Контент удален!

Когда он обхватил её язык у самого основания и с силой втянул в себя, колени На Ён подогнулись, и она едва не потеряла равновесие. Как бы она ни пыталась прийти в себя, её разум затуманился, словно от сильного опьянения. Ей казалось, что её затягивает в огромную черную дыру.

Поцелуй Со У Гёма был чем-то немыслимым. Стена, которую она так тщательно выстраивала, рухнула без малейшего сопротивления, оставив её абсолютно беззащитной. Дыхание сбилось, а затылок стянуло от напряжения.

От одного только прикосновения его языка её тело безвольно обмякало, а везде, где скользили его руки, пробегала странная дрожь. Поцелуй был пугающе грубым, а вот руки, мягко гладившие её спину, — на удивление нежными. Полная нелепица.

Почему он так хорошо целуется?

Не в силах сопротивляться этому безумному напору, На Ён застонала; на её лице появилось такое выражение, будто она вот-вот расплачется. Пока она, тяжело дыша, отдавала ему свой язык, У Гём легко поднял её и усадил на стол.

Табличка с именем, аккуратно стоявшая на столе, сдвинулась от того, что её задели бедрами, а стопка бумаг с шорохом полетела на пол. Но У Гёму не было до этого никакого дела: он лишь уткнулся лицом в шею На Ён.

От того, как сильно он на неё навалился, На Ён резко откинулась назад. Огромная ладонь поддержала её за спину, не давая вырваться. У Гём раздвинул её сведенные вместе ноги и вклинился между её бедер.

— А-а, п-подожди... Подожди.

На Ён схватила его за плечи, пытаясь остановить. Но У Гём даже не обратил на это внимания, продолжая легонько покусывать и дразнить её нежную кожу.

— Не кусай ш-шею. Ха-а... Следы же останутся. А-ах...!

— Угу.

Ответил он без проблем, но при этом тут же прижался губами к её шее и с силой втянул кожу.

— Н-не соси там. Ха-а... Я же говорю, не оставляй следов.

На Ён вцепилась в голову У Гёма и изо всех сил попыталась оттолкнуть его. Кончики её пальцев мелко дрожали. С громким, влажным чмоканьем оторвавшись от её шеи, У Гём облизнулся, словно ему было мало, и поднял голову.

— Вот же ублюдок... Ты вообще не слушаешь, что тебе говорят, и опять...

— Я немного увлекся. Главное ведь не оставлять следы там, где их видно, так?

У Гём бросил это с совершенно невозмутимым видом, без тени раскаяния. А затем без малейших колебаний начал расстегивать пуговицы на её блузке одну за другой. Прохладный воздух кабинета коснулся обнаженной кожи.

На Ён поспешно схватила его за щеки обеими руками и заставила посмотреть ей в глаза. В её растерянном взгляде плескался румянец возбуждения.

— Ты правда собираешься это сделать? Я же сказала, нельзя...

— Я быстро. Только немного пососу и отпущу.

У Гём потерся щекой о ладонь На Ён и прошептал это до возмутительного соблазнительного тона. Звонко чмокнув её в ладонь, он вдруг схватил её за тонкое запястье, укусил и длинно, влажно лизнул.

Могла ли я когда-нибудь представить, что Со У Гём будет смотреть на меня такими глазами и с таким лицом?

Увидев его таким впервые в жизни, она совершенно потеряла голову. Этот огромный зверь ластился к ней, осыпая её ладони нежными, дразнящими поцелуями, словно выпрашивая ласку. И при этом он так сильно вжимался в неё бедрами, что сквозь ткань брюк она отчетливо чувствовала, как в неё упирается что-то твердое.

— М? — переспросил У Гём, словно ожидая разрешения, и его голос хрипло надломился от возбуждения. Глаза, смотрящие прямо на нее, хищно блеснули. Зрачки сузились, как у дикого зверя. От одного только его пронзительного взгляда у неё сладко заныло внизу живота. Сопротивляться было бесполезно.

— Ха...

Длинные, прямые пальцы расстегнули последнюю пуговицу блузки и без колебаний распахнули края. Увидев гладкий, без излишеств, белый бюстгальтер, У Гём озорно наморщил нос.

— У тебя до чертиков скучный вкус на белье.

И почему у человека, который называет мой вкус скучным, член стоит так, что вот-вот порвет штаны? Твердый контур стоящего члена, который она так отчетливо чувствовала сквозь ткань, настойчиво давил ей между ног, словно умоляя впустить его прямо сейчас.

От того, как он терся о её чувствительный лобок, становилось невыносимо пошло. Жар, скопившийся внизу живота, тягуче растекался между ног.

Почувствовав, как мышцы влагалища непроизвольно сократились, На Ён крепко зажмурилась. Ощущение того, как белье быстро намокает, было просто ужасным. Как такое вообще возможно? На Ён с обидой посмотрела на У Гёма и стиснула зубы. Собрав все силы, чтобы оттолкнуть его бедра от себя, она процедила:

— И кто из нас тут возбудился до такой степени, что готов накинуться на человека с таким «скучным» бельем прямо на рабочем месте?

