Никогда в жизни На Ён не думала, что ей доведется так близко рассматривать мужской половой орган, но, как ни странно, он не вызывал отвращения. Может, всё дело в цвете, напоминавшем румяный, спелый персик?
В этот момент огромная ладонь плотно обхватила её затылок. Какая-то неведомая сила, казалось, даже не требовавшая усилий, потянула её верхнюю часть тела вперед. В мгновение ока блестящий, лоснящийся член оказался прямо перед её носом.
— Чего...?!
На Ён запаниковала и попыталась вырваться, но У Гём, мягко, но непреклонно надавив на её затылок, приказал:
— Соси.
— К-как я это... Он же слишком огромный, я не смогу...
— В ту узкую дырку ты его отлично заглотила, так что давай быстрее.
— К-какую еще дырку?! Совсем с ума сошел...?!
— Высунь язык.
В отличие от его высокомерного и приказного тона, в застывшем, неподвижном взгляде У Гёма читалось несвойственное ему напряжение. На Ён издала короткий стон и, словно её толкнули, вцепилась в его бедра.
Как только она обхватила спортивные штаны, опасно висящие на подвздошных костях, то почувствовала, как мышцы на его бедрах каменеют от напряжения. Сила, с которой он притягивал её за голову, была такой мощной, что она едва не уткнулась лицом прямо ему в промежность.
От вида ствола, который подрагивал у неё перед глазами, словно умоляя, чтобы его взяли в рот, у неё помутилось в голове. Словно решив окончательно лишить её рассудка, У Гём вдруг крепко обхватил член у самого основания.
Он слегка наклонил торчащий вертикально вверх ствол и любезно поднес его прямо к её губам. Она еще даже не коснулась его, но, видимо, он уже был настолько возбужден, что отверстие уретры судорожно затрепетало, и оттуда щедро выплеснулась порция прозрачной смазки.
— Ах...
В нос ударил густой, терпкий, животный запах. От этого неприкрытого, низменного желания, от его тихих, непристойных стонов На Ён накрыла волна ошеломляющего возбуждения.
Она сама не поняла, что на неё нашло и как она на это решилась. Как в тумане, На Ён приоткрыла губы и взяла в рот прозрачную, блестящую головку. Словно облизывая сладкий леденец — как когда-то говорил У Гём, — она осторожно провела языком по горячей, чувствительной плоти.
— Кх.
У Гём стиснул зубы. Рука, обхватившая её затылок, напряглась, впиваясь в волосы. Раскаленная головка с силой ткнулась ей в нёбо.
Он был настолько огромным, что На Ён едва смогла заглотить только самый кончик. Одна лишь округлая головка заняла весь её рот, не оставив места даже для вдоха.
Руки У Гёма всегда были прохладными, и от его прикосновений по коже бежали ледяные мурашки, но его член оказался невыносимо горячим. То, что касалось её языка, было одновременно твердым и мягким, а от обилия смазки — бесстыдно скользким.
Солоноватый, густой вкус. Ведомая каким-то диким любопытством и словно под гипнозом, На Ён обхватила ствол обеими руками. Ладони обожгло странным ощущением — будто толстый железный прут обтянули нежной кожей.
Она едва ли не повисла на нем, крепко держа ствол и ритмично двигая головой. Она всего лишь слегка орудовала языком, но из-за чудовищно огромной головки, забившей ей весь рот, челюсть начало ломить от боли. Ей казалось, что от неловких движений губ челюсть вот-вот вывихнется.
У Гём, не в силах сдержать возбуждение от того, как неумело, но старательно На Ён сосала его член, тяжело и прерывисто дышал. Казалось, угрожающе напряженные мышцы всего его тела вот-вот взорвутся. Окаменевшая от напряжения спина судорожно вздрагивала.
— Кх...
— Умм...
На Ён сморщилась и издала сдавленный стон. Уголки её глаз, покрасневшие от напряжения, выглядели чертовски развратно.
У Гёма свело затылок от одного вида того, как она, растерянно метаясь и не зная, что делать, всё же из последних сил держит его член во рту. Позвоночник прострелило такой волной наслаждения, что перед глазами вспыхнуло белым.
Она задыхалась так, что на неё было жалко смотреть, но при этом даже не пыталась выплюнуть застрявший во рту член. Она сосала его настолько неумело, что это сводило с ума.
— Кх...
Стиснув зубы, У Гём резким движением оторвал её голову от себя. Огромная рука, жестко фиксировавшая её затылок и не дававшая вырваться всё это время, наконец отпустила её. На Ён тут же выплюнула член и зашлась в кашле.
В легкие ударил воздух, и голова закружилась. На глазах выступили слезы. На Ён согнулась пополам, отхаркивая слюну и откашливаясь. Силы покинули её, и, хотя она сидела, её тело бессильно раскачивалось из стороны в сторону.
— Паршиво сосёшь.
Я тут, задыхаясь, сосала тебе, а ты еще смеешь выступать?! От возмущения На Ён резко вскинула покрасневшие глаза. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать ему всё, но, увидев лицо У Гёма, подавилась словами.
