Лицо Ким Чжун Сика, вдавленное в стол, исказилось от ужаса. Ке Вон Хо взял ручку, которой Ким Чжун Сик только что подписывал расписку, и прошептал ему на ухо низким голосом:
— Ты говоришь, что именно это ухо...
Горячее дыхание коснулось ушной раковины. Ким Чжун Сик обмочился от страха; его конечности тряслись, а в воздухе повис резкий запах мочи.
— О-о каком ребенке вы говор... А-а-ак!
Ке Вон Хо глубоко вогнал ручку прямо в ушной канал Ким Чжун Сика. Корчась от невыносимой боли и истошно вопя, Ким Чжун Сик скорчил жуткую гримасу.
— Кх, кх-х...
Кровавая пена запузырилась на его губах.
Чем глубже ручка впивалась в ушной канал, тем сильнее темно-красная кровь заливала руку Ке Вон Хо.
— Почему вы в-вдруг, в-вдруг так поступаете... подождите... подождите, отпустите...
Ким Чжун Сик умолял, дрожа от первобытного ужаса. Острие ручки остановилось в миллиметре от барабанной перепонки. Ухо, залитое кровью, заложило, как под водой, а череп, казалось, вот-вот расколется от ударов.
— Д-деньги мне не нужны, я ничего не беру. Пожалуйста, просто вытащите её...
Ким Чжун Сик изо всех сил пытался вырваться, но его зажатое тело не могло сдвинуться ни на дюйм.
Внезапно перед его глазами оказался хищный, как у ястреба, взгляд.
— Уважаемый человек, а ведете дела так непрофессионально.
Разве ты не знаешь, что после подписи сделка закрыта? Голос, последовавший за этим, звучал так, будто поднимался из самых темных глубин.
Щелк. Звук нажатия на кнопку ручки эхом разнесся в залитом кровью ухе.
— Пощадите, умоляю, только не уби...
— Убить?
Ке Вон Хо, проведя кончиками пальцев по краю правого уха Ким Чжун Сика, холодно усмехнулся.
— Ты не умрешь, пока не выплатишь мне весь долг, директор Ким.
С этими словами Ке Вон Хо с силой вонзил острие ручки прямо в барабанную перепонку Ким Чжун Сика. Тело Ким Чжун Сика, не издавшего ни звука, беспомощно задрожало и в одно мгновение обмякло. Темно-красная кровь хлынула наружу, стекая по запястью Ке Вон Хо.
Отбросив голову Ким Чжун Сика с закатившимися глазами на пол, как мусор, Ке Вон Хо снял окровавленную рубашку.
Подошедший Хан Гон Хи протянул ему заранее приготовленную чистую рубашку.
— Вам нужно отправляться прямо сейчас.
Пока Ке Вон Хо застегивал пуговицы, Хан Гон Хи произнес с виноватой ноткой в голосе:
— Прошу прощения. От мэра Чхве продолжают поступать звонки.
Экран телефона Хан Гон Хи до сих пор безостановочно мигал. Секретари мэра Чхве и председателя Ке, должно быть, обрывали телефоны по очереди.
— Гон Хи.
— Да, хён-ним.
— Ты туда не поедешь. Останься здесь и собери все материалы на Чхве Чжун Сока.
***
Мадам Чхве, поджидавшая Ке Вон Хо у машины, тут же подскочила к нему, как только он вышел.
— Исполнительный директор, давненько вас не было. Все ждут только вас.
В голосе женщины поровну смешались суетливость и страх.
— Атмосфера там немного напряженная.
— Вот как?
Небрежно бросив это мадам Чхве, Ке Вон Хо вошел в VIP-комнату и поклонился присутствующим.
— Пришел, Вон Хо.
— Прошу прощения за опоздание.
В комнате, где до его появления стоял шум, воцарилась странная тишина. Мрачный голос председателя разрезал тишину:
— Все вышли вон.
