На Ён сглотнула так тяжело, будто проглотила огромный камень. На ум приходил только один человек, но во рту настолько пересохло, что она едва смогла разомкнуть губы. С трудом преодолев секундную нерешительность, она наконец произнесла:
— …Это Со У Гём.
Глаза Ён Шина расширились от шока.
— С-Со У Гём? Тот самый Со У Гём из «HK»?
Его голос мелко дрожал, а лицо выражало абсолютное неверие, словно он ослышался. И это было неудивительно: помимо того, что их компании были конкурентами, сами семьи долгие годы враждовали как кошка с собакой. Хотя, если быть точным, эта вражда больше походила на отчаянные попытки догоняющего, продиктованные комплексом неполноценности самого председателя Квона.
В отличие от группы «HK», бизнес которой передавался из поколения в поколение уже в третьем колене, корпорация «Юнсон» выросла из «Юнсон Фэшн» — компании, которую основала Ли Ён, когда ушла из дома после брака против воли родителей.
Влюбившись в своего же телохранителя, Ён Шина, она закрыла глаза на десятилетнюю разницу в возрасте. Зато сам Ён Шин никак не мог смириться со своим происхождением — он вырос в подворотнях, воспитываемый отцом-гангстером.
Благодаря дальновидности Ли Ён бизнес процветал, обрастая новыми дочерними компаниями, но вместе с тем росло и чувство неполноценности Ён Шина. Использовав связи отца в криминальном мире, которые он сам так презирал, он добился огромного успеха в строительстве и судоходстве. Но в глазах высшего общества это лишь подтверждало правило: от своих корней не убежишь.
Комплекс неполноценности перерос в ярость, и целью всей жизни Ён Шина стало желание раздавить «HK». Стоило поползти слухам о том, что «HK» запускает новый бизнес, как он бросал все силы на то, чтобы вставить им палки в колеса. Тратил огромные деньги на агрессивную рекламу, поливающую грязью конкурента, и не гнушался патентными спорами и судебными исками.
«Юнсон» бросался на них без оглядки, как локомотив с отказавшими тормозами, и, естественно, в «HK» не были от этого в восторге. На Ён прекрасно помнила, как в детстве, возвращаясь со встреч бизнес-элиты, Ён Шин рвал и метал, проклиная «эту проклятую семейку Со», которая в открытую игнорировала его и смотрела свысока.
В кабинете повисла звенящая тишина. В уголках глаз Ён Шина задергались морщины, а широко распахнутые белки налились кровью.
Он-то боялся, что она, вся в мать, свяжется с каким-нибудь ничтожеством, которое только разбазарит семейное состояние, а тут из уст дочери внезапно звучит имя отпрыска семьи заклятых врагов. Ён Шин лишился дара речи, его губы лишь беззвучно шевелились. Он не мог с ходу оценить, хорошо это или плохо.
— Пока… достаточно. Поговорим об этом позже. А теперь иди.
Видимо, шок был настолько сильным, что он хриплым голосом просто выставил её за дверь. На Ён ожидала изнурительного допроса с пристрастием, поэтому была немало удивлена.
Начни он задавать вопросы, она бы сама загнала себя в угол, так что На Ён, словно только этого и ждала, поспешила покинуть кабинет. Закрыв за собой раздвижную дверь, она прислонилась к ней спиной и тяжело выдохнула:
— Ха-а…
Что за чушь я сейчас ляпнула.
Только оказавшись за пределами кабинета, она поняла, что натворила. Шею стянуло от напряжения. Запоздалое, гигантское раскаяние за эту нелепую ложь обрушилось на неё, но забрать свои слова обратно было уже невозможно.
Нелепые оправдания с председателем Квоном не работали, и если бы она назвала имя человека, до которого он мог бы добраться, тот бы уже завтра стоял перед ним на коленях. Только то, что это был Со У Гём, заставило его отступить, иначе…
На Ён по привычке похлопала по карманам пиджака. Из-за изматывающей мигрени она всегда носила с собой таблетки, но сейчас запоздало вспомнила, что выбежала из офиса так спешно, что даже не надела пальто.