— Как я мог не возбудиться? Знаешь, твой скучный вкус на белье настолько в стиле Квон На Ён, что меня от этого заводит до безумия. Понимаешь?

Он кончиками пальцев медленно провел по тонкому кружеву её бюстгальтера. На Ён, всегда державшая спину прямо, бессильно ссутулилась. Пока она тихо всхлипывала: Ха-ах, У Гём рывком оттянул чашечку, высвобождая её мягкую грудь.

Он большим пальцем обвел её нежно-розовый сосок. Дыхание У Гёма, ставшее неровным и тяжелым, обжигало её кожу, вызывая мелкую дрожь.

— Почему твои сосочки так мило торчат? Было бы обидно не взять их в рот.

— Это не по... А-ах!

Затвердевший сосок тут же оказался во рту У Гёма. Горячий язык грубо обвил его, присасываясь так плотно, что не оставалось ни миллиметра свободного пространства, и жадно, безжалостно сминал нежную плоть.

Не зная, куда деваться, На Ён прикусила губу и вцепилась в плечи У Гёма. А он, не обращая на это внимания, с силой тянул и посасывал мягкую кожу. В то же время его огромная ладонь сжала её ягодицу так сильно, будто хотела её раздавить, и резко притянула На Ён к себе.

Она вскрикнула, запрокинув голову. Пальцы на ногах свело так сильно, что они онемели. Болтающиеся в воздухе ноги беспорядочно дергались.

Щеки У Гёма, который с животным голодом сосал её грудь, впали. Закатное солнце, льющееся сквозь панорамные окна, играло на его гладкой коже. Эта картина казалась абсолютно нереальной.

Творить такое непотребство прямо посреди офиса, да еще и с Со У Гёмом — это просто безумие. От мысли, что кто-то может в любой момент открыть дверь и увидеть её с выставленной напоказ грудью, которую сосет У Гём, ей было страшно, но этот же страх вызывал извращенное возбуждение. Если кто-нибудь нас увидит...

— А...!

На Ён даже забыла, что пыталась отбиваться, когда её резко толкнули назад. У Гём, придерживая её за затылок, повалил её на стол и выпустил сосок изо рта.

Нежная кожа, на которую было даже жалко смотреть, уже успела покраснеть и набухнуть. Не только ареола, красивая, как цветущая сакура, но и вся её белая грудь непристойно блестела от его слюны.

— Блядь...

Тихо ругнувшись сквозь зубы, У Гём с перекошенным от возбуждения лицом навалился на нее. От его тяжести, казалось, готовой раздавить её, у На Ён перехватило дыхание. Она думала, что он поцелует её. На секунду она напряглась, но губы У Гёма опустились ей на шею.

Едва касаясь губами её тонкой белой шеи, У Гём замер, крепко прижимая На Ён к себе, и долго, тяжело дышал. Горячий воздух, которым, казалось, пропитался весь кабинет, осел, согревая её кожу. Лишь когда она смогла выровнять дыхание, На Ён тихо пробормотала:

— ...Мне нечем дышать. Слезь с меня.

— Угу. Еще немного.

У Гём потерся волосами о её шею. Он нависал над ней как скала и явно не собирался двигаться. От его волос на шее стало щекотно, и На Ён повернула голову, пытаясь оттолкнуть его, но он лишь вжался в неё еще сильнее.

Его низкий, хриплый голос вибрировал прямо на её коже:

— Я сейчас держусь из последних сил, так что не провоцируй меня.

Ей вдруг показалось, что он похож на огромного избалованного пса. Глядя в потолок кабинета, На Ён невольно усмехнулась. Где вы видели такого здоровенного, злого, своевольного и невоспитанного пса...

— Ты тяжелый. Я дышать не могу.

Она знала, что он не навалился на неё всем весом, но ей действительно казалось, что её легкие сейчас сплющатся. В ответ на её слова У Гём усмехнулся, шумно выдохнув:

— Ты как всегда бессердечна. Квон На Ён.

Он выпрямился и помог На Ён сесть. Она тут же попыталась запахнуть края блузки, распахнутые настежь. У Гём перехватил её руки, мягко опустил их ей на колени и сказал:

— Я сам.

Сначала он аккуратно заправил её выскользнувшую грудь обратно в белье, а затем начал застегивать пуговицы блузки сверху вниз. Глядя на то, с каким сосредоточенным видом он справляется с пуговицами, На Ён почувствовала странное волнение.

Своими огромными руками он терпеливо застегивал каждую крошечную, казалось бы, деталь. Чем ниже он спускался, тем труднее ему было, и На Ён, молча наблюдая за тем, как он хмурится от усердия, негромко позвала:

— Послушай...

Автоматически ответив «М?», У Гём даже не поднял головы, полностью поглощенный битвой с пуговицами.

— У тебя есть время в субботу?

Вместо ответа У Гём поднял глаза. Их взгляды встретились. Повисла тишина. Тишина была такой острой и звенящей, что они отчетливо слышали неровное дыхание друг друга.

И эту тишину заполнял лишь звук невероятно быстро бьющегося сердца. Тук-тук-тук.