Девушки из эскорта, сидевшие по обе стороны от председателя Ке Мён О и мэра Чхве и развлекавшие их грязными ласками, покинули комнату. За плотно закрытой полупрозрачной стеклянной дверью выстроились начальники охраны председателя Ке и мэра Чхве.
— Давай, наш Вон Хо. Садись сюда.
Как только Ке Вон Хо сел, председатель Ке сделал жест, сложив указательный и средний пальцы вместе. Ке Вон Хо тут же достал сигарету, вложил ему в губы и дал прикурить. Ке Мён О втянул дым так сильно, что его обвисшие щеки ввалились, а затем посмотрел на сидящего напротив:
— А наш мэр, ах да, бросает курить, кажется.
— В последнее время все помешались на экологии и манерах, блядь.
Мэр Чхве, некоторое время понаблюдав за дымом, выдыхаемым Ке Мён О, не выдержал, достал из кармана жвачку и принялся жевать.
— Разве какая-то жвачка может снять стресс? Сразу видно, люди большого полета мыслят иначе.
Смех Ке Мён О, от которого его рука, расслабленно лежащая на спинке дивана, затряслась, постепенно стих в сиплый выдох.
— Вон Хо.
Фу-у-х, длинная струя мутно-белого дыма потянулась через стол.
— Наш мэр Чхве на этих праймериз вырвался так высоко, что остальные ублюдки и пискнуть не могут. Ты знаешь, кто там кандидат от той, другой партии?
— Вы про Квон Ён Чхоля?
— Верно. Если Квон Ён Чхоль и, скажем, наш мэр столкнутся лбами, то, честно говоря, я оцениваю их шансы как 6 к 4.
По одному лишь жесту председателя Ке Ке Вон Хо пододвинул к нему бутылку элитного виски. Председатель щедро плеснул 40-градусный янтарный напиток в пустой стакан.
— Наш мэр — это 6.
Наполнив стакан больше чем наполовину, он взял бутылку розового шампанского, которое пили девки, и долил до краев.
— А те — 4.
Мэр Чхве, громко чавкающий жвачкой, перестал жевать и молча уставился на председателя Ке.
Председатель слегка покрутил стакан и произнес:
— Ну и какой тут будет вкус? Разве, если смешать так, вкус виски всё равно не будет перебивать?
Смысл был в том, что даже если Квон Ён Чхоль и мэр Чхве схлестнутся в жестокой схватке, в итоге выживет только мэр Чхве. Председатель стряхнул пепел с сигареты прямо в стакан с напитком.
— Но если туда попадет всякий мусор... Ну-ка, выпей.
Ке Вон Хо до дна выпил стакан, приготовленный председателем. В его глазах не было ни малейшего намека на дрожь или смятение.
— Вкус становится просто уебищным...
Председатель Ке, молча смотревший на пустой стакан, внезапно схватил его и со всей силы швырнул в стену. Раздался резкий звон разбитого стекла.
— Какого хуя до сих пор нет вестей!
На его лбу, покрытом старческими пятнами, вздулись вены.
— Не можете прикончить двух сук: девку, которая спиздила вещицу сына мэра, и её дочь! Из-за вас на лице мэра теперь тень!
— Ай, да ладно вам, председатель Ке. Не горячитесь. Это всё моя вина, что воспитал такого никчемного ублюдка.
Вся эта ситуация началась с сына мэра Чхве, Чхве Чжун Сока. Еще со времен учебы за границей он был известным наркоманом в кругах любителей травки.
Мэр Чхве вернул его в Корею для лечения в преддверии президентских выборов, но однажды Чхве Чжун Сок, обдолбавшись наркотой в дешевом борделе, зарезал ножом шлюху, с которой трахался.
В невменяемом состоянии он позвонил секретарю мэра, и мэр Чхве, узнав об этом, приложил все усилия, чтобы чисто замять дело. Однако самая главная улика — нож — бесследно исчезла.
