01

На подземную парковку элитного жилого комплекса на берегу Хангана, плавно скользя под низкое урчание мотора, въехал белый внедорожник. Поскольку На Ён вернулась с работы чуть раньше обычного, машин было мало. Заняв удобное место, она потянулась за сумочкой, брошенной на пассажирское сиденье.

Коричневый бумажный конверт, лежавший под сумкой, зашуршал, словно напоминая о себе. На Ён на мгновение взглянула на помятый край и тут же тихо вздохнула.

Днем человек отца заявился прямо к ней в офис, чтобы передать эту посылку. Что внутри, было ясно и без вскрытия.

— Ха… Как же бесит, сил нет.

Корпорация «Юнсон» — один из ведущих конгломератов страны, под крылом которого собрано множество крупных дочерних компаний, от розничной торговли до строительства, нефтехимии, телекоммуникаций и моды. На Ён, будучи дочерью председателя «Юнсона», в последнее время изнывала от жесткого давления — её принуждали к браку по расчету.

Она раз за разом отвечала категорическим отказом, но безрезультатно. На брачном рынке чеболей, где прямо сейчас совершались напряженные сделки и решалось, с кем объединиться ради расширения влияния, мнение самих новобрачных никого не волновало.

Оправдываясь желанием сосредоточиться на работе, На Ён пока удавалось увиливать, но сколько еще она продержится в этой заведомо проигрышной игре в кошки-мышки — неизвестно. Она прижала пальцы к пульсирующим вискам, дожидаясь, пока отступит головная боль.

Прислать человека прямо в офис, где полно лишних глаз… Видимо, совсем припекло.

Хроническая мигрень отступать не желала. Поморщившись, На Ён вскрыла конверт. На работе у неё даже не было возможности заглянуть внутрь, чтобы не привлекать чужого внимания.

Вытаскивая бумаги, На Ён замерла — рука так и зависла в воздухе. Её догадка о том, что внутри окажется досье очередного кандидата в мужья, подтвердилась на все сто, однако личность этого кандидата стала ударом под дых. Хуже варианта просто не существовало.

Стоило ей увидеть напечатанное в самом верху имя «Мин Хён Ук», как из подсознания лавиной хлынули омерзительные воспоминания. Не веря своим глазам, На Ён лихорадочно пробежалась взглядом по строчкам.

Образование, информация о семье и даже небольшая фотография в углу безжалостно обрубили слабую надежду на то, что это просто тёзка.

Из всех возможных кандидатов подсунуть мне этого мерзавца…!

Несколько лет назад, когда На Ён, фактически спасаясь бегством от председателя Квона и его супруги, отправилась на учебу в США, Мин Хён Ук учился там же. Судя по указанной в досье должности — прокурор Сеульской окружной прокуратуры, — он тоже закончил учебу и вернулся в Корею.

Не будет преувеличением сказать, что её американская жизнь была сущим кошмаром процентов на восемьдесят именно из-за Мин Хён Ука. От одного лишь воспоминания о нем На Ён готова была покрыться нервной сыпью, а ей предлагают пойти с этим человеком на свидание вслепую!

— Они там в своём уме?

Процедив это сквозь зубы, На Ён отшвырнула документы и тут же набрала номер отца. В процессе подбора кандидата председатель Квон наверняка запросил на него всю подноготную, от и до.

И пусть для внешнего мира Мин Хён Ук строил из себя порядочного прокурора, председатель Квон не мог не знать о его гнилом нутре и сомнительных похождениях. Просто при выборе пешки для политического брака моральный облик будущего зятя в расчет не брался.

Насколько влиятельна его семья, каков его статус, размер активов и перспективы их роста — отца волновало исключительно то, какую выгоду этот союз принесет корпорации «Юнсон».

Гудки тянулись бесконечно. Пальцы, сжимавшие телефон, побелели от напряжения. После томительного ожидания механический голос на том конце сообщил, что абонент недоступен.

Она перезвонила, но на этот раз вызов сбросили сразу же. В итоге На Ён набрала номер личного секретаря председателя.

— Да, директор Ли. Это я. Мне нужно поговорить с председателем по поводу документов, которые вы передали сегодня днем. Передайте, что завтра рано утром я приеду в главную резиденцию.

Директор Ли явно старался отделываться лишь сухими, шаблонными фразами. Похоже, он прекрасно знал, что она позвонит.

