Пока она боролась с собой, старик потянулся было забрать сейф обратно.
— Раз не по нраву, отдавай назад, — предложил он.
— Только через мой труп! Кто сказал, что не по нраву? — огрызнулась Розетта, хмурясь еще сильнее. Она проворно спрятала ящичек за спину. К счастью, эти прохиндеи «по доброте душевной» ограничились лишь золотом. Драгоценные камни, украшения и редкие вещицы, вроде знака Киргота, остались на месте.
Этот знак был особым символом, которым капитаны подтверждали свою верность Морской лиге; обычно он был невелик и легко умещался на ладони. У самой Розетты это была щербатая серебряная монета, у Киргота — шахматная фигура, вырезанная из дерева. Она бережно завернула знак Киргота в платок и надежно припрятала в складках туники. Остальные сокровища она пересыпала в принесенную с собой кожаную сумку.
Вскинув сумку на плечо, Розетта бросила:
— Закрывай счет. Не желаю больше слышать о ваших процентах!
— Как угодно. О, и еще…
— Что опять?
— Это ведь знак Киргота, верно? — спросил он, кивнув на ее грудь.
Розетта молча кивнула. Морской банк мог славиться своими грабительскими поборами, но он все еще держался на плаву лишь потому, что свято хранил тайны своих вкладчиков.
— Значит, это все-таки вы, — продолжил он. — Кое-кто вас разыскивал. Просили передать: если кто-нибудь явится за этим добром или оставит его на хранение, его будут ждать в таверне «Багамут».
Таверна «Багамут»? Розетте потребовалось время, чтобы вспомнить: это заведение стояло у самого входа на Кладбище кораблей.
— Знаешь, кто это был? — спросила она, и в ее голосе прорезалось подозрение.
— На нем был темный капюшон, так откуда мне знать? Мое дело — передать слово. А уж что с этим делать — решать вам, — ответил он.
— И давно это было?
Он пожал плечами:
— Недели три назад.
Она ожидала, что весточка дожидается ее годами. То, что это случилось совсем недавно, лишь усилило ее тревогу.
— Что-то еще? — настороженно спросила она.
— С тех пор отсюда не так много кораблей ушло, так что мой вам совет: сходите да взгляните сами.
— Обойдусь. Твои советы мне без надобности, — хмыкнула Розетта.
Она выудила из кармана монету и щелчком отправила ее мужчине в качестве платы за сведения, жестом велев держать язык за зубами. Тот ловко поймал медяк в воздухе и небрежно махнул рукой, выпроваживая гостью.
***
Покинув банк, Розетта направилась в контору Морской лиги, что располагалась в соседнем здании. Впрочем, «контора» — это слишком громкое слово: на деле заведение больше походило на игорный притон, насквозь прокуренный сигарным дымом. Однако по пиратским меркам место считалось весьма приличным.
Одноглазый субъект за стойкой смерил ее оценивающим взглядом.
— Желаете воспользоваться «Эль-Траватой»? — спросил он, поднося знак Киргота к тусклому свету фонаря.
Розетта настороженно огляделась. За те четыре года, что ее здесь не было, явно что-то изменилось: она не узнавала ни единого лица из тех, кто прежде заправлял делами Лиги. То ли все забились по углам, доживая свой век… то ли, что куда вероятнее, давно уже примеряли пеньковый галстук. Розетта тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.
— Да, — ответила она. — И как можно скорее. Когда все будет готово?
— Раз знак при вас, устроим в любое время. Хоть завтра на рассвете, — отозвался тот, готовый тут же назначить судно и проложить курс. Вдруг он понизил голос до заговорщицкого шепота и выразительно потер большой палец об указательный. — Само собой, если плата будет достойной.
— Позвольте! — воскликнула Розетта. — Разве уговор не гласит, что всякий, у кого на руках знак капитана, может беспрепятственно пройти этим путем?
— Только вот вы — не Киргот, да и на пиратку не больно-то похожи. А коли не желаете подсластить нам жизнь… ну что ж, ничем не могу помочь, — промолвил он с видом человека, изрекающего прописную истину.
Он буквально сочился желанием выудить у нее взятку. Хоть Розетта и постаралась одеться попроще, чтобы не выделяться на фоне команды, скрыть холеную внешность аристократки ей было не под силу. Неудивительно, что этот пройдоха принял ее за наивную знатную девицу.
Проклятье. Будь у меня возможность явить свою истинную суть, этот мерзавец пресмыкался бы у моих ног при одном моем виде.
Будь Розетта в прежней форме, она бы разнесла это место в щепки, но сейчас ей пришлось усмирить ярость. Во-первых, силенок для такого буйства явно не хватало, а во-вторых, препирательства в нынешних обстоятельствах были пустой тратой драгоценного времени.
Увы, каким бы ничтожным ни казался этот человек, именно он сейчас заправлял делами Лиги. Меньше всего Розетте хотелось попасть к нему в немилость и обречь себя на то, что пираты будут висеть у нее на хвосте весь поход. И хотя она втайне ожидала, что без мзды и подкупа не обойдется, мысль о том, что ее так нагло грабят, жгла душу.
— Этого хватит? — спросила Розетта.
Она протянула ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, которое предусмотрительно надела еще утром. Передавая украшение, она вцепилась в него с таким видом, будто расстается с бесценной фамильной реликвией, а в глазах ее застыла глубочайшая боль.
Мужчина попробовал ожерелье на зуб и расплылся в довольной ухмылке, обнажив желтые пеньки зубов.
— Годится. Наше судно проводит вас до окраинных вод. Смутьянов нынче поубавилось, но береженого бог бережет. Вы хотели выйти как можно скорее? Как по мне, семь часов спустя, на рассвете — самое время.
