— ...Спасибо.

Побледневшая Со Хи тихим голосом поблагодарила Чхве Чжун Ёна, который провел домашний осмотр, и, поддерживаемая Ке Вон Хо, покинула комнату.

Оставшись в кабинете в одиночестве, Чхве Чжун Ён, собирая медицинскую сумку, огляделся по сторонам. Хотя эта комната использовалась как кабинет, по размерам она не уступала целому жилому дому.

В этом пространстве, где почти не было мебели, даже тихий шорох его одежды отдавался громким эхом.

И в таком огромном, просторном доме живут всего два человека.

Пентхаус элитного жилого комплекса с видом на реку был домом Ке Вон Хо, исполнительного директора корпорации «Тэган».

Как именно живет Ке Вон Хо, у которого денег куры не клюют, — не его дело, но из-за тяжелого, давящего чувства в груди Чхве Чжун Ён не смог сдержать горькой усмешки.

Чхве Чжун Ён, работающий в медицинском центре, который спонсировал фонд группы «Тэган», был переманен (или: сханчен) сюда в прошлом году. То, что «Тэган» — компания, созданная гангстерами, было ни для кого не секретом.

Причина, по которой Чхве Чжун Ён перешел в этот медицинский центр, была только одна: когда он принял предложение, ему пообещали возможность бесплатно лечить нуждающихся пациентов.

Новейшее медицинское оборудование, щедрое финансирование и условия, позволяющие лечить больше людей и развивать исследования. Именно это заставило Чхве Чжун Ёна изменить свое решение.

У него была организация помощи пациентам, которую он давно поддерживал на свои личные средства. Но в прошлом году их крупнейший спонсор скончался от старости, и когда организация оказалась на грани закрытия, а Чхве Чжун Ён не знал, что делать, ему поступило это предложение.

Для него это были идеальные условия. И шанс, который вряд ли представился бы снова.

Хотя выбор, по сути, был один, Чхве Чжун Ён очень долго колебался. Проблема заключалась в корнях «Тэган», то есть в организованной преступности.

Из-за семейных обстоятельств Чхве Чжун Ён с самого детства скитался по родственникам, а его младшую сестру отдали в монастырь. Даже став взрослыми, они не могли позволить себе жить вместе.

А затем однажды младшая сестра, не попросив у него помощи, связалась с ростовщиками. Не выдержав процентов, многократно превысивших основной долг, и прессинга коллекторов, она покончила с собой.

И это при том, что её старший брат зарабатывал на жизнь тем, что спасал человеческие жизни.

Даже если эти люди не имели прямого отношения к группе «Тэган», в конце концов, они были слеплены из одного теста.

Он прекрасно понимал, насколько иронично то, что он, испытывая к ним глубочайшее презрение, бесплатно лечит бедных пациентов и проводит исследования в медицинском центре, который крутится на грязные деньги гангстеров.

И всё же, пойдя на компромисс с реальностью, он согласился работать здесь.

В конце концов, этот выбор сделал он сам.

Чхве Чжун Ён вспомнил девушку, которую только что осматривал. Кажется, её зовут Юн Со Хи. От нее исходила удивительная, таинственная аура, но она была совсем юной девушкой, которой едва исполнилось двадцать один.

А значит, разница в возрасте с исполнительным директором Ке Вон Хо составляла более пятнадцати лет.

У нее была выдающаяся внешность, но, глядя на её абсолютно бескровное лицо, фигуру, которая была намного худее среднего, и синяки, виднеющиеся на каждом открытом участке тела, трудно было назвать их отношения нормальными.

Что именно между ними происходит? Поймав себя на этих домыслах, Чхве Чжун Ён испугался собственных мыслей и поспешно помотал головой.

Хотя он и жил на деньги «Тэган», он всегда держал дистанцию и возводил глухую стену, не желая иметь ничего общего с людьми из этого мира.

Почему же я так переживаю? Может, потому что она моложе моей погибшей сестры? Или из-за страха, что гангстеры удерживают её здесь силой, шантажируя чем-то?

Но даже если и так, что может сделать он, простой врач, нанятый «Тэган».

В тот момент, когда эти абсолютно бесполезные мысли готовы были продолжиться, Ке Вон Хо снова вошел в кабинет. Мужчина с абсолютно ничего не выражающим лицом первым делом сунул в губы сигарету. В тишине комнаты раздался щелчок зажигалки.

— Ну и что с её ушами.

Спросил Ке Вон Хо, глядя в окно.

— У Со Хи односторонняя тугоухость. Слух на правом ухе сильно снижен.

— Хочешь сказать, это не лечится?

— Для постановки точного диагноза необходимо провести детальное обследование в клинике, но в её нынешнем состоянии, скорее всего, потребуется слуховой аппарат.

— Слуховой аппарат.

Ха. С уголков его губ, криво поползших вверх, сорвалась ледяная усмешка. Этому ребенку нужен слуховой аппарат, потому что она глухая.

— Что делать дальше. Говори.

Её взгляд, всегда так внимательно следивший за его губами, никак не шел у него из головы. Только теперь он понял, что эта привычка появилась из-за того, что она не слышит.

