Это было зрелище, от которого захватывало дух. Даже не беря в расчет вкус еды, один только вид из окна и атмосфера ресторана гарантировали ему бешеную популярность сразу после открытия. У Гём, конечно, и сам разберется, но На Ён подумала, что было бы здорово открыть его до того, как осыплется красная слива.
На Ён любовалась сумеречным пейзажем дворца, а У Гём — На Ён.
Сколько прошло времени?
С тихим стуком дверь открылась, и менеджер принялся расставлять блюда. На Ён, потерявшая счет времени за созерцанием весенних цветов во дворце, словно очнулась.
Стол, на котором красиво проступала фактура старого дерева, мгновенно заставили изящными тарелками. По сравнению с её планом перекусить сэндвичем в офисе, это был поистине королевский пир.
Когда на стол опустился каменный котелок с только что сваренным рисом, менеджер тихим голосом перечислил блюда и низко поклонился.
— Приятного аппетита.
Раздвижная дверь со стуком закрылась, и они снова остались одни. Вместо того чтобы взяться за палочки, На Ён открыла сумочку и достала ручку. Затем она аккуратно вытянула из-под тарелки лист качественной бумаги ханджи, служивший плейсматом, и положила его на свободное место.
Она подняла глаза — У Гём, расслабленно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, наблюдал за ней. «И что за милую глупость ты задумала?» — казалось, На Ён даже слышала этот насмешливый голос.
— Думаю, нам нужно установить правила, — произнесла На Ён, выводя на бумаге слово «Договор». — Раз уж мы в это ввязываемся, нужно всё четко оговорить.
У Гём криво усмехнулся, не скрывая откровенной издевки:
— Может, еще нотариально заверим? Мне вызвать адвоката?
«И как ты, интересно, покажешь эту стыдобу адвокату?» На Ён смерила его невозмутимым взглядом и продолжила:
— Первое правило: никто не должен знать о нашем договоре. Даже твой адвокат.
У Гём молча смотрел на неё какое-то время, а затем медленно произнес:
— Согласен. Я люблю секреты.
С каких это пор слово «секрет» звучит так порочно? Везде, где скользил его пронзительный взгляд, у неё по коже бежали мурашки.
Сделав вид, что ничего не произошло, На Ён с невозмутимым лицом озвучила следующее условие:
— Постараемся вести себя максимально осторожно в рабочих ситуациях, чтобы не навредить делам наших компаний. Если мы проиграем на финальных торгах, нам всё равно больше не придется пересекаться по работе. Но я не хочу, чтобы поползли странные слухи, которые усложнят мне жизнь.
— То есть, чтобы никто не испортил репутацию Квон На Ён? Что ж, несложно.
У Гём небрежно пожал плечами. На Ён опустила глаза и крепче сжала ручку.
[Стороны договариваются поддерживать статус публичной пары ради взаимного удобства и безопасности. Количество встреч, место и время определяются по мере необходимости по обоюдному согласию.]
У Гём взял палочки, всем своим видом показывая, что ему абсолютно неинтересно, что она там пишет.
— Часто договоры составляешь? Так уверенно пишешь.
— Уж побольше твоего.
Конечно, он, скорее всего, только просматривал идеальные контракты, уже вылизанные юридическим отделом, но и На Ён делала то же самое. Она на секунду задумалась, остановив ручку, а затем снова принялась писать.
[В случае если одна из сторон начинает встречаться с третьим лицом без предварительного согласования, настоящий договор немедленно расторгается. Однако при возникновении намерения расторгнуть договор...]
Она перестала писать и подняла глаза.
«Только попробуй встретиться с другим мужиком. Я очень ревнивый».
По сути, это было первым правилом их фиктивных отношений. На Ён тоже не горела желанием ввязываться в ненужные любовные треугольники или давать повод для сплетен, так что причин возражать у неё не было.
— Если вдруг в процессе ты захочешь с кем-то встречаться, давай сначала чисто расторгнем договор. Даже если мы расстанемся, пункт о неразглашении остается в силе, чтобы избежать неловких ситуаций.
У Гём, который молча слушал, не сводя с неё глаз, коротко усмехнулся.
— Боишься, что я буду вести себя как свинья?
— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Я о том, чтобы всё грамотно завершить и избежать головной боли потом.
— В любом случае, мы оба делаем это ради собственного удобства. Надоест — просто бросим. К чему такие сложности.
— ...Так что, ты против?
— Разве я сказал, что против? Продолжай.
В отличие от На Ён, писавшей договор с предельной серьезностью, У Гём вел себя так, словно его это вообще не касалось. Он подцепил палочками кусочек говяжьих ребрышек из фарфоровой миски и вдруг поднес прямо к её губам.
От неожиданности пальцы На Ён дрогнули, и аккуратная строчка смазалась.
— ...Что ты делаешь?
— Ты же занята договором. Открывай рот. Остынет.
— Не нужно... Я допишу и сама поем.
На Ён покачала головой и снова взялась за ручку. Если она думала, что на этом он отступит, то сильно ошиблась.
