Ли Ён от природы была женщиной со слабым здоровьем, и ради рождения На Ён ей пришлось пойти на огромный риск. От одной лишь мысли о том отвратительном факте, что пока её мать, рискуя жизнью, лежала на холодном операционном столе, в животе другой женщины уже рос Квон Джу Хёк, На Ён всегда тошнило.

Ей не раз приходилось сдерживать рвотные позывы. Возможно, Квон Джу Хёк прекрасно об этом знал, поэтому так упорно и часто лез к ней, мозоля глаза. Впрочем, его главная цель всё равно заключалась в том, чтобы лично полюбоваться на На Ён, попавшую в очередную передрягу.

— Чего ты так напряглась? Ты же вроде не занята. На, держи.

Джу Хёк с притворно-дружелюбным жестом похлопал её по плечу и неожиданно протянул ей что-то. Она ещё раньше заметила, что он держит что-то в руке, и, присмотревшись, узнала бумажный пакет из довольно популярной в округе сэндвичной.

— Слышал, что ты сегодня с утра опоздала, чувствуешь себя неважно, да ещё и от обеда отказалась. Вот, не удержался — так за тебя распереживался.

Сказал он с самым невинным выражением лица.

— Даже секретарю специально поручил сбегать купить. Мы же все тут ради того, чтобы жить и есть, нельзя же голодать, верно?

На Ён прищурилась, подозрительно глядя на бумажный пакет. Оставим пока в стороне вопрос о том, что он задумал, раз решил сделать то, чего отродясь не делал. Но, судя по его словам, он явно приставил к ней шпиона, который сливал ему информацию.

Поняв, что она не собирается брать пакет из его рук, Джу Хёк просто швырнул его на стол и с подозрительно довольным лицом продолжил:

— Поешь и набирайся сил. Говорят, ты вчера знатно отличилась? Даже если так сильно не хотела на это свидание, могла бы хоть лицо на секунду показать для приличия. Это же вопрос репутации двух семей. Взять и просто не прийти… Ты же вроде не в хлеву воспитывалась, о чём ты вообще думала?

— …И с чего бы мне перед тобой отчитываться?

— Да тут и отчитываться не в чем. Ты же у нас просто инфантильная принцесса: что не хочу, то не делаю.

Губы Джу Хёка искривились в кривой ухмылке.

— Чтобы разгрести это дерьмо, нашему директору Ким пришлось с самого утра бегать по всему городу, пытаясь всё уладить. Семья жениха, кажется, сильно оскорбилась. Ублажать их теперь обойдется в копеечку.

— Я вообще-то с самого начала не соглашалась ни на какие смотрины. Так что и тащиться туда посреди ночи у меня не было ни малейшего повода. Это косяк директора Ким, вот пусть сама его и разгребает. И что, ты притащился сюда только ради того, чтобы мне это рассказать? Тебе заняться нечем?

— Конечно, нет.

— Тогда зачем пришел?

— Ты что, на два дома живешь?

Что за бред он несет. На Ён нахмурилась, глядя на него как на идиота. Но Джу Хёк, не обращая внимания на её реакцию, пожал плечами:

— Ну не могла же ты сквозь землю провалиться или в небо взлететь. Где ты пряталась вчера? Говорят, ты всех секретарей вокруг пальца обвела и выставила полными кретинами.

— Не твое дело.

— Вечно ты такая… ни капли покорности. Думаешь, красивое личико всё решает и можно вести себя как вздумается? Это до поры до времени. Очнись. Кому нужна такая неуправляемая жена?

— Если у тебя столько свободного времени, чтобы болтать всякую чушь, лучше бы пошел поработал. Раз уж лицом не вышел, хоть бы трудом компенсировал.

Джу Хёк, пару секунд переваривая её спокойный, но едкий ответ, внезапно изменился в лице и прорычал:

— …Блядь, ты на что намекаешь? Только не говори, что это ты сейчас про мою внешность?

— Ну, раз ты сам понял на что, значит, есть повод беситься, верно? Если бы это было не про тебя, ты бы так не реагировал.

