Хан Гон Хи сжал кулак, поправил выражение лица и спокойно произнес:
— Кажется, госпожа Со Хи специально подарила её, не заправив бензином.
— Что?
Ке Вон Хо тут же потряс зажигалку. В легком металлическом корпусе не было слышно ни звука плеска жидкости.
Нахмурившись, а затем расслабив брови, Ке Вон Хо усмехнулся.
Видимо, этой малышке не нравилось смотреть, как я курю. То, как её глаза грустнели каждый раз, когда он затягивался дымом, было довольно милым, но он и подумать не мог, что она выкинет такой очаровательный фокус.
Значит, наша малышка просит меня бросить.
— Вертит взрослым мужиком как хочет, какая дерзкая.
Да уж. Пора завязывать.
Тихо пробормотав это, Ке Вон Хо сунул в зубы незажженную сигарету.
***
Когда Чжу Ён, проводив Со Хи, сразу же ушла с работы, Со Хи, войдя в дом одна и проходя через гостиную, заметила что-то на пианино.
Подойдя ближе, она увидела конверт из дорогой бумаги, туго перевязанный шелковой лентой. Наверное, это и был тот самый подарок, который мужчина прислал домой.
— Что же там такое особенное, раз он прислал это заранее. Идите скорее и посмотрите.
Вспомнив слова Чжу Ён, которая, казалось, радовалась даже больше неё самой, Со Хи осмотрела конверт. Судя по размеру, это был подарочный сертификат или открытка.
— Что это?
В тот момент, когда она, сидя на банкетке перед пианино, собиралась осторожно открыть конверт, зазвонил телефон. Вздрогнув от внезапной вибрации, Со Хи выронила конверт прямо на раскрытые ноты.
Вззз. Вззз.
Собираясь поднять конверт, Со Хи всё же первой взяла непрерывно вибрирующий телефон.
Она была уверена, что это Ке Вон Хо, но, взглянув на экран, её лицо окаменело.
[Это Чхве Чжун Ён. Я дал вам свою визитку, но вы не звонили, поэтому я решил написать первым.]
Сообщение с несохраненного номера было от Чхве Чжун Ёна. Со Хи поспешно ушла в свою комнату, чтобы прочитать его.
[Я повел себя опрометчиво, руководствуясь только собственными мыслями. Простите. Но, пожалуйста, хорошенько обдумайте то, что я вам сказал.]
Со Хи крепче сжала телефон в руке. На этом её смятение закончилось. Она понимала, почему Чхве Чжун Ён так поступает, но история его сестры не имела к ней никакого отношения.
Именно аджосси нанес мазь на её израненную, истекающую кровью от боли и несчастий душу и позволил нарасти новой коже.
Они с младшей сестрой Чхве Чжун Ёна — разные. Со Хи, напротив, была практически спасена Ке Вон Хо.
Потерев кончиками пальцев горящие уголки глаз, Со Хи удалила сообщение Чхве Чжун Ёна, тем самым поставив точку в своих сомнениях.
***
Гу Мён Чхоль залпом, словно вообще не чувствуя температуры, проглотил дымящийся кофе, который Чхве Чжун Ён заказал заранее.
Чхве Чжун Ён с мрачным, потерянным видом смотрел на него, потирая свою чашку, из которой не сделал ни глотка.
— Ой-ёй, наш господин доктор сам пригласил такого ничтожного человека на встречу. Вы бы знали, как я удивился.
Гу Мён Чхоль с нарочито преувеличенным выражением лица опустил чашку. Его лицо раскраснелось после выпитого горячего кофе.
— Я бы хотел, чтобы впредь вы больше не приходили в больницу.
Произнес Чхве Чжун Ён, с трудом отрывая внимание от телефона, на котором он ждал ответа от Юн Со Хи.
— Ну что вы, это же потому, что если я не приду, вы, такой занятой человек, со мной не встретитесь. У меня же срочное дело, доктор.
Гу Мён Чхоль пожал плечами и медленно откинулся на спинку стула.
Чхве Чжун Ён потер ладонью лицо, искаженное тревогой. После первого визита Гу Мён Чхоль заявлялся в его кабинет чуть ли не каждый божий день.
Во время приемов Юн Со Хи доступ для остальных был строго ограничен, поэтому они ни разу не пересекались, но теперь, когда он даже нашел прослушивающее устройство, в частых визитах Гу Мён Чхоля не было ничего хорошего.
— Так значит, наша дочурка и правда лечится в той больнице? И именно у вас, доктор Чхве.
Когда Гу Мён Чхоль, поцокав языком, задал этот провокационный вопрос, Чхве Чжун Ён нахмурился. Он ни за что бы не выдал информацию о Юн Со Хи такому подозрительному и ненадежному типу, как Гу Мён Чхоль.
Однако причина, по которой он продолжал наблюдать за Гу Мён Чхолем, была ясна. Гу Мён Чхоль очень многое знал о Юн Со Хи. Он даже связывал его по телефону с её матерью, которая сидела в тюрьме.
Он тогда сразу же отказался и повесил трубку, но документы, которые показывал Гу Мён Чхоль, доказывали, что Юн Со Хи действительно дочь женщины по имени Чин Хе Ён.
