится? Определись уже и не путай меня.
— Ха-а. А-а, ах! Н-нет...! Помягче...! А-ах.
— Ртом ты скулишь «нет», а внизу так сжимаешь мой хер, что мне с тобой делать?
— Это не... ха-а... я...! Ха-а, ах!
Звонкие шлепки мокрой плоти о плоть эхом разносились по всей ванной. Это было просто безумие. Впервые в жизни ей хотелось разрыдаться в голос. Стоны, срывавшиеся с её губ, казались чужими, и от этого было так невыносимо стыдно, что хотелось закрыть уши руками.
На Ён безвольно содрогалась в такт его жестким, вколачивающим толчкам. Её белые ягодицы, раз за разом принимавшие на себя удары его каменных бедер, покрылись красными следами, на которых уже не осталось живого места.
У Гём с удовлетворением окинул взглядом эту непристойную картину. А затем вдруг надавил на плечи На Ён, заставляя её пригнуться еще ниже.
Она была слишком занята тем, чтобы просто выжить, и у неё не было времени гадать о его намерениях. А в следующее мгновение она судорожно вдохнула и оцепенела от ужаса.
— Ч-что ты...!
Он с силой схватил её за ягодицы и бесцеремонно раздвинул их в стороны. Вход во влагалище, растянутый до предела огромным членом, открылся как на ладони, являя собой головокружительное зрелище.
Каждый раз, когда толстый член с силой входил и выходил, обильная смазка, размазанная вокруг отверстия, и жидкости, скопившиеся внутри, с хлюпаньем брызгали наружу. У Гём неотрывно, как ни в чем не бывало, наблюдал за этой откровенной сценой.
— С-сумасшедший...! Не смотри...! Ха-ах.
— А что? Красиво же.
Его бесстыдство не знало границ. У Гём облизнул губы, словно предвкушая лакомство, и произнес:
— Разве ты не умница? Твоя узкая дырочка так мило подрагивала, пытаясь принять мой хер, и всё-таки умудрилась заглотить его целиком.
Он
точно был ненормальным. Нормальный человек просто не мог бы так спокойно нести
этот извращенный бред.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