Самым вероятным подозреваемым в краже ножа была Чин Хе Ён, которая в тот день находилась в салоне вместе с остальными гостями.
Мэр Чхве попытался добраться до Чин Хе Ён, но она уже успела загреметь в тюрьму по делу о наркотиках.
Для решения столь деликатных и грязных проблем как нельзя лучше подходил цепной пес мэра Чхве — Ке Вон Хо. Ке Вон Хо нарастил такое влияние еще до того, как они успели это осознать, что теперь им приходилось держать его на коротком поводке. Поручая ему грязную работу для шестерок, они хотели четко обозначить отношения господина и слуги.
— И после этого ты смеешь называть себя моим сыном? Не можешь разобраться с двумя жалкими суками!
Когда раздался этот грубый рык, мэр Чхве решил вмешаться:
— Ну зачем же так злиться. Давайте поступим так.
Мэр Чхве мерзко ухмыльнулся. Его предложения всегда отличались особой низостью. Как и сейчас.
— Пусть наш исполнительный директор Ке в качестве извинений и для подтверждения своей решимости покажет нам, какой он мужик. Прямо здесь, перед нами.
Это было унизительное, грязное оскорбление, призванное закрепить их статусы собаки и хозяев и проверить его преданность. Ке Вон Хо прекрасно видел насквозь дешевые намерения мэра Чхве, но в этот раз решил позволить им использовать себя.
— Без проблем.
Ке Вон Хо встал с места. Не колеблясь, он расстегнул ширинку, вытащил член и обхватил его рукой.
Стоило ему сжать и помять столб, обтянутый темной кожей, как плоть начала наливаться кровью и набухать.
Ке Вон Хо, медленно поглаживая уже туго стоящий член, принялся быстро наяривать его со звонким хлюпаньем.
Даже мастурбируя перед ними, вытащив торчащий член из расстегнутых брюк, на лице Ке Вон Хо не дрогнул ни один мускул.
— Ого, блядь... Да от такого любая девка потечет.
— Член и вправду огромный. Ладно. Прячь обратно!
Ке Вон Хо с абсолютно бесстрастным лицом убрал стоящий член в штаны.
— Даю срок до конца этого месяца, Вон Хо.
— Если опоздаю...
— Я всё решу в течение недели.
***
— Со Хи, как вы слышите этот звук?
Спросил Чхве Чжун Ён, включив звук определенной частоты.
— Низкие тона вроде бы немного слышу, но высокие — почти не различаю.
— Хорошо. Тогда я изменю настройки и немного усилю высокие частоты.
Чхве Чжун Ён смотрел в монитор, регулируя параметры.
— Я включу еще раз, послушайте.
Сосредоточенная Со Хи снова прислушалась и слабо кивнула.
— Кажется, слышно гораздо лучше, чем раньше.
— Отлично. Мы будем вот так понемногу корректировать настройки и найдем идеальный вариант. Если продолжать заниматься, результаты точно станут еще лучше.
Чхве Чжун Ён лично курировал реабилитацию Со Хи. Благодаря просьбе Ке Вон Хо она получала куда более тщательный и индивидуальный уход, минуя стандартные процедуры.
— Эффект от реабилитации хороший, и вы довольно быстро адаптируетесь.
— И всё же... мне хочется, чтобы всё наладилось быстрее.
Не слишком ли я жадная? Она заранее знала, что на это потребуется время, но всё равно сгорала от нетерпения.
Ей хотелось показать мужчине, что она справляется, и пусть её слух не восстановится полностью, но если правое ухо будет слышать, то, возможно, в его глазах она станет чуть менее ущербной.
— Не падайте духом. То, что вы достигли таких результатов — это только благодаря вашему упорству, Со Хи. Многие сдаются на полпути.
Чхве Чжун Ён внезапно замолчал на полуслове и пристально посмотрел на Со Хи.