И этот человек говорит, что я паршиво сосу? У него глаза были абсолютно безумными.
Широко расширенные зрачки лихорадочно блестели от возбуждения. Но и это было не всё. Из багрового, напряженного до предела члена мощно ударила струя белой жидкости. По консистенции она разительно отличалась от прозрачной и скользкой смазки.
— ...!
Когда ей прямо в лицо прилетело что-то белое, На Ён инстинктивно зажмурилась. Сразу после этого она почувствовала, как на грудь упало что-то тяжелое и вязкое. С плохим предчувствием она опустила голову.
Сперма, которую выплеснул У Гём, густо залила её блузку. На первый взгляд казалось, что кто-то опрокинул на нее банку густого йогурта. Пытаясь выровнять сбитое дыхание, он еще раз провел рукой по стволу, и новая порция спермы, описав непристойную дугу, выстрелила в неё.
Белесая жидкость небрежно забрызгала не только грудь, но и подбородок На Ён. Его член был настолько огромным, что она даже не могла его нормально заглотить, а лишь неловко облизывала, но, чтобы после этого он так бурно кончил... И откуда только столько энергии взялось. А еще говорил, что я паршиво сосу...
Она уже думала об этом в прошлый раз, но количество спермы у него было поистине феноменальным. На Ён с растерянным и недоумевающим видом посмотрела на свою безнадежно испорченную блузку.
И что мне теперь с этим делать... Так вот почему он говорил мне переодеться в халат?
Пока она была погружена в растерянные мысли, У Гём без предупреждения просунул руки ей под мышки. Он подхватил её, как пушинку, и легко поднял.
А затем просто швырнул На Ён прямо на середину кровати. Матрас с тяжелым глухим звуком спружинил. Испуганная На Ён попыталась сесть, но У Гём оказался быстрее. Он тут же навалился сверху, прижав её своим весом.
— Ах, подожди...
Ему показалось, что он просто слегка её толкнул, но На Ён почувствовала себя так, будто её сейчас вдавят в матрас.
«Откуда в нем столько силы...»
Когда Со У Гём был возбужден, с ним становилось невозможно вести человеческий диалог. Выплеснув столько спермы, его член ничуть не опал. Каменный ствол, всё еще готовый к бою, вязко и жадно терся между её ног.
— А-а... подожди минутку... Ты слишком тяжелый. Ах, мне нечем дышать. Стой, говорю...!
— ...Угу.
— Не отвечай, а слезь...! Ха-а... Не соси там.
У Гём наклонился и взял в рот мочку её уха, жадно посасывая. Пока он покусывал нежную плоть и проталкивал толстый язык в ушную раковину, его пальцы начали расстегивать пуговицы на её блузке.
Но разве ослепший от желания мужчина способен справиться с какими-то пуговицами?
Тем более что по сравнению с огромными руками У Гёма пуговицы на блузке казались крошечными. Его пальцы несколько раз соскользнули. Когда у него не вышло расстегнуть их сходу, У Гём в бешенстве поднял голову, с силой исказив лицо.
— Блядь, эти пуговицы...
Он тихо и мрачно выплюнул ругательство сквозь зубы. Низкое, рваное дыхание, вздувшиеся на лбу вены — всё говорило о том, что его и без того крошечный запас терпения окончательно иссяк.
— Подожди, я сама, я сама расстегну...
На Ён попыталась приподняться, поспешно успокаивая его. Но У Гём её уже не слышал.
Треск. Раздался громкий звук рвущихся ниток. Не успела она и глазом моргнуть, как аккуратно застегнутые пуговицы блузки с треском разлетелись во все стороны.
Одна из них отлетела прямо в щеку У Гёму, оставив резкую царапину. На гладкой коже моментально вздулась тонкая красная полоса.
— Ты... у тебя щека...!
На Ён с громким вдохом обхватила лицо У Гёма ладонями. Но сам он, казалось, даже ничего не почувствовал.
Пока На Ён замерла, испугавшись за его щеку, У Гём уже переключил внимание на следующую цель. Его рука без малейших колебаний нырнула вниз, и он одним рывком стянул с На Ён брюки вместе с трусиками. Её бедра резко подкинуло вверх.
— Ах! По-помедленнее... Куда ты так торопишься...
— Я и так медленно. Подними задницу.
— Ха-а... Хорошо, только сначала давай рану на щеке...
— Забей.
— Как я могу на это забить! А-ах...
Хватило пары грубых движений, чтобы вся одежда с неё была сорвана и полетела на пол, как грязные тряпки. Теперь у нее не было сил ни успокаивать его, ни реагировать на каждое действие.
Но и просто лежать голой и беззащитной перед ним она не могла. На Ён попыталась незаметно натянуть на себя простыню. Наблюдая за её неловкими попытками прикрыть грудь с высокомерной усмешкой, У Гём потянулся к прикроватной тумбочке.
— Этим ты свою грудь не спрячешь.
Вместе с его холодным голосом на кровать посыпались квадратные шуршащие упаковки.
— ...
На Ён с приоткрытым ртом уставилась на них. Это была целая гора презервативов.