С тяжелым осадком завершив разговор, На Ён вышла из машины, бросив злосчастный конверт в салоне. У неё не было ни малейшего желания тащить в дом вещь, один вид которой вызывал тошноту.

Поднявшись в квартиру, На Ён приняла душ, достала из холодильника банку пива и, едва волоча ноги от усталости, плюхнулась на диван.

Щелчок ключа — и раздался освежающий пшик выходящего газа. На Ён сделала несколько жадных глотков ледяного пива и выдохнула с удовлетворенным стоном.

В этом уединенном пространстве, где никто не лез к ней с нравоучениями, момент, когда в конце тяжелого дня холодное пиво обжигает горло, заставлял все тревоги и конфликты казаться пустяками. Проблема со свиданием вслепую, которая еще недавно висела дамокловым мечом, на миг забылась.

Увидь председатель Квон Ён Шин свою дочь в таком виде, он бы непременно зацокал языком, словно узрел нечто непотребное… Но На Ён было плевать.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, она придвинула к себе ноутбук. Нужно было закончить работу над документом, до которого не дошли руки в офисе. На Ён как раз собиралась сделать еще один глоток, заходя во внутреннюю сеть компании.

Вж-ж-ж.

Лежавший на столе телефон мелко завибрировал. Прочитав имя на экране, На Ён нервно дернула ресницами.

[Директор художественного музея Юнсыль — Ким Хва Ён.]

Нынешняя супруга председателя корпорации «Юнсон» и по совместительству её мачеха. Этот звонок не предвещал ничего хорошего.

Скрестив руки на груди, На Ён сверлила экран взглядом, словно вступила с телефоном в молчаливую конфронтацию. Звонок и не думал прекращаться. Непрерывная вибрация монотонным гулом отдавалась в ушах, медленно, но верно расшатывая нервы.

Как же я устала.

Сильно зажмурившись, На Ён сделала несколько глубоких вдохов. Но это не помогло: сердце колотилось всё быстрее и быстрее.

Неужели в один прекрасный день оно просто разорвется от напряжения? С этой нелепой мыслью она всё же протянула руку к аппарату.

Стоило ей нехотя приложить динамик к уху, как барабанные перепонки резанул резкий, пронзительный голос.

— Чем ты там так занята, что трубку берешь по полчаса? С ума сойти можно. Я уж думала, помру, пока дождусь.

— Что-то случилось? В такое-то время.

— Какая холодность. Разве матери нужен повод, чтобы позвонить родной дочери?

Хва Ён демонстративно поцокала языком.

— Из-за того, что ты ведешь себя со мной как ощетинившийся дикобраз, председатель и твердит тебе постоянно о манерах. Мать родная боится просто позвонить, чтобы узнать, как дела! Долго мне еще ходить на цыпочках перед взрослой дочерью?

— …

Лицо На Ён окаменело. Вместо того чтобы отвечать на это беспардонное притворство, она встала и подошла к окну. За панорамным стеклом расстилался утонувший во мраке Ханган.

Безучастно глядя на мерцающие огни ночного города, она по привычке пропускала поток причитаний мимо ушей. К подобным пыткам ей было не привыкать.

— Впрочем, сегодня я звоню по делу. Я прислала к тебе людей. Они скоро будут, так что спускайся и садись в машину без лишних разговоров. Платье я уже отправила в салон, переоденешься на месте. Времени на сборы в обрез, так что…

— …Что вы сказали?

Отведя телефон от уха и погрузившись в свои мысли, На Ён переспросила с секундной задержкой. Пальцы машинально впились в корпус смартфона.

— Что вы только что…

— Ты же прекрасно знаешь, что в твоем комплексе полно лишних глаз? Если задумала выкинуть какой-нибудь фокус, лучше сразу откажись от этой идеи, — голос Хва Ён упал на октаву, сменившись ледяной угрозой. — Не устраивай сцен и не позорь семью у всех на виду. Насколько мне известно, председатель еще днем передал тебе досье кандидата. Как ты понимаешь, это семья с огромным влиянием в политических кругах как внутри страны, так и за ее пределами.

— Это я…

Но Хва Ён тараторила дальше, всем своим видом показывая, что возражения не принимаются.

— Ты ведь в курсе, что саудовский проект нашего строительного подразделения уже год буксует из-за местного налогового законодательства? Если ты сыграешь свою роль как следует, эту проблему можно будет решить по щелчку пальцев.