— Ха, — усмехнувшись, На Ён покачала головой.
Отойдя от кабинета, она напряженно думала о том, как теперь разгребать последствия. Вариант был только один: выждать подходящий момент и сказать, что они недолго повстречались и расстались. Ничего лучше в голову не приходило.
Хотя, если подумать, нельзя сказать, что мы вообще не встречались. Встретились же. Хоть это и была всего одна ночь.
То ли из-за того, что она оказалась загнана в угол и её мозг начал сдавать сбои, то ли чья-то наглость была заразной, но в голове внезапно промелькнула эта мысль. И, словно задев спусковой крючок, она спровоцировала лавину воспоминаний о той ночи.
Тепло огромной руки, поддерживающей её за поясницу, головокружительное чувство вторжения внутрь. И глаза, которые смотрели на неё с маниакальной одержимостью, — бездонные, иссиня-чёрные.
На Ён, застыв посреди коридора, испуганно вздрогнула и поежилась. Волоски на руках и затылке встали дыбом.
С ума сойти, да что со мной. Серьезно.
Спешно отмахнувшись от постыдных картин, заполонивших разум, она потрясла головой. Директор Ли, ожидавший её у подножия лестницы, странно посмотрел на неё, но, встретившись с ней взглядом, вежливо поклонился.
Бросив последний взгляд на закрытую дверь кабинета, скрывающую тяжелую тишину, На Ён медленно спустилась по лестнице. Для начала нужно было вернуться в офис.
***
На парковку жилого комплекса с низким урчанием въехал белый внедорожник. Из-за того что На Ён вернулась позже обычного, ей пришлось сделать большой круг, прежде чем она нашла свободное место. Заглушив двигатель, она отстегнула ремень безопасности.
Она потянулась за сумкой, брошенной на пассажирское сиденье, но её рука замерла в воздухе. Взгляд упал на бумажный конверт, который она бросила здесь еще несколько дней назад.
Прихватив вместе с сумкой и конверт, На Ён вышла из машины. Раз уж он начал мозолить глаза, оставлять его в салоне не хотелось.
Медленно идя к лифту, она достала из конверта лист с досье кандидата на свидание. Бросив взгляд на фотографию Хён Ука, от одного вида которой становилось тошно, она достала телефон и набрала номер. Не прошло и нескольких гудков, как ей ответили:
— Какими судьбами? Ты и сама звонишь. Мы так привыкли общаться только по почте, что я уже начал забывать твой голос.
Мужчину, который ответил ей с такой насмешкой, звали Юн Сон Джэ. Он был CEO гонконгской инвестиционной компании «The Pier» и двоюродным братом На Ён. Хотя в них не текло ни капли общей крови.
Она впервые встретила его на похоронах Ли Ён. Когда На Ён было девятнадцать, Ли Ён тихо скончалась на вилле в Канвондо. Охваченная горем и чувством вины за то, что не была с матерью в её последние минуты, На Ён была просто вне себя.
Она ничего не слышала и не видела. Ей казалось, что если она прямо сейчас перестанет дышать, рассыплется в прах и исчезнет из этого мира, как дым, это будет совершенно нормально.
Она ходила туда-сюда, как живой мертвец: скажут идти в одну сторону — идет, скажут в другую — поворачивает. Она даже не поняла, как закончились похороны.
Когда шум вокруг утих и она осталась одна, На Ён внезапно посмотрела на свою ладонь. В какой-то момент в её крепко сжатом кулаке оказался скомканный клочок бумаги. Это был номер телефона Юн Сон Джэ.
Он представился её двоюродным братом. У Ли Ён была сестра по имени Чу Ён, и именно она стала опекуном для Сон Джэ, который был сиротой.
Для На Ён всё это звучало как бред. Ли Ён никогда не рассказывала ей о своей семье. На Ён росла с уверенностью, что у её матери нет ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер. Только тогда На Ён узнала всю правду о том, почему Ли Ён пришлось жить как сироте, оторванной от всего мира.