Джу Хёк, чье лицо мгновенно стало пунцовым от гнева, тяжело и прерывисто задышал. Учитывая, что он двух слов связать не мог, чтобы переспорить её, но при этом при каждой возможности прибегал, чтобы нарваться на конфликт, — видимо, с обучаемостью у него были серьезные проблемы.

— Ха…!

Джу Хёк издал нервный смешок, словно не веря своим ушам, и злобно уставился на неё.

— Видимо, до тебя еще не дошло, в какой ты ситуации. Сейчас не время задирать нос и строить из себя крутую.

— Раз уж ты так за меня переживаешь, видимо, дело и правда дрянь. Мне что, прямо сейчас бежать и на коленях прощения просить?

— Председатель в этот раз рвал и метал. Ты, наверное, думала, что тебе снова всё с рук сойдет?

Джу Хёк вдруг сменил гнев на милость и с торжествующим видом протянул руку к На Ён.

— Давай ключи от машины.

Услышав это нелепое требование, На Ён уставилась на протянутую ладонь. Джу Хёк нетерпеливо потряс рукой и, уже предвкушая победу, сказал:

— Машину, которую тебе подарил председатель. И карту, естественно, тоже сдавай. Накосячила — получай наказание.

Вот оно что. Оказывается, всё это страшное «наказание» сводилось к тому, чтобы забрать машину и карту, которые ей в свое время навязали силой. В углу парковки их жилого комплекса сиротливо пылился белый седан, который председатель Квон когда-то купил ей в добровольно-принудительном порядке.

Его всегда раздражал тот массивный внедорожник, на котором ездила На Ён. Он считал, что для девушки это слишком грубая машина или что-то в этом роде.

Мало того, что он заставил её взять эту совершенно не в её вкусе машину, так еще и попытался приставить к ней личного водителя, от которого она потом еле отвязалась.

Водитель — это только звучит хорошо. На деле было очевидно, что это просто шпион, который должен был следить за каждым её шагом и позволить председателю контролировать её жизнь так, как ему удобно.

В итоге они сошлись на том, что она будет ездить на ней только тогда, когда посещает главную резиденцию. А поскольку ездила она туда всего пару раз в год, седан всё остальное время просто простаивал на парковке. Забрать обратно эту обузу преподносилось как суровое наказание, и Джу Хёк упивался этим моментом, растянув губы в злорадной усмешке.

Чувствуя себя абсолютно опустошенной всей этой нелепостью, На Ён усмехнулась и открыла бумажник. Не успела она достать черную карту, как Джу Хёк ловко выхватил её и, спрятав во внутренний карман пиджака, протянул другую руку.

— А ключи?

На Ён смерила самым счастливым на её памяти Джу Хёка полным презрения взглядом и достала из ящика стола ключи от машины.

— Знаешь что?

Джу Хёк, резко выхватив ключи, нацепил брелок на указательный палец и, крутя им в воздухе, расплылся в улыбке.

— Отбирать что-то у Квон На Ён — это всегда так свежо и волнительно.

Его глаза, ненормально большие и точь-в-точь как у Хва Ён, оказались прямо перед её лицом. В блестящих от злого возбуждения зрачках отразилось её абсолютно бесстрастное лицо.

— Честно говоря, когда-то я мечтал, чтобы тебя вообще на свете не было, понимаешь? Но теперь я понимаю, что был не прав.

— …

— Ты доставляешь мне столько радости такими мелочами, зачем же от этого отказываться. Без тебя всё, что у меня есть, казалось бы слишком обыденным, понимаешь? А где тогда кайф?

Больной ублюдок.

Не сочтя нужным даже реагировать на этот бред, На Ён отвела от него свой презрительный взгляд. Она давно знала, что у Джу Хёка глубоко укоренившийся комплекс неполноценности по отношению к ней.

При всем своем эгоцентричном, высокомерном характере он изо всех сил старался казаться крутым и независимым, но в глубине души ненавидел тот факт, что он — сын от второй жены.