— Для начала потребуется несколько дополнительных обследований для подбора аппарата. Настройка и адаптационные тренировки также обязательны. В дальнейшем ей понадобятся регулярные визиты в клинику.

Ке Вон Хо молча кивнул, веля продолжать.

— Самое главное — изготовить аппарат, подходящий под её уровень слуха, и начать тренировки, чтобы Со Хи могла к нему привыкнуть.

— Не похоже, что это врожденное.

Причина, по которой её ухо пришло в такое состояние, могла быть только одна: удар такой силы, что всё внутри разорвалось. Юн Со Хи с самого детства терпела домашнее насилие.

А её отец покончил с собой. Как же мне отомстить ублюдку, который уже сдох?

— Вы правы. Судя по степени повреждения и характеру восстановления, похоже, что совсем недавно произошла еще одна серьезная травма.

Рука Ке Вон Хо, потиравшая сухое лицо, замерла.

***

Стоя под ледяными струями душа, Со Хи опустила голову. Каждый раз, когда холодные капли касались кожи, её сжавшееся тело вздрагивало.

Вода смывала слезы, но боль, непрерывно разрывающая её сердце изнутри, никуда не уходила.

Всё кончено.

Мужчина узнал, что она глухая.

Оглохшее правое ухо было единственным, что она, ничтожная и не имеющая за душой абсолютно ничего, хотела скрыть любой ценой.

Пусть она не могла утаить свою бедность и убогость, но уши она надеялась спрятать. Она держалась изо всех последних сил, но всё рухнуло в одно мгновение.

Мужчина говорил, что она — вещь, принадлежащая ему. А среди его вещей не бывает бракованных.

Теперь, когда он узнал, что вещь, купленная за огромные деньги, на самом деле сломана, оставался лишь один исход — её выбросят. Чувство горечи и отчаяния лишило Со Хи рассудка.

Прорвавшуюся плотину уже не восстановить. Как собрать то, что было унесено бурным потоком? Может, если я сама брошусь в эту реку, прорвавшую плотину, мне станет легче?

Бесконечная череда вины и сожалений безжалостно толкала Со Хи, стоящую на краю пропасти, вниз.

Как я, глухая должница, которую выбросят при первом же изъяне, вообще посмела думать, что он может испытывать ко мне чувства?

С губ сорвался нервный смешок над самой собой, забывшей свое место.

С чего бы такому мужчине любить кого-то вроде меня.

Их отношения с самого начала строились как отношения кредитора и должницы. Она просто расплачивалась своим телом за долг, конца которому не было видно.

Как я могла так подумать, если даже перед другими людьми не могла толком объяснить, кем ему прихожусь?

Пии-и-и, — в правом ухе снова взвизгнул пронзительный писк. Потеряв равновесие от сильнейшего головокружения, выворачивающего всё внутри, она ударилась о кафельную стену. К горлу подкатила тошнота.

Казалось, её вот-вот вырвет, но наружу ничего не выходило.

Если бы я только не осознала свои чувства к нему, смогла бы я вынести эту боль?

Если бы... если бы только...

Насколько же глупо и по-детски продолжать гадать «а что если», зная, что ничего уже не вернуть. Видимо, поэтому я и зашла так далеко, потеряв всякий страх.

— Хнык... угх...

Со Хи, которую била крупная дрожь, в конце концов не выдержала и разрыдалась в голос. Невыносимая боль мучительно сдавила грудь. Казалось, тысячи иголок вонзаются прямо в сердце.

Она бессильно осела на пол душевой, поджав колени. Холодная вода стекала по всему телу, но она уже не чувствовала холода.

Так больно...

Почему так больно.

Даже не понимая, где именно болит, Со Хи принялась бить себя кулаком в грудь. Снова и снова, пока белая кожа не покраснела. Но тяжесть в солнечном сплении всё равно не уходила.

Что нужно сделать, чтобы эта боль прекратилась?

Мужчина, открыв дверцу кабинки и войдя внутрь, выключил воду. Хотя струи воды перестали бить по телу, Со Хи, уткнувшись лицом между колен, даже не взглянула на него.

— Холодная?

Коснувшись съежившейся Со Хи, мужчина слегка нахмурился. Он взял огромное банное полотенце и завернул в него дрожащую девушку.

Ничего не говоря, он одел Со Хи, которая продолжала сидеть с низко опущенной головой, и усадил её на кровать. Включив обогреватель на максимум, мужчина спросил:

— Какого хера ты стояла под ледяной водой.

— ...

— Ты и правда непредсказуемая, как кошка.

Со Хи, чьи бледные губы дрожали, выдавила из себя тихий голос:

— ...Вы, наверное, удивлены.

У нее не было смелости посмотреть на выражение его лица, поэтому она не могла поднять голову. Смотрит ли он на меня так же, как и все остальные? С жалостью или, что еще хуже, с презрением...

Она боялась увидеть любой ответ. Показаться в таком жалком виде человеку, перед которым ей хотелось выглядеть лучше всего. Разве это не слишком убого?

— Вы привели меня, думая, что я нормальная, а я оказалась глухой...

Боясь, что снова разрыдается, она на секунду замолчала, переводя дыхание.

— Простите, что обманула вас.