Выйдя замуж за Ён Шина вопреки воле родителей, Ли Ён навлекла на себя страшный гнев отца, объявила о разрыве с семьей и ушла из дома. Отец, который души в ней не чаял, испытал колоссальное предательство. На фоне стресса его хроническая болезнь резко обострилась, и вскоре он скоропостижно скончался.
Съедаемая чувством вины, Ли Ён даже не смогла прийти на похороны отца, что лишь еще больше разозлило оставшихся родственников. После этого её семья перебралась в США, и долгие годы они жили, вычеркнув друг друга из памяти.
Много лет спустя, узнав, что Ли Ён тяжело больна, Чу Ён приехала в Корею, чтобы повидаться с сестрой, но их встреча так и не состоялась. В этот раз им помешал Ён Шин.
Затаив обиду на семью Ли Ён за то, что они были против их брака, Ён Шин полностью изолировал ослабевшую жену от её родственников. То же самое произошло и на похоронах Ли Ён.
Он выставил охрану, чтобы никто из её семьи не смог даже приблизиться. Именно по этой причине Чу Ён прислала к На Ён Сон Джэ вместо себя.
Тайком от Ён Шина На Ён встречалась с Чу Ён и училась тому, как наращивать силу. Наследство, оставленное ей Ли Ён, приумножалось через американскую инвестиционную компанию, а затем было переведено в Гонконг для создания «The Pier».
Её целью было уничтожение председателя Квона. Она планировала своими руками вернуть компанию, которую основала, вырастила и за которую до последнего вздоха держалась её мать.
— Ты ведь звонишь не просто для того, чтобы спросить, как дела? Что случилось?
На Ён не стала тратить время на долгие вступления и сразу перешла к делу:
— Помнишь, я просила тебя узнать всё про прокурора Сеульской окружной прокуратуры Мин Хён Ука? Удалось что-нибудь накопать?
— А-а, это? А я-то думал, что-то серьезное. Как для прокурора он оставляет за собой столько крошек, что там и копать особо нечего было.
Голос Сон Джэ звучал самодовольно и уверенно.
Тяжело шагая по парковке, На Ён внимательно слушала его через телефон. От прошлого свидания вслепую ей удалось откреститься, но она всё равно заказала проверку на всякий пожарный.
Раз уж из уст Ён Шина прозвучало: «Назначьте новую дату и встретьтесь», расслабляться было нельзя. Она искренне надеялась, что эта информация ей не понадобится.
— Отлично. Скинь мне на почту. Спасибо.
Быстро завершив звонок, На Ён глубоко вздохнула.
Из-за накопившейся усталости ноги были свинцовыми. Выходные, проведенные за работой, утренний вызов в резиденцию в понедельник и бесконечные совещания днем — то, что она доехала до дома и никуда не врезалась, было уже чудом. Медленно моргая слипающимися глазами, На Ён направилась к выходу с парковки.
Боже, как хочется отдохнуть.
Нажав кнопку вызова лифта, она тупо смотрела на табло и мечтала о том, что сделает первым делом, когда зайдет домой. Быстро принять душ, выпить всего одну баночку пива, а потом просто валяться в кровати и бездельничать, пока не уснет мертвым сном.
Мысленно она уже переступила порог квартиры. Она даже не помнила, когда в последний раз нормально отдыхала.
Предвкушение того, что, оказавшись дома, она сможет отбросить все головные боли и просто ничего не делать, поднимало ей настроение. Ей так не терпелось оказаться дома, что время ожидания лифта казалось пыткой.
Дзинь. С этим приятным звуком лифт наконец прибыл. На Ён с легким сердцем сделала шаг вперед и случайно бросила взгляд в сторону. Лицо её мгновенно окаменело.
В следующую секунду её тело сработало на автомате.
Сделав вид, что ничего не заметила, На Ён с деревянным лицом, глядя только прямо перед собой, пулей заскочила в лифт. Едва скрывшись за дверями, она отчаянно протянула руку к панели и начала лихорадочно колотить по кнопке закрытия дверей: так-так-так-так!