Вместо того чтобы злиться на суровую реальность, которую он не мог изменить, он направлял всю свою ярость на тех, у кого было то, чего не было у него. Одно её существование постоянно напоминало ему о его ущербном происхождении. И теперь цепляться к На Ён стало для него просто привычкой.

Даже понимая истинные мотивы его поведения, терпеть эту открытую враждебность было всё так же тошно. Голосом, сквозящим невыносимой усталостью, На Ён пробормотала:

— Раз уж получил свою долю веселья, проваливай. Если только не собираешься сидеть тут и смотреть, как я жую сэндвич.

Она отмахнулась от него рукой, всем своим видом показывая, как он ей надоел. Словно отгоняя назойливую муху, она заставила Джу Хёка удивленно приподнять бровь, но тот лишь аккуратно убрал ключи от машины во внутренний карман и сказал:

— Я не ем такие вещи, как сэндвичи.

Ну и флаг тебе в руки.

Подумав о том, какой же он всё-таки жалкий, На Ён с ледяным лицом отвернулась к монитору. Это был недвусмысленный намек: «Сделал дело — вали».

Но Джу Хёк, то ли действительно не понимая намеков, то ли просто назло, продолжал торчать у её стола и вываливать на неё информацию, о которой она даже не просила.

— Председатель сегодня утром уехал в Намхэ.

Под Намхэ подразумевалась вилла, которую председатель Квон построил якобы для занятий спортом на свежем воздухе. И хотя официально там красовались элитное поле для гольфа и конный клуб, на деле это место служило прикрытием для ведения секретных теневых переговоров.

— Сказал, пробудет там дня три. Так что у тебя есть время хорошенько подумать, как ползать перед ним на коленях, чтобы хоть немного задобрить.

— …

— Вообще-то, я всегда на твоей стороне. Надеюсь, ты не сломаешься и продолжишь гнуть свою упрямую линию.

— …

— Потому что каждый раз, когда ты устраиваешь какой-нибудь скандал, меня это жутко заводит.

На Ён, из последних сил сохранявшая непроницаемое лицо, в итоге не выдержала и скривилась.

— Твоя мать вообще в курсе, что ты ведешь себя как клоун?

— Мать? Опять, опять это твое отсутствие манер. Тебе мало было лишиться машины и карты?

— Хватит уже зацикливаться на мне, живи своей жизнью. То, что ты каждый день молишься о моем провале, не сделает твое будущее светлее.

— Ого, Квон На Ён вдруг озаботилась моей жизнью? Я сейчас расплачусь от благодарности.

Джу Хёк издевательски хмыкнул и картинным жестом вытер невидимую слезу. Затем он бросил взгляд на свои наручные часы.

— В общем, буду ждать новых хороших новостей в ближайшее время, так что не сдавайся. А мне пора. У меня встреча за обедом.

По всему его виду было ясно, что он ждет, когда На Ён спросит, с каким же таким важным человеком он встречается. Разумеется, у неё не было ни малейшего желания доставлять ему такое удовольствие. На Ён проигнорировала его выпад, и Джу Хёк, немного помявшись, наконец-то скрылся за перегородкой.

Только когда его спина окончательно исчезла из виду, На Ён тяжело вздохнула.

— Ху-у…

Помассировав пульсирующие виски в надежде унять головную боль, она взяла баночку с таблетками, которую достала ранее. Вытряхнув две обезболивающие таблетки, На Ён начала оглядывать стол в поисках термокружки.

Но прежде чем она нашла её, взгляд упал на бумажный пакет, оставленный Джу Хёком. Мрачно сверля его глазами, она в итоге тихо вздохнула и достала сэндвич. Развернув упаковку, На Ён откусила огромный кусок и начала механически жевать.

Сам человек, может, и был ей отвратителен, но сэндвич ни в чем не виноват. К тому же, чтобы продержаться до вечера, телу нужна была энергия. Да и глотать сильное обезболивающее на пустой желудок было бы просто верхом глупости.