— По рукам, — согласилась она.
— К этому сроку все должно быть готово к отплытию, — напутствовал он, черкнув на клочке бумаги едва разборчивую подпись в подтверждение сделки.
Розетту накрыла волна облегчения. Эта бумажонка с корявыми строчками, где значились лишь дата и час, дарила странное чувство покоя. Пираты Вилборна могли одной рукой пожимать твою ладонь, а другой уже тянуться к пистолету, но если уж они давали слово на бумаге — оно становилось законом.
Когда она вышла из конторы, Тернер, подпиравший стену неподалеку, тут же направился к ней.
— Все уладили?
С тех пор как они бросили якорь на Кладбище кораблей, он опекал ее сверх всякой меры, буквально следуя за ней по пятам. Она понимала его тревогу: в его глазах она, должно быть, выглядела беспомощным желторотым птенцом. Радовало хотя бы то, что он не стал допытываться, откуда она знает эти места. Похоже, решение взять Мелвина в команду стало отличным прикрытием: на парня можно было свалить все внезапные познания Розетты о пиратских порядках.
— Да, — ответила она, — выходим через семь часов.
— Значит, теперь прямиком на корабль?
Розетта помедлила, глядя куда-то вдаль. Ответ дался ей не сразу. Разум подсказывал, что нужно немедленно возвращаться на судно и готовиться к отплытию. Однако в глубине души зрело подозрение: уж не Ник ли разыскивает знак Киргота? С тех пор как она получила его от самого капитана, Розетта ни единой душе его не показывала — даже этому негодяю. К тому же весточку оставили всего три недели назад, и таверна «Багамут» у самого входа на Кладбище… и время, и место — все это казалось чертовски подозрительным.
Она не знала наверняка, кто затеял эту игру, но это явно был кто-то, кто твердо верил: знак Киргота преспокойно дожидается своего часа в банке. Если это Ник, то, возможно, нет худа без добра. А если нет, значит, среди ее людей затесался предатель. Но кто? Хотя команду набирали в спешке, у каждого матроса на борту было чистое прошлое. Она лично проследила, чтобы ни один из них не имел и тени связи с пиратами.
Может, Мелвин? Из всей команды Розетта доверяла ему меньше всего. И все же до сих пор он не давал ни единого повода для подозрений. Впрочем, вдруг Мелвину удалось обвести вокруг пальца даже тех, кого она наняла для проверки людей?..
— Перестаньте кусать губы, — внезапно произнес Тернер и потянулся, чтобы осторожно коснуться ее лица.
Розетта оторопела — и от того, как глубоко она ушла в свои мысли, и от внезапного жеста Тернера. Она машинально оттолкнула его руку и отступила на шаг.
Тернер криво усмехнулся и протянул ей платок.
— У вас кровь. Вот, держите.
Во рту и впрямь разлился металлический привкус — она и не заметила, как искусала губу. Эта старая привычка была весьма некстати.
Розетта утерла рот рукавом и швырнула Тернеру кожаную сумку. Раздумывать дальше не было смысла — оставался только один путь.
— Нам нужно зайти еще в одно место. Бери это и за мной.
— Куда теперь? — спросил он.
— В «Багамут». Это таверна у пристани.
— О! А это не слишком опасно?
Розетта хмыкнула. Ее игры со смертью начались еще в тот миг, когда они подняли паруса, так что его беспокойство выглядело забавно. Она уже хотела было отмахнуться, но вдруг замерла и обернулась к нему. До нее дошло: он обходился с ней так, будто она все еще нуждалась в защите. Но разве не он часами изнурял ее на тренировках?
— Послушай. Ты мне не мамочка. К чему эти разговоры об опасности?
Он осекся, на миг потеряв дар речи, а затем глубоко нахмурился.
— Вы шутите? Мы говорим о настоящей угрозе, вот почему.
— Ха! Любой пират, у которого есть хоть капля мозгов в голове, знает: трогать дворян — себе дороже. Думаешь, здесь найдется смельчак, что рискнет со мной связаться?
— Откуда вы вообще все это знаете?
Розетта прикусила губу.
— Эм, я просто… в книжках читала. В общем, хватит. Меня уже тошнит от этих расспросов.
На недоуменный взгляд Тернера Розетта привычно ответила успокаивающей улыбкой. Женщины-пираты были редкостью, но Алая Заря занимала особое место в многовековой истории вилборнского разбоя: она была той, кто в буквальном смысле сокрушал мужчин своей силой. Где бы она ни появлялась, слава неизменно притягивала к ней взоры — как мужские, так и женские. Благодаря этому она научилась безошибочно определять, что скрывается за чужим вниманием: простая симпатия или плотское вожделение.
Прямолинейные притязания Кадриэля было легко пресечь, но с Тернером, который вечно темнил, любая попытка прояснить ситуацию обернулась бы неловкостью. Впрочем, принимать его заботу, притворяясь, будто не замечаешь этих маневров, было чертовски неуютно — особенно сейчас, когда она не могла разом покончить с этой нелепицей, просто срубив наглецу голову, как в былые времена.
— Идем уже, — бросила она.
Чувствуя нарастающее беспокойство, Розетта скривилась и прибавила шагу, надеясь, что этот разговор просто развеется по ветру.
Тернер проводил ее взглядом и негромко рассмеялся. Он запустил руку в волосы, а затем опустился на корточки, спрятав лицо в ладонях. Кончики его ушей, выглядывавшие из-под прядей, пылали огнем.
— С ума сойти можно, — пробормотал он.