— Я просто переживаю, чем она больна. Мы с матерью Со Хи ночами не спим, так извелись все, места себе не находим от тревоги.
Гу Мён Чхоль, следивший за реакцией молчащего Чхве Чжун Ёна, что-то достал. Это был маленький диктофон.
Положив диктофон на стол, Гу Мён Чхоль многозначительно улыбнулся. Чхве Чжун Ён посмотрел на него с недоумением.
— Что это?
— Диктофон. Если послушаете, то узнаете немного больше о том, через что прошла наша Со Хи. И поймете, почему я так упорно к вам прихожу.
После некоторых колебаний Чхве Чжун Ён взял диктофон. Когда он нажал кнопку воспроизведения, раздался голос Чин Хе Ён. В её тревожном, дрожащем голосе звучал спокойный рассказ обо всем, что им пришлось пережить.
О том, как тяжело ей было растить Юн Со Хи одной, сбежав от мужа, который пускал в ход кулаки, стоило ему только выпить; о том, почему она оказалась в тюрьме; и о том, почему Ке Вон Хо подобрался к Юн Со Хи и выкупил её долг.
Гу Мён Чхоль немного порылся в сумке и начал доставать различные документы.
— Взгляните на это. Это документы, подтверждающие родство нашей дочурки и её матери.
Первым делом Гу Мён Чхоль достал свидетельство о рождении. Затем протянул справку о составе семьи. Следом вытащил письмо, написанное рукой Чин Хе Ён. Наконец, Гу Мён Чхоль показал старую фотографию.
— А это фотография, где наша девочка вместе с матерью. Лицо, сись... кхм, в общем, ну разве они не похожи как две капли воды?
Чхве Чжун Ён с колебанием взял фотографию. На снимке были запечатлены Юн Со Хи и её мать Чин Хе Ён. Юн Со Хи на фото выглядела как ученица младших классов.
Маленькое, милое личико, сияющие глаза, застенчивая улыбка на губах.
— Пусть Со Хи и не от моего семени, но я хочу облегчить её страдания. И ради этого я пойду на всё. Вы же сами понимаете, доктор? Такая хрупкая девочка в подобной ситуации неизбежно станет пешкой в чужих руках.
Чхве Чжун Ён, сжимая фотографию в руке, погрузился в глубокие раздумья.
Чхве Чжун Ён вернулся в больницу только ближе к вечеру. Отпустив Гу Мён Чхоля, он не смог сразу поехать в кабинет.
Вместо этого он поехал в колумбарий, где покоился прах его младшей сестры.
Она была в точности в возрасте Юн Со Хи. Время, когда она должна была только расцвести. Если бы она осталась жива.
Чхве Чжун Ён всё еще не мог понять собственных чувств и поступков. Возможно, ситуация Юн Со Хи и Ке Вон Хо была не его ума делом.
Какой бы ни была правда, прежний он ни за что бы не стал вмешиваться, не желая иметь никаких дел с гангстерами.
То, что слова Гу Мён Чхоля, который заявлялся к нему чуть ли не каждый день, заставили его усомниться, хотя он им и не верил, было правдой. Но он хотел кое-что проверить. Он хотел узнать точное положение дел Юн Со Хи.
Находится ли она рядом с Ке Вон Хо по собственной воле или её удерживают силой.
Впервые оказавшись в доме Ке Вон Хо, он тоже испытывал определенные подозрения, но вскоре отбросил их. В этом мире, чтобы выжить, нужно притворяться слепым и глухим, даже если знаешь правду.
Но шло время, он всё больше узнавал Юн Со Хи, и в душе Чхве Чжун Ёна нарастало смятение. Да, Гу Мён Чхоль посеял зерно сомнения, но теперь он хотел помочь ей по собственной инициативе.
Если Ке Вон Хо подвергает её психологической эксплуатации, было правильно помочь ей вырваться.
С какого-то момента Чхве Чжун Ён начал отождествлять Со Хи со своей младшей сестрой. Если она сдастся и сломается, как его сестра, он просто этого не вынесет.
Открыв дверь и войдя в кабинет, Чхве Чжун Ён потянулся к выключателю, но внезапно замер.
Щелк, щелк, — звук откидывающейся крышки зажигалки Zippo гулким эхом отдавался в темноте. Следом обоняние резанул густой запах мужского парфюма.
В кабинете кто-то был. Чхве Чжун Ён медленно поднял голову и огляделся.
Знакомый мужской силуэт сидел в кресле Чхве Чжун Ёна.
— То, что у тебя встает член на красивую девку, меня вообще не ебет.
Безупречный костюм, гладко зачесанные назад волосы — это был Ке Вон Хо.
Он вальяжно сидел, глубоко откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу.
Его потемневшие глаза были неотрывно прикованы к Чхве Чжун Ёну.
— Но на нашу малышку у тебя вставать не должно было, понял?
Пальцы, щелкавшие зажигалкой, замерли. В его сухом, безжизненном голосе просквозила леденящая жуть.
— Юн Со Хи — моя женщина.