— Мне запихнуть это в тебя силой или съешь сама? — прошептал У Гём до возмутительного ласкового голоса.
На первый взгляд, это звучало как щедрое предложение с двумя вариантами, но на деле было не чем иным, как дешевой угрозой.
Она настолько опешила от его наглости, что губы сами собой приоткрылись. И тут же, словно только этого и ожидая, нежный, сладковатый кусочек мяса скользнул ей в рот.
Холодные палочки мимолетно задели её нижнюю губу. На Ён вздрогнула и сомкнула губы. А У Гём тем временем непринужденно убрал руку.
Взяв немного дымящегося риса из своей пиалы, он снова протянул его На Ён. Она машинально, словно под гипнозом, открыла рот.
— Умница, — удовлетворенно усмехнулся он. А затем, теми же палочками, которые только что побывали у нее во рту, подцепил другую закуску и как ни в чем не бывало отправил себе в рот.
На Ён вдруг стало как-то не по себе.
«Видимо, в отношениях он строит из себя заботливого парня? Ему это вообще не идет…»
От мысли, что он так же нежно кормил кого-то другого, кончики её ушей обдало теплом. И зачем я об этом думаю.
На Ён поспешно опустила глаза и сосредоточилась на недописанном договоре. Аккуратно зафиксировав все базовые пункты, она перешла к главному вопросу:
— Нужно установить срок действия.
У Гём продолжал с ленцой подкладывать ей еду. На Ён сама не заметила, как привыкла и послушно открывала рот. В этот раз он положил ей золотистый кусочек жареного горбыля в яичном кляре. Насыщенный вкус мягко растекся по языку. «Что бы дать ей дальше?» — лениво скользя взглядом по столу, У Гём безразлично ответил:
— А так ли нужен этот срок? Когда кому-то из нас надоест, просто разойдемся.
— Пусть это и выглядит как шутка, но это всё равно официальный договор. Мы не можем вписывать туда такие расплывчатые формулировки. Чтобы не было недопонимания, нужно прояснить всё максимально четко...
Услышав это, У Гём положил палочки. Расслабленная атмосфера, витавшая вокруг него, мгновенно испарилась, сменившись странным, тяжелым давлением.
— Судя по всему, у тебя на уме уже есть конкретный срок. Выкладывай.
Интуиция у него была дьявольская. На Ён сглотнула пересохшим горлом и сжала ручку.
— Для начала — до июля.
— А что будет в июле?
В июле её ждало повышение до топ-менеджера и перевод в головной офис. Это было предрешено; она лишь намеренно оттягивала этот момент. Именно для этого она весь последний год через инвестиционную компанию втайне конвертировала зарубежные активы в наличные и скупала акции «Юнсон Фэшн».
Как только этот план, медленно, но верно претворявшийся в жизнь, сработает, ей больше не придется терпеть председателя и его жену.
— ...Ничего особенного. Просто такая показуха не продержится больше трех месяцев. Старшие в нашей семье нетерпеливы и упрямы. Тем более, они считают, что когда женщина просто с кем-то встречается, она лишь теряет время.
Несмотря на то что На Ён всегда была равнодушна к мужчинам, председатель Квон фанатично следил за её личной жизнью. Ей до тошноты промывали мозги лекциями о чистоте до брака и вдалбливали, что мужчин нужно опасаться.
Во-первых, он боялся, что её репутация на брачном рынке пострадает. Во-вторых, возможно, страшился, что На Ён повторит судьбу матери, чью жизнь он сам же и разрушил. А может, он просто считал, что всё должно находиться под его абсолютным контролем.
— Если я скажу, что мы просто встречаемся без намерений пожениться, у него случится удар. Он тот человек, который сразу начнет давить, чтобы мы выбирали дату свадьбы. Если продержимся три месяца — это уже будет чудом.
— И что?
— ...В смысле «и что»?
— Если мы и так встречаемся, что такого в том, чтобы назначить дату? Всяко лучше, чем назначать её с каким-нибудь незнакомым ублюдком.
— О чем ты вообще...
Даже сейчас, когда она со всей серьезностью писала этот так называемый договор и постоянно сомневалась: «А правильно ли я делаю?», — У Гём не выказывал ни капли колебаний, да и серьезности в нем не было ни на грош. На Ён прокрутила в голове внезапно возникшую мысль и осторожно спросила:
— ...Ты, случайно, не пил?
— Хочешь выпить? Могу заказать.
— Нет... Я про тебя. Ты что, пьян? — бессильно пробормотала На Ён, обреченно вздохнув. Но У Гём её уже не слушал.
Он нажал кнопку вызова, и вскоре менеджер открыл дверь. Боясь, что тот увидит исписанный лист бумаги, На Ён торопливо спрятала его под стол.
Когда менеджер принял заказ и вышел, она снова взялась за ручку. И аккуратным почерком добавила в самый конец договора еще одну строчку.
[По истечении срока действия договора вопрос о его продлении решается по обоюдному согласию.]