— Подождите. Мне только сегодня передали его профиль. И я как раз собиралась завтра приехать в резиденцию, чтобы обсудить это. Но вот так звонить посреди ночи и приказывать немедленно выходить — это уже перебор! По логике вещей о таких встречах договариваются заранее!

— Скажи мы тебе заранее, ты бы послушно пошла на свидание?

Разумеется, нет. Она бы вывернулась наизнанку, но сбежала. Закусив губу, На Ён резко отвернулась от окна. Хва Ён же на том конце провода заговорила с притворной снисходительностью:

— Одно дело — раз-другой повестись на твои уловки. Благодаря тебе я уже поднаторела в обращении с хитрыми занозами. Твой отец прекрасно знает твой характер, поэтому сам велел поступить именно так. Выйди к ним и веди себя прилично, чтобы потом не пошли слухи.

— Я категорически отказываюсь мириться с таким произволом.

В ответ на ее спокойный тон Хва Ён пренебрежительно фыркнула.

— А ты думаешь, тебя кто-то спрашивает?

— …

— Твое нытье и жалобы мне до лампочки. Решение о твоем браке принимал председатель. И раз уж мне отдали приказ, моя задача — посадить тебя за стол перед женихом. Любыми способами.

— Я сама поговорю с председателем.

— Отец сейчас беседует с важными гостями, он не ответит, — отрезала Хва Ён, и её тон стал еще резче. — Я и так сделала одолжение, позвонив тебе заранее! Нет бы сказать спасибо за заботу, а ты еще смеешь мне пререкаться?!

— …

— Это приказ председателя, и это твоя обязанность! Всю жизнь каталась как сыр в масле только потому, что ты дочь главы «Юнсона», так будь добра — пора платить по счетам. Хватит вести себя как жалкий, капризный ребенок.

— …Конструктивного диалога у нас не выйдет. Можете так и передать: я не позволю тащить себя на смотрины силой.

С этими словами На Ён сбросила вызов.

В тот же миг панель домофона на стене в гостиной мигнула экраном. По квартире разнесся короткий звуковой сигнал.

На Ён прищурилась. Это означало, что кто-то открыл дверь на первом этаже и вошел в подъезд.

Её окатило дурным предчувствием. Если она останется здесь, секретари отца скрутят её и, как безвольную куклу, усадят за стол перед Мин Хён Уком…

От одной лишь мысли о встрече с ним по спине пробежал ледяной холод. Очнувшись от оцепенения, На Ён заметалась. Сейчас не время стоять посреди гостиной и хлопать глазами.

Если они открыли дверь на первом этаже, значит, знали код от замка. Опасаясь подобных ситуаций, она меняла пароль с маниакальной частотой. Как произошла утечка — вопрос десятый. Сейчас главное — скрыться.

Не успев даже накинуть верхнюю одежду, На Ён метнулась в прихожую. Если еще вчера политический брак казался ей просто досадной помехой, которую хотелось оттянуть как можно дальше, то теперь он вызывал в ней радикальное, физическое отторжение. До головокружения.

Мало того что жених оказался гнидой, так еще и перспектива быть насильно отконвоированной шестерками Хва Ён... От злости в горле заклокотал огонь.

Хрен вам, а не свидание.

Схватив ключи от машины, На Ён выскочила за дверь. Цифры на табло лифта менялись стремительно, словно таймер на бомбе с часовым механизмом.

Развернувшись спиной к неумолимо приближающейся кабине, она распахнула дверь на пожарную лестницу. В лицо тут же пахнуло сырой прохладой бетона.

Но стоило ей сделать шаг, как обостренный слух уловил тихий, пугающий шум. Замерев на месте, она затаила дыхание и прислушалась.

Судя по звукам, они разделились: одни поехали на лифте, другие поднимались по лестнице. На Ён словно воочию увидела, как цепные псы мачехи тяжело дышат, перескакивая через ступеньки. Поскольку она проворачивала подобные побеги не раз и не два, в этот раз они явно вознамерились доставить её на смотрины любой ценой.

От этого сдаваться хотелось еще меньше. Нужно как-то их отвлечь и улизнуть…

Приближающийся топот классических туфель давил на психику. Не теряя ни секунды, На Ён развернулась и бросилась вверх по лестнице.

Загнанная в угол, как мышь в мышеловке, преследуемая амбалами в черных костюмах (а точнее, секретарями отца), На Ён видела лишь один путь к спасению — живущего этажом выше «просто друга» Со У Гёма.

Вот только «друг» — громко сказано. На самом деле для На Ён он был сродни заклятому врагу.